Девица из квартала К

"Врата благоденствия" действовали по ряду парадоксальных принципов, которые Рест описывал с необъяснимым увлечением. Он летал по кабинету, размахивая руками, взбудораженный, обращался больше всего к Лани, испытывая к ней небывалый интерес. Лани оправдывала его ожидания в полной мере: заглядывала преданно ему в лицо, подавалась беспрестанно вперед, кивала головой, нетерпеливо постакивала каблучками, вставляла вполне уместные комментарии, раскрашивала детали. По существу, им с Рестом не нужны были ни Лих, ни Орел, сидевшие на своих стульях куда более скромно, по большей части молчавшие и порой скучавшие.  Из них личностью более занимательной был помощник Креста, разумеется; сентиментальность Лиха без слов объясняла его отношение к зверским убийствам, а вот Орел относился к ним неоднозначно. Он подсмеивался то над Лани, то над Рестом, вертя массивное кольцо на большом пальце, а про себя думал, почему такая идея зарабатывать деньги - на убийстве одних людей другими - не пришла в голову ему самому при всей его изобретательности. "Я бы обогатился", - думал он.  "И у меня, в отличие от них, есть протекторат".  Одновременно с тем проглядывали в сознании Орла и идеи того, что подобный подход все же не для него. "Я люблю играть по-другому", - решал для себя он.  Тем временем Лани слушала Реста с прежней долей внимания, умудряясь держать в себе тайную тревогу. Утром ей удалось прикрыть татуировку от ее обладателя, но она знала, что, если проведет ночь схожим с прежними ночами образом, скрыть огромную птицу на животе не получится. Данная проблема замыкалась на причине в виде неясного отношения Орла к ней и на выводе: увидит татуировку - выгонит. Цепочка рассуждений не то чтобы не обоснованная, но сомнительная. И все же какой вместе с тем вероятный расклад событий! Для Лани Орел был предсказуем в иных вопросах - но не в этом, не в реакции на появление его татуировки на ее теле. Лани сама боялась признаться себе в том, что это вообще означало, что уж говорить об Орле? А внешне она смогла себя не выдать. Ни единым мускулом. Татуировки начинали меньше ее занимать по мере разрастания описаний Реста, которые он от схваченных охранников получил; его уверенность в поимке всей сети представила во всей красе. Он в целом в эти дни был в ударе - больше в ударе, чем когда-либо. Его пыл, его энергия передавались отчасти Лани; к концу рассказа Лукфора она торжествовала от удачи своей поимки и - как ей казалось - осуществления отмщения за племянницу.  - В принципе, никто не задерживался у них надолго, - попеременные трудности в выражении мыслей исчезли, не оставив и призрачного следа. - Иными словами, они постепенно убивали посетителей, а вот денег за это жертвам не платили. Многие жертвы вообще были уверены, что их побьют, но не убьют. Это идеальная психологическая игра! Он углубился в детали: в манипулирование сознанием, в сознание толпы, причисление и подчинение себя толпе, а Лани только диву давалась.  Лих то изумленно округлял глаза, то вдруг терял интерес. Он радовался за Лани всеми фибрами своей души, тоже чувствуя азарт от отмщения, смешанный с гордостью; в некоем романтичном духе колебались его мысли.  Но домой, правда, тоже хотелось.   Орел сохранил прежнее расположение духа и невозмутимый вид; однако когда он поглядывал на Лани и задорно - пусть задор такого рода был не к месту - ей подмигивал, он точно чувствовал ее тревогу. Впитывая в себя чужие эмоции, он, словно энергетический вампир, все так же подсмеивался над происходящим, не хватало ему только пресыщенно облизнуться. Нутро преисполнялось удовольствия.  - Они проверяли всех кандидатов, попасть можно было только через знакомых. Ну, ты знаешь об этом. Добрались до проверки тебя - и развернули боевые действия. Хотя они бы в любом случае добрались бы до тебя, как до всех. Беспроигрышный расклад, все в масках, таинственность! Сыграли на человеческих инстинктах. Знаешь, я думаю, жестокость - это тоже инстинкт, и тоже человеческий. Лани, к которой Рест обращался, согласилась почти беспрекословно. Понимание того, что у "Врат благоденствия" не было защиты в высших кругах, внедряло в сознание надежду на возмездие как на справедливый исход.  