Анна и Король

Этикет требовал поинтересоваться, не задело ли Анну то, что он пропустил встречу. В середине следующего дня, Мунаката отвлекся от работы, запер дверь кабинета и, настроившись на безупречно вежливую беседу, набрал номер. Этикет также требовал после четырех безрезультатных гудков сбросить вызов, и Рейши это сделал. Затем отпер дверь и вернулся к работе. Лейтенант Авашима всегда восхищалась его способностями к аналитике. Рейши принимал это спокойно. Но сейчас талант сыграл против него – четыре гудка обернулись списком выводов, самый волнующий из которых касался высокой вероятности положительного итога его импровизации в кафе. Мысль оказалось столь назойливой, что только ради того, чтоб освободить от нее сознание, Мунаката схватил листок, написал посередине «если б я поцеловал Анну» и провел от фразы несколько стрелок. Тут, однако, явился Фушими, и блок-схема не состоялась. Позже на оборотной стороне листка появились две цифры: тридцать два и девятнадцать. И точки от маркера, которым Мунаката в раздумье стучал по листку. Анна не взяла трубку ни на следующий день, ни два дня спустя. Когда неделя ее пребывания в Шизуме подошла к концу, Рейши позвонил в «Хомру». - Анна покинула Японию? – спросил он без приветствия. Ответом ему была холодная тишина. - Надеюсь, нет, - произнес, наконец, Изумо. – Иначе ей придется разом съесть восемь бутербродов. - Что? Каких бутербродов? - Давай подумаем…, - бармен явно издевался, чувствуя нетерпение Рейши и намеренно растягивая слова. – На самолет с едой не пускают. А я сделал по четыре больших бутерброда на каждого. «Скипетр» внеочередной отпуск не предоставляет, значит, Анна полетит одна, без Акиямы. А утром она поклялась мне съесть их все до одного, если я отпущу ее на пикник с этим синим. И я был так добр, что сделал порцию и для него. Все-таки вчера было Рождество… Кстати: Marry Christmas, Рейши. В голосе бармена явственно читалась довольная ухмылка. Мунаката молчал, осознавая то, что только что услышал, и не зная, как задать вопрос так, чтоб Изумо ответил честно. - Вот уж от кого не ждал нетактичности, так это от тебя, - тем временем отозвался бармен. Щелкнула зажигалка, и Кусанаги выдохнул дым. – Не знаешь, что полагается отвечать? - Изумо, пожалуйста, - Рейши решился. – Мне очень. Надо знать. Где сейчас. Акияма. - Да неужели? – усмехнулся собеседник. – Наверное, вопрос жизни и смерти? Да-а, могу себе представить, как тебе хочется его увидеть… Мунакате казалось, что еще секунда - и либо трубка в его руке с треском лопнет, либо его рот, превратившийся в прямую линию, окончательно исчезнет. - О’кей, о’кей – побуду твоим Сантой, - продолжал издеваться Изумо. – Только одно условие… - Какое? – Рейши взял телефон в другую руку и принялся разминать затекшие пальцы, словно хулиган перед дракой. - Я все еще хочу поздравление. На английском, - уточнил Кусанаги. – Иначе будешь ждать, пока Акияма сам явится к тебе. Года так через два. Кстати, нам этот врунишка сказал, что у него выходной. Кажется, у кого-то проблемы с контролем и дисциплиной, старичок? - Ладно, ладно, - Мунакату доканали издевки. – О’кей… Fuck off, brit-freak. Он хотел сбросить вызов, но Кусанаги сквозь смех что-то крикнул ему. Он просил его вернуться к разговору и говорил, что назовет адрес. - Но тебе-таки придется сказать поздравление, - улыбнулся Изумо и перешел на спокойный тон. - Просто расценивай это как клятву в том, что ты уважаешь, ценишь и впредь обязуешься защищать, что бы ни случилось, и в каком бы состоянии ни был ты сам, культуру Лондона. *** Акияма побледнел, покраснел и снова побледнел. Наблюдать за этим оказалось приятно еще и потому, что сие зрелище возродило в Рейши ощущение