Я в мире Наруто?!

— …И последняя участница команды номер 7: Чана Судзуки. Слово вырвалось из меня прежде, чем я успела его обдумать: — Что?! В аудитории сразу повисло напряжение. Кто-то хихикнул, кто-то шепнул что-то соседу, а самые ехидные взгляды уже обрушились на меня — с любопытством, раздражением, а кое-где и с весёлым злорадством. — Дети, тише! — строго окликнул класс Ирука-сенсей. Затем перевёл взгляд на меня, в котором читалась не строгость, а скорее усталое, снисходительное спокойствие. — Чана, я ведь объяснял в самом начале: в этом выпуске оказалось чётное количество студентов. Чтобы никого не оставить без команды, руководство решило провести эксперимент и ввести формат "четыре ученика плюс наставник". Ты имеешь что-то против? — Н-нет… вовсе нет. Простите, — пробормотала я, съёжившись на месте и почти утонув в скамейке. Мне показалось — или это правда? — что кто-то с передней парты на секунду обернулся. Я медленно подняла взгляд, но всё, что увидела — это лишь затылок с ёжиком чёрных волос. *** Звонок, прозвучавший в классе, стал для меня одновременно спасением и приговором. Как только Ирука-сенсей закончил оглашение списка команд, ученики мгновенно вскочили с мест и стали расходиться — радостные, возбуждённые, предвкушающие встречу со своими наставниками. Мне же понадобилось несколько секунд, чтобы просто встать: то ли от жара, то ли от нахлынувших эмоций меня резко качнуло. Раздвинув дверь и осторожно выглянув наружу, я обнаружила, что коридор оказался пуст. Ни Шикамару, ни Ино, ни даже Наруто — никого. Все как будто испарились. Никто из аудитории так и не подошел ко мне. Это, признаюсь, кольнуло в сердце детской обидой — похоже, что Чана была изгоем, как и Наруто, с которым никто не желал общаться. Ну и ладно… — подумала я, приподняв подбородок и уверенно выйдя из пролёта в поисках выхода, — Может, это всё какая-то матрица? Вдруг выйду из здания, созданного моим сознанием, и проснусь? — все размышления вылетели из головы, как только я заметила в конце коридора знакомые длинные волосы. Девочка собиралась завернуть за угол, и, не раздумывая, я почти побежала к ней. В этот де момент сердце почему то неприятно закололо. — Сакура! Харуно обернулась и мазнула меня своими ярко зелёными глазами как-то уж больно колко: — Чего тебе? — Мы… — я почувствовала усилившуюся слабость, но продолжила держать дружелюбную улыбку, —… теперь в одной команде. Давай сходим пообедать? — Спасибо, не хочу. — Я, эм… — сглотнув, я попыталась сделать глубокий вдох, но воздух оказался слишком спёртым, — Слушай, мне что-то не хорошо. Пожалуйста, не могла бы ты… — Разбирался сама, — безо всякой жалости отрезала Сакура и, круто развернувшись, быстро зашагала прочь, оставляя меня позади. Она реально просто ушла?! Рассеянно взглянув на ту точку, где всего мгновение назад находилась сокомандница, я опустилась на колени. Ощущение жара, царившего здесь, стало невыносимым — казалось, что я просто задыхаюсь. Боже, какая же странная слабость у этой Судзуки! — проведя ладонями по воздуху и, не найдя опоры, я уронила голову на пол с глухим стуком, возвратив коридору тишину, нарушаемую лишь стрекотанием кузнечиков на улице. — Что же происходит?! В окутанной мраком голове начали возникать образы. Передо мной появилась сцена — девочка, лет пяти. Тёмно-русые волосы струились до талии. Светло-карие глаза, аккуратный нос, тонкие губы, изогнутые брови — ничего сверхъестественного. Ни клановых символов, ни особенных глаз. Но... в её лице было что-то знакомое. Что-то отдалённо напоминающее схожесть с Сакурой и Рин Нохара (хотя, стоит признать, что многие женские персонажи в аниме действительно были так или иначе похожи). Малышка