Рокшер смотрела на полицейского, а он смотрел на нее, и оба, довольные друг другом, поймали ощущение единства, которое неизменно ловится крайне трудно.  Она улыбнулась, сдерживая нервный смех; голубые глаза не отрывались от Реста, видя в нем теперь оплот и гарантию всего светлого, что вообще могло случиться после смерти племянницы. Она забыла о всех обидах и резкостях, о том, что не следовало бы прощать; но и Рест, нельзя не отметить, отбросил все дурные мысли, посещавшие его в отношении девицы из квартала К, тетки погибшей воровки и проститутки, да и он про себя не причислял Лани к таким категориям больше.  Тонкую грань уникального единства разорвал в клочья Орел, поднявшись полулениво со стула, на котором сидел, засунув руки в карманы и в очередной раз подмигнув Лани черным глазом.  - Да брось, - усмехнулся он, и Лани вначале не поняла, кому он говорит. - Неужто ты думаешь, что это эти ребята убили Рив?  Нависшее молчание толкнуло в живот. - И Дракона? - ударение на "о" выделилось из речи, точно удар молота из симфонии. - И Беса, может быть? И Трубочиста, и его мамашу? И - внимание - Хант Ронн? Лани не знала о смерти последней: повернулась к Лиху в растерянности, наивно взлетели ресницы. Тот кивнул, но не без чувства стыда, которое он, сам не подозревая об этом, разделил в сей миг с грозным начальником.  Рест опустил голову, чуть встряхнулся. Орел отлил идеальное поступательное движение, вытянул изящный шаг, и Рест опустился на край стол в недоумении и несколько сбитом состоянии; назревало нечто нехорошее, и недавняя радость растворилась в предстоящем. А Орел все чеканил шаги, точно монеты. - Все куда проще, - рассмеялся наконец он, вдоволь налюбовавшись напряжением Реста и Лани. Лиха он не считал за человека. - Я был лучшего мнения о полиции, хотя Лани, солнышко, ты и правда умница, из тебя выйдет толк. Ты, конечно, не дошла до разгадки, но этого я не мог ожидать. - О чем ты? - Лани недоверчиво поерзала на стуле; дыхание участилось помимо воли. -  Да брось! Забавно, а? Вы лазили по этому делу так долго, наткнулись попутно на раскрытие еще пары дел, верно? Накрыли сеть? "Врата благоденствия" поймали? Еще какого-то придурка схватили!  Лих медленно наполнялся страхом, в отчаянии метался между побегом и падением сквозь пол; тайная жалость к Лани уже произрастала в его сознании, ибо он первый уловил сущность дела и сущность Орла, а еще сущность отношений Лани с последним. Перед глазами внезапно предстала жена, Чуци, светлая и добрая, и Лих возблагодарил неизвестные ему высшие силы за все хорошее, что было в его жизни, а в особенности за его любовь, удачную и взаимную; почему-то и богатый тесть, и пресловутое трудоустройство, в первую очередь с ним ассоциируемые остальными, не звучали в его мысленных излияниях. - Я разобью на две части, - смех походил на злорадство. - Одна - "зачем", а вторая - "как".   - Не надо, - Лих не узнал себя в этой фразе, но на самом деле проявился в ней ярче всего.  Домой уже не хотелось.  - Зачем? - продолжил он. - Не надо! Орел гордо вскинул подбородок. - Видите, даже маленький неумеха-полицай догадался, - без злобы, в непринужденном духе кинул он. - А вы что же, с Рестом напару? Зайка полицай, если тебе плохо от моих речей, то иди домой, к семье, жене, - на последнем слове он резко выдохнул, - а я расскажу-таки. Ведь я ничем не рискую, Крест слишком силен для вас, верно? Лани и Рест поняли его посыл тоже, но слишком поздно, чтобы остановить поток рассказа.  Лани и сама хотела сказать: "Не надо!" Не сказать - закричать. Заорать, сорвать связки, надорваться в диком вопле! Что угодно, но не надо, нет же! - Абсурд - спихнуть на "Врата" тучу смертей, не так ли? Лани, милая, ты помнишь, как мы познакомились? Это была облава в квартале К? О, и Рест, и Лани прекрасно помнили тот день. Лани точно могла воспроизвести последние две минуты перед облавой, свой бег, поиски Рив и панику повсюду.  - Я пообещал, что ты мне отдашь то, что задолжала? Твоя племянница оказалась шустрее, она лезла везде, где могла. Тишина была рассказчику ответом.   