полного контроля. А ведь еще десять минут назад, когда его машина летела к Восточному парку, никаким контролем и не пахло. Он сам себя не узнавал, решительно пересекая безлюдный в будний день парк. Анна и Химори нашлись на скамье у пруда. Несмотря на холод, в нем еще плавали утки, а возле ног сидевших суетилась еще какая-то птичья мелочь. Акияма преждевременно отвлекся от благостного созерцания, обернулся и испытал на шесть секунд больше ужаса, чем ему полагалось. Рейши чувствовал, что подданный вот-вот опомнится и вскочит, вытянувшись перед ним, и потому заблаговременно приложил палец к губам. А затем помахал рукой, подавая Акияме знак отвернуться обратно к воде. Он ступал по песочной дорожке, скрадывавшей его шаги, и остановился в шаге позади Анны. Перед ней на песке расцветали рисунки человечков. Она водила острой веткой, соединяя человечков линиями и сопровождая действия краткими, неясными вопросами. - Верно? – ветка замирала в воздухе. – Сюда? Несчастный Химори трясся и кивал невпопад. Он окончательно обрел вид умственно отсталого, даром, что слюна не текла. Ну как на такого полагаться. - Что-то ты не важно выглядишь, Акияма, - произнес Рейши. Анна вздрогнула, и следом ее нога прочертила по земле полукруг, сметя рисунок. Она обернулась как раз в тот момент, когда Мунаката оперся на спинку скамьи, нависнув над ней. – Ты не заболел? Негоже рисковать здоровьем в выходной. Особенно когда тебя ищет штаб-квартира… - Но разве… - Химори потянулся к устройству связи. - Отправляйся, - отрезал Рейши. – Подробности даст Авашима. - Можем мы закончить разговор? – голос прозвучал мягко и нейтрально. Анна смотрела на него снизу вверх. - У сержанта Акиямы – срочное задание. Анна выдержала его взгляд. - Полагаю, смертельное, - ответила она в тон Рейши и кивнула Акияме. – Спасибо, Химори! До встречи. На ходу заматывая шарф, то и дело оборачиваясь, Акияма торопливо направился к выходу из парка. - Разве вам не надо проследить за выполнением задания? – в ее голосе явно проступила саркастичная интонация Суо. - Лейтенант проследит, - Рейши поправил очки. – Я нахожусь там, где мое присутствие требуется больше всего. - Требуется кому-то или только вам?... Он не знал, что задело его сильнее: реплика или равнодушное лицо Анны. У него не выходило играть с ней, как с Микото. Мунаката предчувствовал это еще во время разговора в машине, когда вез ее с Ашинаки в «Хомру». В любом их поединке он всегда будет проигравшим. Не потому что Анна сильнее. А потому, что Рейши все это время пытается и не может понять, по каким правилам этот поединок идет. - О чем вы говорили? – фраза прозвучала жестче, чем требовалось. Но Анна рассмеялась, коротко и негромко. - Серьезно? – она сощурила глаза. – Я должна отчитаться? - Сержант Акияма, имеющий доступ к информации «Скипетра 4», говорил с Королем другого клана. Это угроза безопасности. Я могу использовать жесткие меры, с которыми «Хомра» уже сталкивалась однажды. - Что-то не припомню… - Они касались не тебя. Анна, должно быть, поняла намек на арест Микото. Она в задумчивости отвернулась к пруду. - У меня нет вашего меча… нет моего щита… но тыкнуть этой палкой я все еще могу. - Шути, сколько хочешь, - произнес он над ее затылком. – Но ничего ты мне не сделаешь. Ни этой веткой, ни силой Короля, - Рейши наклонился к ней. Все раздражение, боль прошлого, страх перед тем, что с ним происходило – все это вдруг стянулось узлом в груди и вылилось в издевку над ее же фразой. – Ты никогда не ранишь меня. Ведь ты не такой человек. Анна. Эта игра была его. Здесь он знал каждый угол и поворот. И теперь Рейши мог с холодным покровительством опустить руку ей на плечо. Но как только он это сделал, Анна