пряталась за деревом, а рядом с ней, в кустах, затаился мальчик в чёрной футболке. Саске. Я узнала его с первой секунды. Они оба заливались смехом, пытаясь скрыться от третьего участника игры — юного шиноби с повязкой, натянутой на глаза, и лёгкой, доброй улыбкой. Он не пользовался зрением, словно намеренно усложнял себе задачу, играя честно и весело, по-детски. Так, это Итачи, который вырезал весь свой клан, кроме младшего брата, — хмурилась я, стараясь разобраться в последовательности событий. — А кто же тогда Чана, в чьё тело я попала? Она тоже из Учих?.. Но почему её все называют Судзуки? Может, она просто дружила с ними? Сцена исчезла. Её сменила другая — Чана и Саске стояли рядом, спокойно беседуя, в то время как в тени, чуть поодаль, за ними наблюдала Сакура с выражением полной зависти. Вот и раскрылась причина раннего холода — Харуно завидовала, что Судзуки была близка с её объектом обожания. Потом всплыли ещё воспоминания, как будто я листала слайды презентации. Каждое новое изображение открывало детали жизни Чаны: короткие встречи, фрагменты разговоров, взгляды, прикосновения. Некоторые кадры вызывали во мне странное, необъяснимое тепло, другие — печаль. Но это были не мои эмоции. Это чувствовала Чана. А я просто… принимала их, впитывала, словно они становились частью меня. И с каждой новой сценой это происходило всё сильнее. Будто я действительно была ею, а память просто возвращалась на своё законное место...К несчастью, скоро я об этом пожалела. Разрастающаяся нежность где-то в груди завязалась в тугой узел, когда яркие краски разом потемнели. На одной из всплывших картин я обнаружила Чану и Саске в углу, смотрящих пустыми глазами на пол. Перед детьми развалились тела, в которых я по памяти узнала Микото и Фугаку Учиху. Ниндзя лежали друг на друге в луже крови, изрядно впитавшейся в светлый паркет. Не успев переварить увиденное, кадр изменился, и теперь я видела, как Судзуки прощалась с русоволосой куноичи лет четырнадцати. Отношения у этих двоих были близкими, но на родственников они не походили. А последнее воспоминание и вовсе вызвало в горле тошнотворный комок: на вид уже более взрослая Чана сидела в незнакомой спальне, погруженной во тьму из-за задернутых штор. Бедняжка, плача, притягивала всё ближе к своей и так израненной руке острый кунай. — Чана! — голос эхом разнёсся где-то в отдалении. Голова гудела, будто из неё сначала выжгли каждую мысль, а потом насильно втиснули всё обратно разом, без предупреждения. Виски пульсировали, боль стягивала череп, но в глубине сознания начинало проясняться: кажется теперь я всё поняла… — Чана! — кто-то встряхнул меня за плечо, возвращая в реальность. Разочарованно оглядевшись, я увидела всё тот же пустой и душный коридор, в котором ныне оказался Саске, чья более юная копия так часто мелькала в моём ведении ранее. Наперекор чувствам и знаниям, сердце забилось сильнее, будто бы удивляясь тому, как же сильно юноша вырос за все эти годы. Сидя на корточках, выпускник казался взъерошенным, как воронёнок: красивый разрез глаз пылал беспокойством, а чёрные брови дугой падали вниз, проявляя складку на чистом и всё ещё детском лице. — Ты в порядке? Эта полу-осудительная, полу-тревожная интонация со стороны Учихи заставила смутиться, словно у руля эмоционального контроля теперь находились не только мои руки. — Не могу... сосредоточиться... — промямлила я, приложив ладонь ко лбу. — Голова раскалывается... — Отнести тебя в медпункт? Отнести? Ну уж нет, спасибо! — Нет. — Почему ты лежала на полу? Ох, мне бы самой знать! — Плохо стало... Сколько я тут пролежала? — Я не знаю. Но через 20 минут мы должны встретиться с нашим наставником. Через 20 минут? Я