Девица из квартала К

Было шесть часов утра, и Лани возвращалась домой. Квартал К был почти пуст в это время, но любой возможный прохожий, каким бы мрачным типом он ни был, хорошо ее знал - опасаться было нечего. Кроме самой себя, разумеется. Вообще квартал пустовал большую часть суток. Случайно забредшие жители с универсальным обозначением "не отсюда" появлялись после полудня и убирались уже к шести часам все и наверняка. Все потому, что каждый знал: с семи вечера на улицы, просыпаясь и яростно раздирая глаза, выползала всякая шваль. Проститутки в ожидании рабочего времени, воры и убийцы - в предвкушении наживы, пьяницы, едва взбодрившиеся после беспробудного запоя, промышлявшие до этого с утра пораньше около церкви старики и старухи, отдохнувшие и теперь орущие матом на более удачливых в нищенском деле личностей. Иногда "убогие, сирые и хромые" устраивали драки между собой за выручку, и Лани пару раз повеселилась над этим, как над редчайшей забавой. Основная толпа криминала рассеивалась к двум - трем после полуночи, а после уже доплетались до своих домов те, чья деятельность заканчивалась позже остальных. Лани, будучи так элегантно называемой "девушкой легкого поведения", принадлежала к тем несчастным, кто работает всю ночь, и к тем счастливым, кому на нравственную сторону своего дела совершенно наплевать; так же относилась к своему ремеслу ее племянница Рив, зарабатывавшая на хлеб мелким воровством. Жили они крайне бедно, в полуразвалившейся хате, вместе со старым дедом, сдававшим им это самое жилье: вечно пьяным, и похотливым, и удивительно мерзким в целом. Рив всегда презрительно шипела: "Гадкая сволочь". Потом сплевывала, когда дедок распускал морщинистые ручонки, и сердито била его чем-нибудь очень кстати рядом оказавшимся. Имя старика, которое могло бы быть ему дано матерью, никто никогда не знал, и весь квартал единодушно звал его Бесом. Лани ввалилась в квартиру, скинула неудобные туфли и прошла на почти пустую от гарнитура кухню, всю в пыли и грязи. Отвратительный запах возвестил о трупе мыши в углу, разлагавшемся здесь дня два. Лани склонилась над раковиной, некогда белой - сейчас желтой, из-под которой вилась наполовину сгнившая труба. Вдруг на все это убожество страшно рассердившись, резко открыла кран. Бедный, он жалобно заскрипел и начал выплевывать ледяную воду краткими потоками, в жутких сотрясениях, почти предсмертных конвульсиях. Она сунула руки под холод рвано брызжущей струи. Перед тем как полностью смывать косметику, Лани всегда чуть касалась глаз руками, потом смотрела на черные капли, стекавшие вниз по ладоням. Она и сейчас смотрела на эти черные капли, и беспорядочно мысленно твердила: "Если бы вся гниль души текла бы вместе с подводкой, если бы вся гниль текла, если бы..." Увы. Подводка текла, а гниль, вестимо, оставалась. Громко хлопнула входная дверь. "Тьфу, черт, напугала". - Фу, что за привычка не смывать все сразу. И как только твои клиенты на тебя зарятся. Хотя это они еще совсем без косметики тебя не видели. Не трахать захочешь, а только пожалеть. - Зато с косметикой я ничего. А что до жалости, так жалость сексу не мешает. - Хорошему сексу - мешает, уж я знаю. Лани хотела спросить, откуда Рив знать лучше о жалости и ее влиянии на секс, но промолчала, не желая ни спорить, ни вообще издавать что-либо вразумительное. - В столовой сегодня суп давали, я домой приперла. Пополам поделим. Соль дай, а то жрать невозможно. В квартале К организованы были общественные работы и общественное питание, осуществлявшиеся за счет благотворительных пожертвований богатых горожан. Приезжали репортеры - рассказывать, как теперь хорошо живется в квартале, бросаться цифрами, фактами и цеплять всех кого ни лень дать интервью на камеру, чтобы они вознесли хвалу благодетелям и поулыбались во весь беззубый рот. Аристократия развлекалась. - Не бери такими руками! - гаркнула Рив. - Сама возьму, а ты ототри это. Чернота никак не хотела сходить с кожи. - Что за глупые привычки, и так не больно красавица. Будто сразу умыться нельзя? - Не красавица, но ты вся в меня, дорогуша. Нет, нельзя. Лани говорила неправду и прекрасно сама осознавала: Рив была похожа на ее сестру, свою мать, которая отличалась чистой кожей, ангельскими глазами, идеальной фигурой. С самого начала своей пустой жизни Лани завидовала старшей сестре - ровно до тех пор, пока та не умерла от какой-то венерической инфекции. Какой, никто так и не узнал: у их семьи не было денег на врачей. А вот разборчивостью половых связей никто как раз не отличался. - Что, как дела? Много подцепила нынче? - Бес выполз из глубины дома, хрипя и кашляя. - Есть чем похмелиться? - Компотом, хочешь? - гаркнула Рив. - Смейся, а компот лучшее средство. Если водки рядом нетуть, конечно, - и Бес расхохотался, словно сказал что-то смешное; потом нахмурился, посуровел: - Так кого подцепила, Лани? Денег много? Взаймы дашь? - Четыре клиента. Нет, не дам. - А ты жадная. - Все ради тебя. - И злая. - Ага. - Вот если бы ты не была такой злой и жадной, то и клиентов больше было бы. И старому дедушке подсобила бы. - Слушай, старый дедушка, заткнись и опохмеляйся молча! - Рив аж верхнюю губу поджала к носу, как разъяренная кошка. Поджатая губа личико Рив сильно испортила, будто скривила его в уродливый комок. - Ну вот, еще одна злая, - тоном обиженного ребенка протянул Бес. - Пойду я от вас. К тем, кто меня любит и понимает. - Это к кому, к бутылкам? - Лани издала противный громкий смешок, в духе истинной проститутки, а затем проорала весело: - Иди-иди. Бес фыркнул, а потом встал вплотную к Лани и сладко прошептал: - А помимо зла и жадности, тебе еще подправить внешний вид надо... - Ха, даже Бесу без косметики не нравишься. - ...вот тебе зачем эти шарфы? Сильный пол этого не любит. Шейку открыть надо, и дело лучше пойдет. С видом знатока и ценителя женщин дедуля удалился, оставив благодатную почву для распрей - Рив пошла в бой: - Дедуля урод, но шарфы реально отнимают у нас бабло. Что, так сложно размотать? У тебя что, шея как у старухи стала? Так на пенсию пора. - Не твое дело, - отрубила Лани, - и не лезь. Рив опять подняла верхнюю губу. Создавалось впечатление, что она испытывала к тете глубочайшее отвращение. - Боишься, кто татуировку твою увидит? Ногу-то шарфом мотать? А на шее тату любимого, что ли? Поэтому крутить и на шею надо? Приревнуют, думаешь? Лани искоса глянула на Рив, иронично подняла брови. - Отвратительный суп не буду. Я спать.