поднялась и пересела на соседнюю скамью. Мунаката так и застыл на месте. И что теперь? Преследовать ее от одной скамьи к другой? Он почувствовал себя глупее Акиямы. Анна, отстраненно созерцавшая уток в пруду, раздражала его все больше. Швырнуть, что ли, булыжник в воду? Но этого не понадобилось – Рейши вдруг заметил в воздухе перед собой несколько снежинок. Они крутились, не спеша падать, словно выпущенные вперед разведчики, изучавшие обстановку. Мунаката посмотрел на серое, многообещающее полотно над головой. - Поднимайся, - он постарался сказать как можно нейтральнее, но все равно прозвучало, как команда. - Мне следует только подчиниться или надо еще ответить «Есть, капитан!»? – она взглянула на подошедшего Рейши. Вблизи Анна казалась еще более расстроенной. Мунаката вдруг ощутил себя слоном в посудной лавке. Если он не разбирался в игре, значит, рано или поздно, должен был случайно нарушить одно из правил. – Собираетесь надеть наручники? - Я отвезу тебя в «Хомру». - Значит, я больше не угроза для «Скипетра»? - Будь здесь Суо, ты бы так себя не вела. - Будь здесь Суо, вас бы здесь не было. Рейши подавил желание схватить ее за ноги и стащить на землю. Правда, он не был уверен, что сохранит настрой, если дотронется до нее. Анна меж тем смотрела на него с вызовом. Снег пошел в полную силу – хлопья на ее волосах грозили скоро превратиться в сугроб. Он начал раздеваться. Анна опешила. - Чт… Я не… - она наблюдала, как он расстегивает ремни на форме, потеряв дар речи. А заодно и бдительность. Анна даже вскрикнуть не успела, когда на нее свалилось его форменное пальто. *** Дворники исправно отмеряли их минуты в пробке. Из-за снегопада улицы Шизуме превратились в полосу препятствия из аварий и заторов. Мунаката осторожно покосился на своего пассажира. Синяя форма еще была обернута вокруг нее. Этим, а также всклокоченными светлыми волосами, хмурым взглядом, направленным подчеркнуто за окно, Анна напоминала ему только что подобранную бездомную кошку. Впрочем, доставлять ее сюда пришлось похожим способом. Он провел пальцем по дужке очков там, где она погнулась от удара. Нехорошо. Зато Анна была рядом. Маленькое сокровище, рождественский подарок, о котором не узнает никто, даже она. И к этому бесценному дару прилагался уютный мир, освещенный светом от доски приборов, спрятанный от посторонних глаз за снегопадом, со временем, замедлившимся в ползущих рядом авто. Они словно поменялись настроением: в нем неизбежный конец этой сказки вызывал грусть; его же спутница молчала, но Рейши чувствовал, что она закипает. - Анна… Ты злишься из-за случая с Акиямой? Или потому что я не ответил на твое приглашение в «Хомру»? Анна пошевелилась, что-то щелкнуло, и спинка ее сиденья медленно начала опускаться. Анна устроилась на нем, как на кровати, накрывшись его пальто и уткнувшись носом в дверь. В каком-то из соседних автомобилей – или миров? – играла популярная мелодия. Рейши нажал на панели кнопку контроля – спинки всех сидений выровнялись, а то, на котором лежала Анна, послушно поползло обратно. Выпрямилось. Прозвучал тяжелый вздох. Анна уселась удобнее, поправила пальто и, глядя на дворники, произнесла. - Скажите: могли бы вы быть со мной? Когда Анна спросила об этом, он смотрел на ее шею. Свет от приборов, от фар выхватывал ее до ключиц, и в этой ослепительной яркости нагота кожи была еще очевидней и соблазнительней. И когда прозвучали невозможные, невероятные слова, Рейши стоило сил удержаться от того, чтоб прикоснуться к ней губами. - Конечно, нет, - буркнул он, поспешно отворачиваясь. - Понятно, - был ответ.