пролежала здесь час?! В этой части академии реально настолько шаром покати?! — Тогда надо поторопиться, — пробормотала я и, сжав зубы, поднялась, преодолевая остатки головной боли. — Тебе точно нормально? — уже с непроницаемым лицом спросил собеседник, засовывая руки в карманы. Я кивнула, стараясь говорить уверенно: — Уже лучше. Наверное, просто перенервничала. Он ничего не сказал в ответ, просто пошёл вперёд. А потом, через пару шагов, обернулся, будто спрашивая без слов: «Ты идёшь?» Что в аниме, что в жизни, Саске действительно оказался красивым. Дело было даже не в статной внешности и аристократической бледности, а скорее в самой ауре и его подаче себя. Саске был выше, не так, чтобы возникала необходимость напрягать шею, но достаточно, чтобы приходилось немного поднимать взгляд, дабы рассмотреть очерченный профиль, с которого ещё не успела сойти милая детская припухлость. Фирменная одежда, как и у всех увиденных ранее персонажей, была всё так же при нём: синяя рубашка с короткими рукавами и длинным воротником, белые грелки на кистях рук и бежевые штаны, что едва прикрывали острые коленки жилистых ног. Неудивительно, что все девочки так бегают за ним, действительно ведь красавец! — хмыкнула я, отмечая, что, несмотря на случившееся, именно рядом с этим юношей почему-то чувствовала себя по-особенному спокойно и размеренно, словно ничего и не произошло. *** Я, вместе со своими пока ещё не друзьями, но товарищами по отряду, находилась в пустом классе, дожидаясь потенциального учителя. Насколько помнится, итоговый отбор по командам проходили не все, — порой назначенному джоунину не удавалось найти общий язык с подопечными, поэтому наставник сформированной группы мог смениться. Ко всему прочему, если ученики показывали себя не с лучшей стороны даже после выпускных тестов, их могли оставить на второй год, лишая возможности наконец-таки расправить крылья и нырнуть в бурную жизнь шиноби. — Наруто, что ты творишь?! — зашипела Сакура, глядя, как хулиган карабкался на учительский стул, чтобы установить что-то над приоткрытой дверью. Мы пришли в нужное время в указанное место, а вот некий ниндзя по имени Какаши Хатаке явно не торопился — как и полагается канону, он опаздывал уже на час. Именно поэтому сердитому Узумаки, славившемуся на всю деревню своими выходками, нужно было обязательно устроить маленький «сюрприз» для невежи. — Наш наставник — опытный джоунин. Он на такое не купится, — сказал Саске с очевидным скепсисом. — Верно. Всё это только создаст нам проблемы, — добавила Сакура. — И что с того? Сакура-чан, он опаздывает уже час, глянь на часы! Пусть это станет ему уроком — нечего заставлять нас ждать! — возразил Наруто, спрыгнув на пол и отодвинув стул. — О, кажется, он идёт! Вот дурачок! — только и успела выдохнуть я, наблюдая, как весёлый Наруто тут же затаился за партой, пытаясь придать себе вид терпеливого ученика. Через мгновение коридорное чириканье прекратилось, и в класс вошёл высокий мужчина. Он даже не попытался уклониться — и сразу получил щёткой по голове. — Ха-ха! Попался! Вот тебе, будешь знать, как опаздывать! — захохотал Наруто, указывая на вошедшего, как на главного злодея. — Простите, учитель! Я пыталась его остановить, честно, но он меня не послушал! — затараторила Сакура, пунцовея от стыда. Мы с Саске лишь молча переглянулись. Сероволосый джоунин в маске поднял щётку с пола, покрутил в руках, и, не меняясь в лице, спокойно произнёс: — Похоже мне досталась команда полных идиотов. Остальные с опущенными головами начали бормотать слова извинения, а я лишь тихо улыбнулась, зная, что этот грозный на вид шиноби просто решил выкрутиться из неловкой ситуации со своим опозданием.

