Анна и Король

Мунаката опустился на корточки и, сняв перчатку, приложил ладонь к замерзшей земле. Он не опасался, что ему помешают – старшеклассники Ашинаки были вовсю заняты подготовкой к рождественскому фестивалю. За восемь лет глава «Скипетра» привык к тому, что во второй половине дня 19 декабря сад школы был безлюден. Иней таял под рукой, и ее ломило от холода, но Мунаката не отнимал ладони. Каждый раз, когда он касался того места, где лежал Суо, Рейши казалось, будто он чувствует тепло. Будто тело Красного короля, пронзенное его мечом, унесли всего минуту назад. Будто две минуты назад Суо был жив. Уловив движение за спиной, Мунаката резко обернулся, одновременно изумляясь, что некто умудрился подобраться к нему столь близко. Увиденное, однако, вызвало в нем ступор. В двух шагах от него стояла блондинка в черном сарафане и наброшенной куртке и плакала, подняв ко рту кулак. Она с запоздалой поспешностью отвернулась, и по молчанию, по прежней скрытности в поведении и жестах, Мунаката вдруг понял. - Анна? – поднялся он. Рейши помнил, как она пряталась за ногу Суо, а теперь она доставала ему до подбородка. Мунаката молча протянул ей платок – Анна взяла его, не обернувшись. Вытерла лицо, успокаиваясь. - Я… Я в порядке, - услышал он все тот же мягкий голос. *** Он предложил отвезти ее в «Хомру», и Анна согласилась. Оказалось, что в день вылета ей удалось обменять билет на более ранний рейс, и когда самолет из Лондона сел в Шизуме, никто ее не встречал. Зато она могла спокойно посетить Ашинаку. - Ты пробыла в Англии четыре года, верно? - Да, осталось еще два. До сих пор меня навещал Кусанаги-сан, я не приезжала в Японию. - А теперь? - А теперь каникулы на месяц. Две недели я пробуду здесь, а потом вернусь. - Хочешь остаться в Лондоне? - Если бы… Если бы только это было возможно. Мунаката бросил на нее короткий взгляд – Анна сидела, подперев голову рукой. Он выхватил взглядом красную ленточку, соединявшую края блузки над вырезом сарафана. Вот и все, что было в ней красного. - Не поймите неправильно – я никогда не брошу свой клан, - продолжила девушка. – Но пока я была на другом конце света, мне казалось, я смирилась с тем, что произошло здесь. Попрощалась, закрыла дверь, начала жить дальше… Видимо, я ошибалась. Между ними повисло молчание. Рейши не покидало чувство, что рядом сидит случайный незнакомец, которому по недоразумению стала известна едва ли не главная тайна его жизни. И как от всякого незнакомца, без приглашения занявшего личную территорию, ему хотелось побыстрее отделаться и от Анны. - Почему вы были на Ашинаке? - Я каждый год бываю там, - Мунаката занялся перестроением в соседний ряд, и его взгляд скользнул мимо Анны к боковому зеркалу. - Это не ответ. - Суо был мне другом. - Он был другом Кусанаги-сану и Ята-сану. Многие его любили. Но сегодня там я встретила только вас. Мунаката покосился на своего пассажира. Анна смотрела на дорогу. Интересно, она стала такой, узнав, что является королем, или же она оказалась королем, потому что всегда была такой? Рейши затруднялся пока сказать, какой набор качеств предполагается под словом «такая». - Я был слишком хорошим другом, - ответил он. Их машина остановилась в перекрестке от «Хомры». – Я должен отдать тебе кое-что. - Подарить? - Нет, именно отдать. Рейши вынул из нагрудного кармана шнурок с кулоном в виде шестиконечной снежинки и протянул ей. Анна, однако, не торопилась принять подарок. Она подняла на Мунакату распахнутые, немного круглые глаза – все, что осталось в ней от запомнившейся ему девочки – и произнесла. - Я заберу его, если вы сейчас пойдете со мной в «Хомру». Синий король едва справился с изумлением. - К подарку ты просишь еще и услугу? – на всякий случай уточнил он. - Я не прошу. И это не подарок, вы ведь сами сказали, - Анна была непреклонна. – От подарка не жаждут избавиться. Для вас это трофей. *** Анна шла на два шага впереди. Кулон-снежинка теперь висел под бантом из красной ленты. Мунаката следовал за ней с дорожной сумкой в руках, с мазохистским ощущением представляя, как его встретят в баре. Отчасти он решился на это из любопытства – хотел понять, чего ради Анна затеяла эту игру. Светлые волосы свисали из капюшона куртки. Он никогда не понимал, о чем она думает, встречаясь с ней взглядом. С тем