Девица из квартала К

- Здорово, красавица! - гаркнул знакомый голос из-за угла. - Привет, Жан. Ты что, опять пьян? Марли выгонит тебя из дома нынче.  - К тебе приду!  - Без денег не приму.  - Так приду с деньгами! Подаришь мне свою любовь?  - Непременно.  "Ну и народа тут".  Рабочее время было в разгаре, улицы были полны все той же швали, а она уже заходила домой. - Ты чего, а промысел как же? - с сильным акцентом, непонятно каким, вопрошала хозяйка квартиры. - Чего, не пойдешь сегодня? - Хватит с меня на эту ночь, - девица в платье и колготках в сеточку вертелась перед зеркалом.   - А, а, все хотела не забыть рассказать! Пока не забыла! Ты видела, как Зук любовницу свою колотил?  Девица громко и вульгарно расхохоталась.  - А кто же не видел? Вот потеха! - довольно протянула она, попутно поправляя волосы.  Хозяйка смаковала подробности вместе с проституткой, и они вдоволь насладились этим своим смакованием; радость от чужих горестей всегда так приятна!  У девицы были такие огромные черные стрелки, что и цвета глаз было не разобрать, а еще хозяйка замечала, что когда она умывалась, то подолгу смотрела на свое отражение в зеркале, а черные капли подводки стекали по лицу, мазали его мерзкой чернотой. Уходила из дома, сняв свои шарфы, которые носила всегда, притом всегда черные, но хозяйка отсутствия шарфов не заметила.  "Видать, все ж промышлять пошла". Лани Рокшер жила у нее только одну неделю, но заплатила за месяц, и хозяйка любила хвастаться об этом соседкам. Те крыли Рокшер как совершенно запятнанную девицу, с худшей репутацией, и они все вместе с немалым удовольствием перемывали девице легкого поведения косточки.

***

Тело было слишком хрупкое, и Рест не понимал, как с ним - с телом - могло такое случиться.   А может, что вернее, случилось не с телом, а с душой.  Орел стоял неподалеку и смотрел на то, что когда-то жило, и целовало его губы, и поддавалось его объятиям; он видел татуировку на животе и тупо молчал. Стоял поодаль. Не приблизился к полицейским.  Постоял и ушел. Лих был близок к тому, чтобы разрыдаться. На лице умершей темнотой жглись черные стрелки. Он не думал, что сегодняшний выезд будет таким. "Будем считать прощальным приветом", - твердил он и глотал слезы. Рест никогда не выяснял потом, как это произошло; его подчиненные установили несчастный случай - пусть будет так. В отделе шептались, что Орел столкнул легкую девицу с крыши, но Рест чувствовал, что наверняка знал правду. Он и Лих.  И Орел.  Рест впервые видел татуировки Лани, в том числе ее собственную: нежную розу. У розы на коже был выгравирован каждый лепесток.  Роза появилась на его собственной коже; он, понимаете ли, успел списать боль на ожог/удар/перелом, словом, на все, что мог. А оказался след любви.  Любви к Лани Рокшер. Как так вышло? Он не знал. Он все так же работал, так же метался в собственных мыслях, а подчиненные шептались, что у шефа появилась пассия.  Рест Лукфор вздыхал, смотрел на небо; в небе видел ее глаза и что-то тихо шептал.