***

Какаши Хатаке привёл нас на крышу одного из зданий неподалёку от академии — туда, где располагалась небольшая, но уютная площадка, украшенная стройным рядом деревьев. Необычное архитектурное решение на минуту очаровало, — похоже, что такое я видела в прошлой жизни не часто, да и улицы селения казались очень диковинными. Причудливые двухэтажные домики с яркими вывесками и скромными лавочками то и дело цепляли взгляд, даже когда мы расселись на ступеньках примеченного сенсеем места. Дождавшись, пока мы устроимся на бетоне, мужчина присел на железное ограждение, не боясь случайно кувыркнуться вниз головой, а после рассеяно начал, будто бы до конца не в силах определиться с тем, как именно ему стоило себя вести с нами: — Ну… Давайте, расскажите что-нибудь о себе. — А что именно? — спросила Сакура, не скрывая лёгкой настороженности. — Что любите, чего не любите, чем любите заниматься… Ну и, конечно, о вашей мечте. — Может, вы начнёте первым? — предложил Наруто. — Эх, — Какаши цокнул, изображая скуку. — Меня зовут Какаши Хатаке. Люблю? Не скажу. Не люблю — тоже. Мечты у меня нет. А любимых дел столько, что вам наскучит слушать. Теперь вы. — Но вы так о себе ничего и не рассказали! — возникла Сакура, тут же оказавшись перебитой лисом. — Меня зовут Наруто Узумаки! Люблю есть рамен, особенно из "Ичираку", ненавижу ждать, пока он заваривается, а любимое занятие — соревноваться, кто быстрее съест три миски! Мечта — стать Хокаге и чтобы все в деревне меня признали! — Энергичный ты малый, — пробурчал Какаши, едва заметно усмехнувшись под маской. — Следующий. — Сакура Харуно. У меня вообще-то тоже есть много вещей, которые я люблю… А ещё есть один особенный человек, который нравится мне больше всего остального, — она глянула на Саске, и я чуть не застонала от неловкости. — А вот что точно — Наруто мне совсем не нравится! Фраза "позорится он, а стыдно мне" ещё никогда не подходила так идеально. Как же нелепо это выглядело со стороны — настолько наивно, что даже раздражающе. — Понятно… У девочек в твоём возрасте, видимо, приоритеты далеки от тренировок. — Какаши вздохнул, заставив подопечную немного расстроиться. — Так, а теперь ты. Я растерялась, поймав прямой взгляд чёрных глаз. Чувство было такое, будто бы меня неподготовленно вызывали к доске! Стараясь опираться на воспоминания, увиденные в коридоре, я начала: — Меня зовут Чана Судзуки. Я люблю читать, узнавать новое… Занимаюсь медицинскими техниками и пытаюсь наладить контроль чакры — это пока моя слабая сторона. Что до мечты… возможно, стать наставником, чтобы помогать другим. А цель… В памяти всплыло лицо Итачи — сдержанное, тёмное, полное чего-то безысходного и одновременно пугающего. Меня словно ударило током. Пальцы сжались в кулаки, а в груди защемило — остро, глухо, по-злому. Но эти чувства были не мои, хоть и вспыхнули внутри рефлекторно. — …это личное. Какаши задержал на мне взгляд — не поверхностный, а внимательный. Казалось, он что-то понял, но не сказал ни слова, лишь кивнул Саске. — Саске Учиха. Мне не нравится, когда человек мешает мне, подлизывается или оскорбляет. Мне почти ничего не нравится, а мечта скорее состоит из двух целей: возродить свой клан и расправиться с одним человеком… — юноша резко оборвал речь, и, не услышав никакого продолжения, Хатаке кивнул, как будто бы являясь безликим болванчиком. — Ясно… Ну что ж… Я понимала, что сейчас сенсей начнёт говорить о предстоящем испытании и сути командной работы. Но моё внимание уже плыло в другом направлении. Мысли возвращались к тем откровениям, что пришли в коридоре академии — к истории, которую мне предстоит разобрать по осколкам. Учихи и Судзуки… Они дружили, может, даже имели устный договор. Чана этого не знала, поэтому приходилось лишь строить догадки. Их дети, то есть мы, общались между собой, укрепляя межклановую связь, хотя, в конечном счёте, это сыграло лишь всем во вред. В тот день, когда случилась резня, Судзуки, клан ирьенинов, пришёл на помощь Учихам. Все они погибли, но в этот раз из живых остался не только Саске, но и Чана с её сестрой Инкуной, той самой русоволосой куноичи. Насколько удалось понять, на данный момент старшая сестра всё ещё была в погоне за отступником, желая отомстить за близких, поэтому Чана вот уже как 4 с лишним года была предоставлена сама себе, существуя на деньги, получаемые родственницей за выполненные то тут, то там миссии. Значит, родных у тебя, Чана, по-сути, нет, — расстроилась я, почувствовав сострадание к девочке, а затем и к себе самой, — Жить без опеки взрослых в столь юном возрасте… А кто же тогда помогал, когда ты болела или подвергалась нападкам со стороны хулиганов? — ответ пришёл тут же, а точнее, он прямо сейчас сидел где-то слева, — Ну, хоть теперь стало понятно, почему ты так себя вёл со мной, Саске… Какое, однако, странное преобразование каноничных связей в этом мире… Мне многое ещё предстояло переварить и вспомнить, но самое важное уже успело осесть на затворах сознания, — хотя даже эта малая доля информации, если честно, взрывала мозг. Нет, чтобы переместиться в какую-нибудь куноичи со спокойной историей, — обязательно нужно было попасть в тело некой Чаны Судзуки, которой, по оригинальному сюжету, и вовсе не существовало!