Поворот на сто восемьдесят градусов в сознании Лани еще не был осуществлен, она мешкала. - Искала со мной встреч, она влюбилась в меня. Но она ненадежна, никогда не была надежна. Я был куда больше заинтересован в тебе, Лани, - и Орел наградил девицу самым восхищенным взглядом, на который был способен. - Ты умнее, осторожнее, надежнее. Я и сейчас вижу, что ты сможешь на нас работать. На меня работать. На Креста, в конце концов.  Шаги все чеканились, в такт дыханию Лани, которое от частого бросилось к крайне медленному, едва слышному.  - Я решил убить ее, пока ее татуировка не проявилась окончательно. На мое счастье, она относится - относилась - к тем, у кого тату проявляются долго и мучительно. Ну, мучительно у всех, а вот медленно - нет. Ну, сама знаешь. Забавно, а?  Щеки горели. Она непременно упала бы, если бы немой ужас не приковывал к стулу. - Я хотел сделать ставку на благодарности, - воодушевление и изрядная толика уважения в тоне воспринимались дико, неподходяще. Не так он должен говорить, не так говорит убийца! - Так оно и случилось: ты была мне благодарна, верно? Я решил поэкспериментировать: что, если вербовать не за счет страха? Благодарность лучше подойдет!  - Хм, - смог выдавить Рест.  - По сути, я решил убрать всех, кто мог знать о твоей репутации. Ты не для этого создана, Лани; племянница тебя не была достойна, да и весь этот круг... Бес, черт побери, до чего противен!.. Орел изобразил манеры Беса с непереносимой точностью.  Лани даже не улыбнулась.  - Я всех убрал. Я хотел, чтобы ты была свободна от всего этого.  - Что, лично старался? - процедил Рест. - Иногда. Ну, к Рив я поехал лично. Она бы иначе не пустила. Она хотела меня видеть, всегда хотела, она была сумасшедшая, - он хохотнул. - Я сказал, мне нужна Лани, но сам надежно занял тебя в это время. Помнишь? Помнила. Роскошную машину и приятного мужчину.  "Приезжай домой как можно быстрее. Рив." "Я уверен, что мы еще встретимся. Деньги оставьте себе." - Один из наших, но это неважно.  Орел подождал некоторое время реакцию слушателей, своей публики, но публика молчала, и он продолжил:  - Дракона было просто найти. Беса - каюсь - убила Хант Ронн, не я. Она вообще долго на меня работала, безжалостная была баба. Но мне пришлось убрать и ее, да еще и самому, - закатил глаза. - Болтала много, и о тебе знала. Забавно, а? Я все для тебя сделал, Лани. Лани молчала, избегая Орла изо всех сил, не желая его ни видеть, ни слышать; татуировка на животе горела адским пламенем. Он посвятил еще время подробностям убийств, описаниям вонзания ножей в тела.  - Только вот Трубочист - не моя работа, он слишком много кому был должен, - играючи комментировал Орел. - Но господа полицейские догадались об этом, верно? - Послушай, милая, - почти ласково завершал он. - У тебя потенциал как раз для нас. Улица - это не твое, слышишь? Ты прелесть.  Он наклонился и зашептал Лани что-то на ухо, положил руки на плечи, хотел обнять.  Рест и Лих смотрели на это зрелище, не зная наверняка, каким будет исход и будет ли он вообще.  Никогда Рест еще не был разочарован в такой степени в себе и своих способностях; ему хотелось ударить Орла, может, убить его, потому что он держался настолько уверенно - настолько безосновательно уверенно, а Лани не возражала, не сопротивлялась, никак не реагировала.  Чувство странного единства с ней показалось Рест таким далеким, что к нему уже никогда нельзя было вернуться. - Ты поживешь пока у меня, мы с Крестом найдем тебе работу. Я давно говорил ему, что жестокие методы в вербовке надо отставить. У нас все пройдет удачнее, серьезно! Я тебе помогу. Крест не всегда адекватен в восприятие моих идей, но он меня услышит. Ты себя проявишь, мы сработаемся. Рест думал, что самое худшее, пожалуй, не поведение и не поступки Орла, а его собственное отношение к ним.  "Чертов игрок".  - Ну? - улыбнулся Орел, ожидая ответа Лани.  Она молчала, не то по глупости, не то из-за упрямства. Подняла взгляд. Воображение Орла представило перед ним океан темно-синий и бездонный, куда темнее прежнего неба и в сто крат холоднее.