же успехом можно было гадать о ее замыслах по затылку, который маячил перед ним. Однако тем было интереснее. Анна распахнула дверь – заполненный зал замер: кто с флажками в руках, кто с посудой, кто с дисками. Они готовились к ее приезду. Как мило. - Анна! У Яты Мисаки были все шансы обнять гостью первым, но на половине дистанции восторг и радость на лицах ее подданных сменило недоумение, удивление и, наконец, отвращение. Мунаката торжественно опустил сумку у ног девушки и снял перчатки. - Я прилетела раньше, чтобы заехать на Ашинаку – там мы и встретились. И Мунаката-сан меня подвез, - выдав порцию убийственной информации, Анна взяла его руку и потянула за собой к стоящему справа от двери дивану. – Прошу извинить, что не предупредила о прилете. Надеюсь, подарки это компенсируют. Понемногу беседа оживилась. Теплые чувства к Анне пересилили возникшее напряжение, но настороженность и недовольство не покинули красных. Даже улыбавшийся Кусанаги – в его подчеркнутой неконфликтности, в стремлении не замечать Синего короля Мунаката читал презрение. Кроме того его присутствие слишком живо напоминало им об их потере. Они неловко шутили и сдерживали смех, будто за стеной умирал смертельно больной родственник. Анна, не видевшая свою семью четыре года, заслуживала больше. Даже если сама этого не сознавала. - Прошу меня извинить, - Рейши поднялся. – Мне необходимо вернуться к делам. Никем не остановленный в полном безмолвии он покинул «Хомру». На улице начался дождь. Выйдя от красных, Мунаката почувствовал себя свободным как никогда. Он уже пересек улицу, когда дверь бара хлопнула. Анна замерла в нерешительности на пороге, а затем спустилась под дождь. Брызги разлетались из-под ее решительных шагов, и Рейши уже решил, что его ждет крайне гневная отповедь, но в итоге не услышал ни слова. Когда между ними осталась всего пара шагов, Анна сделала и их. А следом ее руки сомкнулись у него за спиной. *** Всякий документ приходилось перечитывать по нескольку раз. Ашинака, «Хомра» и объятия Анны под конец совершенно выбили Мунакату из колеи, но он не желал этого признавать. Мало того, что он оставил работу на полдня, так и, вернувшись, сосредоточиться не мог. О чем бы он ни начинал думать, все предательским образом сводилось к мысли о светловолосой макушке у его плеча. В наказание себе он решил, во что бы то ни стало, выполнить все, что запланировал на этот день. В итоге до казарм он добрался к полуночи. А в четыре утра его разбудил дежурный, сообщив, что прибыл король. Забыв уточнить, какой именно король, и с какой целью прибыл, Мунаката приказал проводить его в кабинет. Дежурный, однако, сообщил, что она уже здесь, на посту первого этажа казармы. - Она? – сон как рукой сняло. - Красный король, - уточнил дежурный. Странное чувство, которое он испытал, когда Анна спросила его о причине визитов на Ашинаку, настигло его снова. То была приглушенная смесь восторга, изумления, азарта и благодарности. Последний раз он испытывал нечто подобное, споря или сражаясь с Суо. - Тогда проводи ее сюда. Если она хотела застать его врасплох, узнать больше, чем он хотел бы, чтоб она знала, - что ж, пусть попробует. Мунаката решил принять ее в первой из двух занимаемых им комнат. Он не стал надевать форму, оставшись в длинном кимоно. Не слишком-то подходит для дипломатических встреч, но ведь именно таким она планировала его застать. Дежурный распахнул перед ней дверь, и Анна появилась, снимая на ходу капюшон плаща. Мунаката оставался в глубине комнаты. В штаб-квартире «Скипетра» его кабинет был спланирован таким образом, что любой посетитель должен был преодолеть небольшое расстояние, прежде чем начать разговор с Королем. За это время по походке, выражению лица, жестам Рейши успевал составить первое впечатление о визитере и его настрое. Он рассчитывал на эту уловку и здесь, но Анна, сняв мокрый от дождя плащ, преспокойно направилась к столику напротив входа, делая вид, что захвачена полотном собранной мозаики, висящей над ним. Более того, она сама сложила плащ и повесила его на спинку стула. Рейши, таким образом, вышел чопорным, не знакомым с этикетом хозяином, который даже не помог гостье с верхней одеждой. Поразительно, прошло всего три секунды, не было сказано ни слова, а Мунаката уже чувствовал себя