***

Условившись встретиться завтра на полигоне, наша новоиспечённая команда разошлась, когда на дворе уже стояла вторая половина дня. И куда идти? — выйдя из лестничного пролета на шумную улицу, я занервничала. — Да и как подготовиться к испытанию? Я ведь ничего не умею! Какаши сказал, что мы будем демонстрировать свои навыки, которыми овладели за время обучения в академии. Но как я могла продемонстрировать хоть что-то, когда ни разу не пользовалась своими способностями? Конечно, теперь я была в курсе того, как потенциально могла вести бой, но для этого нужна была чакра, энергию которой я в себе не ощущала. Да и вообще, для меня эта вещь была чем-то очень абстрактным и непонятным, ведь в моем мире ни у меня, ни у других людей никакой магии и особенной силы внутри не существовало. Желудок предательски заурчал — кажется, кто-то явно проголодался из-за столь непростого дня. Сначала я думала, что каким-то образом смогу дойти до хокаге и выложить ему всё, как есть, или же проникнуть в библиотеку, чтобы вычитать что-то полезное для моей ситуации. Однако всё резко отошло в сторону, когда я осознала, что не помню, в каком направлении находился дом этой Чаны. Люди проходили мимо, не замечая моего замешательства. Я старалась выглядеть невозмутимо — будто знаю, куда иду, зачем, ради чего. Но внутри всё пульсировало неровным страхом.

Боже.

Мне было всего 16 лет! А я находилась не в своём мире, и даже не во сне, из которого можно было выбраться, а здесь — в Конохе. Среди героев аниме, которых я когда-то боготворила. Паника захлестнула меня, с коварством не позволяя сосредоточиться — я вроде бы была в знакомой, но одновременно совершенно неизвестной деревне, без семьи, которая бы встретила усталую дочь, и без чувства принадлежности к этому миру. Сокомандники уже разбрелись кто куда, и, как оказалось, моя мышечная память хорошо сработала только во время мыслей о Итачи — в остальном ноги покорно стояли на месте и не несли тело в нужном направлении. Удобно устроились! — ругалась я на неведомую силу, заключившую меня в этот мир. — Помогаете только тогда, когда это удобно, да? Наверняка мне пришлось бы бродить по закоулкам до самой ночи, если бы вновь, как в академии, ко мне не пришло спасение в виде Саске Учихи. Он не ушёл после встречи! — Чана? — О! Саске, ты тут... — я постаралась сказать это ровно и как можно более естественно. Хотя сердце, конечно же, облегчено екнуло. Его присутствие и голос сейчас для меня был словно якорь. — Запамятовала? Я усмехнулась, почти искренне: — Решила прогуляться. Он не поверил — конечно. Но не стал спорить. — А тренировка? — Не в настроении, — пробормотала я, стараясь не выдать ни грусти, ни тревоги. — Ясно... Пошли. Простой жест, простые слова. Но за ними — забота. Та, что он никогда не показывал открыто. Прям как в детстве. — вдруг подумала я…или не я, а воспоминания Чаны, всплывшие в моей голове. Я мысленно вцепилась в его спину, как в ориентир, чуть прибавила шагу и тут же поравнялась с коноховцем. Мы шли молча, но недолго. Хорошо, конечно, что теперь я обладала знаниями и воспоминаниями Чаны Судзуки. Но этого было мало, нужно было прощупать почву, чтобы лучше понять стиль общения между мной и Саске. Поэтому я решила начать с честности: — Знаешь… я правда немного не в себе сегодня, — прошептала я, почти боясь услышать себя. — Спасибо. Брюнет не ответил, лишь терпеливо кивнул, не отрывая глаз от дороги. Вот чем мне он нравился — Саске никогда не задавал лишних вопросов. — Как тебе отряд? — Не очень, — сказал он резко, но без злобы. — Один с ума сходит по лапше, другая ни на что не способная влюбленная особа. — Возможно, они не такие безнадёжные, как кажется. — Возможно, — сухо ответил Учиха, размеренно