***

- ... между тем показатели по фактору С упали на двадцать процентов... Рест слушал вполуха, спешно повторяя доклад, который готовил он сам. В такие моменты он чувствовал себя провинившимся школьником, готовящимся завалить экзамен. Отчет по уровню преступности в квартале К - не шутка: квартал К - то место, где дела всегда шли на ура, и снижение показателя грозило снижением премии. Раза так в три. - Рест Лукфор, - возвестил начальник. - Докладчик номер пять. Тема: уголовные правонарушения в квартале К за последний год - показатели и методы борьбы. Это же то, за что вы отвечаете, не так ли, Лукфор? Ваш отдел. Мы вас слушаем. Рест блеял что-то про снижение числа проституток, на что начальник хмыкнул недоверчиво. "Сам небось регулярно посещает". Потом вещал об общем уменьшении квартирных краж и незначительном повышении грабежей. В зале кто-то засмеялся. - ...Применяются следующие методы борьбы... - ...в целом... - ...удовлетворенность снижением уровня преступности... - ...активные действия правоохранительных органов... - ...подводя итог... - ...согласно статистике... -...верим в возможность дальнейшего улучшения ситуации... Начальник долго молчал. Сцепил руки в замок. Яростно поглядывал на замолчавшего Реста. Наконец, выдал: - Это отвратительно. Снижение в общем на тридцать процентов показателей преступности в том квартале, где она должна расти. Смолк на секунду и внезапно закричал визгливо: - Да вы понимаете, что мы лишимся к чертовой матери кучи денег?! Наступила идеальная тишина. Каменным тоном было процежено: - Завтра же облаву на квартал. Всех, кого сметете - в изоляторы. Воры, убийцы, пьяницы, шлюхи - все, кому не повезет идти по улице. Рест поспешно закивал. - Креста надо предупредить. Чтоб убирал всех своих с улиц. Лукфор, ты ему позвонишь, извинишься за беспокойство, сообщишь о возникших затруднениях и пообещаешь непременное возмещение ущерба от отсутствия завтрашней деятельности. Рест снова закивал. Крест был крупным мафиози, который был под защитой - "крышей" - полиции. - Всех мелких сошек смести на хрен. Сделаем самую эффективную облаву за год и повысим показатели. Вот так. Рест кивал и кивал, пока начальник не подытожил: - А теперь бегом звонить Кресту и готовить спецподразделение на завтра. Ну, быстро! И Рест поскакал вприпрыжку через все здание к своему кабинету - звонить «другану» - мафиози. - Простите, Крест, что отвлекаю...