так, будто это он ворвался без приглашения в четыре утра. - Я пришла извиниться за то, что было в баре, - обернулась Анна к нему. – Но я не хотела, чтобы кто-нибудь из «Хомры» или «Скипетра» меня заметил, поэтому пришлось выбрать не самое удобное время. И еще мне было неловко, что я не привезла подарок вам… - Потому что и не собиралась? - … И я принесла его сейчас, - она выложила на стол стеклянный футляр, и Мунаката вдруг понял, что это ему придется идти к ней, ему предстоит быть объектом чужих наблюдений. Подарок под ее ладонью лежал якорем, и деваться Рейши было некуда. Под прозрачной крышкой обнаружилось большое перо. Он усмехнулся. - Что – им писал Шекспир? - Это из крыла Басаши. - Кого? - Лошади-стрейна, которая унесла меня. Микото назвал ее Басаши. Ни «Скипетр», ни «Хомра» не поймали ее, но Микото ее остановил. Вы стояли на мосту и смотрели на нас, - слова Анны вызвали столь явственные воспоминания, что Рейши показалось, он все еще слышит обрывки разговора Суо с девочкой, видит белоснежную, залитую солнцем футболку и чувствует, как ветер доносит сигаретный дым. – Некоторые вещи напоминают мне о Микото. Пусть и у вас будет такая. «Одна уже есть – мой меч», - чуть не отрезал он, но вовремя спохватился. Рейши лишь кивнул и отодвинул футляр к стене. Что она попыталась сделать? Вызвать в нем приступ вины? Но Анне должно быть очевидно – особенно теперь, – что Суо не оставил ему выбора. На ее лице возникла растерянность. Значит, и правда, был план, но девочка просчиталась. Он с холодной отстраненностью отметил, что где-то внутри шевельнулась ненависть. Анна перевела взгляд на мозаику. - Все еще ваше хобби? - Нет. Эту я собрал, когда Суо был еще жив, - не удержался Мунаката, почти с ревностью следя за лицом гостьи. Оно не изменилось, лишь губы едва заметно дрогнули, выдав неудовольствие. - Головоломки перестали вас интересовать после его смерти? Рейши ощутил желание взять ее за плечи и мягко (так же, как звучал ее голос), но настойчиво проводить за пределы штаб-квартиры «Скипетра». - После, - нарочито ровным тоном согласился он. – Но не в связи с ней. Анна еще пару минут постояла, рассматривая абстрактную композицию из оттенков красного, а затем неожиданно улыбнулась. - Я должна была привезти вам головоломку из Лондона. Там их очень много. С «Тауэром», с Трафальгарской площадью, с красными автобусами… С Шекспиром, с королевой, с пейзажами. Что странно, - она встретилась с ним взглядом, - я забыла о подарке, но видя их, всегда вспоминала вас, ваш кабинет и кусочек паззла в руках… - Анна, я изменился? Вопрос поразил его самого. Как будто его задал кто-то, о чьем существовании Рейши не подозревал, и вот он оказался с ним лицом к лицу. И этот кто-то всегда знал: когда клинок вошел в грудь Красного короля, время замерло. Сменялись дни и года, и Мунаката, и люди вокруг становились старше, но внутри Рейши всегда чувствовал себя так, будто держит меч, который погружен в… Он вдруг осознал, что каждый год приезжал на Ашинаку, только чтобы получить тому подтверждение. Часть сознания все еще была сфокусирована на бесцеремонности вопроса. Он испытал продиктованное страхом желание прикоснуться к девушке, взять ее за руку – только бы легализовать неподобающе интимный вопрос, создать иллюзию дружеской близости. Мунаката проигнорировал эту идею, предпочтя принять реакцию Анны, какой бы она ни была. Анна от растерянности застыла на месте. Сейчас она как никогда напоминала ту по-детски открытую, испуганную героиню погони за стрейном, какой ее помнил Рейши. - Ну, вы потеряли интерес к головоломкам. Ее рука вдруг очутилась на локте Мунакаты. Легкий, допустимо вежливый жест, но его обожгло, словно пламенем. Анна не видела этого – она отвернулась, чтобы забрать плащ. - Мне пора – уже рассветает… О! – воскликнула девушка, повернувшись к окну, за которым ширился алый контур между небом и землей. – Вот почему вы повесили ее, - Анна указала на собранную головоломку. – Напоминает о рассвете? Мунаката усмехнулся и кивнул на стол. - Ровно настолько же, насколько это перо стрейна напоминает о полете. Он с запозданием отметил, что Анна сама надела плащ. Он снова ей не помог. Но на сей раз дело было не в игре, растерянности или невежестве. Дело было в том, что Рейши не хотел, чтобы она уходила. И она ушла.