шурша серыми шортами. На этом разговор окончательно подошёл к концу вплоть до того момента, пока мы не остановились у двухэтажного многоквартирного дома. — Я пошёл… Надеюсь, ключи ты не забыла? — вновь уколол собеседник, окончательно дав понять, что даже столь тесное и долгое знакомство не могло спасти Чану от его дружеских издёвок. Наощупь покопавшись в кармане бежевого платья, я демонстративно и, если честно, с большим облегчением, достала звенящую связку: — Как видишь, нет. До завтра, — пропыхтела я и, пройдя вглубь арки, поднялась по небольшой железной лестнице наверх. Дверь, ключ, замок — и передо мной предстал небольшой коридор, оканчивающийся проходом на кухню: обои цвета «хаки», пол из осинового дерева, комод нежно-голубого цвета и большое зеркало с маленькой люстрой над ними — всё здесь, в общем-то, было простенько, но довольно уютно. — Ого… — протянула я, с долей отвращения уставившись на отражение в зеркале слева. Разница между Чаной в 8 лет и Чаной в 12 была поразительна: когда я лежала без сознания, то видела красивую девочку, а сейчас… Шатеновые волосы длиной до талии были заплетены в неаккуратную косу, а редкая чёлка оказалась беспощадно заколота несколькими разноцветными заколками в попытках уберечь глаза от ограждения обзора. Создавалось чувство, что этим утром Чана явно собиралась впопыхах. Довольно красивые карие глаза, несмотря на маячащий где-то внутри огонёк, смотрели пусто и устало — в этом свою роль играли синяки, видимо, из-за недостатка сна. Что касается одежды, похоже, как и с причёской, она была выбрана хозяйкой, что называется: «схватила то, что первое попалось под руку». Нет, ну так дело не пойдёт! — быстро решила я, косясь на саму себя. — Раз уж теперь я — это Чана, то у неё отныне начинается новая жизнь!.. Итак, где тут ванная?

***

— Понимаю, ты пережила многое, — бормотала я отражению в зеркале, аккуратно освобождая спутанные волосы от резинок и заколок, — но как можно было так себя запустить? Пальцы осторожно скользили по уставшим прядям — длинные, такие густые и…тяжёлые. А ведь впереди, с учётом новых реалий, меня будут ждать миссии. Не одна, не две. А с такой копной не набегаешься — будет только мешать. Разделив волосы на две части, я перехватила их тонкими резинками чуть ниже ушей. Задержала взгляд — почти жалко стало. Шоколадный цвет в мягком освещении выглядел красиво, почти благородно. Были ли эти волосы для неё чем-то важным? Может, она специально их отращивала, ухаживала за ними… А теперь — я, чужая, в её теле, стою с кунаем в руке и собираюсь отрезать часть её истории. А вдруг завтра всё закончится? Вдруг я просто проснусь — так же внезапно, как появилась? Вернусь в свою реальность, где нет чакры, Конохи, Саске… Где всё было по-другому. Что тогда будет с Чаной? С её телом, жизнью, мыслями? Хотя сколько бы я ни пыталась представить это «обратно» — ничего не выходило. Лица, улицы, даже звуки — всё расплывалось в тумане. Словно кто-то вычеркнул мой прежний мир, оставив только это: настоящую Коноху, запах свежего дерева, лёгкий скрип пола под ногами и собственное отражение в старом зеркале. Как бы то ни было, выбор уже был сделан. Резкое движение — и первая прядь легла в раковину, вторая — на пол рядом. Сметая с глаз упавшие волосы, я выкинула их в мусорное ведро и стала подравнивать неровные концы. — Даже неплохо, — проговорила я, заправляя волосы за ухо. Кончики теперь ложились чуть выше плеч — легче стало, свободнее. Глаза всё ещё оставались уставшими, но хоть взгляд не терялся под тяжестью старых прядей. — Потрепала тебя жизнь, да? — вновь кинула я отражению, поглядывая на всё ещё грустные глаза. — Если Саске продолжал расцветать после пережитого, то ты же, в свою очередь, почти зачахла…