– Разбудите, как приедем. Анна потянулась к рычагу спинки, но Мунаката перехватил ее руку. - Передумали? - спросила эта девчонка, как ни в чем не бывало. - Нет. У каждого из нас есть обязанности, - Рейши произнес это, не сводя с нее взгляда, решив быть честным и раз и навсегда расставить точки над «i». – Ни один из нас не оставит свой клан, но дело не только в них. Ты должна закончить образование. А я должен заботиться о тебе, как обещал Суо. Это были его последние слова, и я не могу переступить через них. - Поэтому мы никогда не будем вместе, - Анна усмехнулась. – Но не потому, что вас ко мне не тянет. Мунаката все еще держал ее руку. Ему ничего не стоило наклониться к ней ближе. Но он ждал слишком долго. Сигнал из машины позади возмущенно взорвал их уединение. Конечно, Рейши не заметил, что пробка впереди разъехалась. Если бы Анна продолжала так смотреть на него, он бы полжизни пропустил. Они выбрались на более широкую улицу: здесь пробок быть не могло. Значит, еще минут десять, и они расстанутся. Пока Рейши решал, провести ли последние минуты в молчании или продолжить разговор, Анна сделала новый ход. - Разве вам не станет легче, если вы скажете правду? - Правду? – он даже улыбнулся, осознав, как заблуждался. Ее вопрос о том, чтобы быть вместе, вовсе не значил, что она испытывает ответные чувства. Это была лишь игра, Анна пыталась стать хозяйкой положения. – Правда в том, что ты не король, Анна. - Что? - Ты играешь в Короля. В великодушие, искренность, щедрость, понимание… Но ты делаешь это лишь затем, чтобы не оказаться по ту сторону, чтобы не признавать, что ты сама нуждаешься в понимании. Ты просишь сказать правду, думая, что она тебе уже известна. Что тебе расскажут то, к чему ты готова, ты ответишь, что все будет хорошо, и тот, кого ты хотела спасти, уйдет в слезах благоговения и счастья. Но ты не представляешь, что лежит за молчанием. Ты едва ли угадаешь и десятую часть того, о чем умалчивает человек. Это не плохо и не хорошо, это просто факт, потому что тебе всего девятнадцать, и самое большое событие в твоей жизни – это потеря Микото. Оно действительно грандиозно, но это лишь страница жизненного опыта. И оно не превращает тебя в мать Терезу, как бы ты этого не хотела. Представив, что ты отпустила свою боль, ты, возможно, лишь немного стала лучше чувствовать других, но тебе еще не хватает жизненного опыта. Закончив монолог, отметив, что ему удалось сохранить ровный тон до последнего слова, Рейши обернулся к ней. Анна сжимала кулаки на коленях, смотря прямо перед собой. Ее губы дрожали. Пусть так – это лучше, чем позволить ей быть там, где не следует. - Конечно… Куда мне до вас. Вы не только потеряли Микото. Вы убили его. Обвинения обожгли Мунакату, но это лишь сделало его тон еще холоднее. - И не только его. И ты убьешь. Об этом не беспокойся. - Наверное, только тем, что буду встречаться с ними. Вы же этого так не оставите. - Через неделю ты улетишь, и мне станет легче. - В Лондоне я тоже буду встречаться с другими… - Можешь начать с пассажиров самолета. Я этого не увижу, мне все равно. - Вы бы и Акияму не увидели, но вам не сиделось в штаб-квартире. - Это была ошибка. - Хотите, скажу вам, о чем мы говорили с ним? - Знаешь, что? – машина резко встала. В глаза ударил красный от фар автомобиля впереди. – Выходи давай, - Рейши уперся рукой в ее сиденье. – До «Хомры» - полквартала и один перекресток. А здесь новый затор. Ты быстрее доберешься пешком. Можешь идти. Анна молчала с минуту, должно быть, собираясь с силами, затем поправила куртку и выскочила между машинами, от души хлопнув дверью. Девушка обогнула его автомобиль спереди, не забыв бросить в сторону водителя яростный взгляд, и пошла вдоль пробки. Тротуары были завалены снегом, и тот сыпался ей за отвороты коротких ботинок, но за ней оставались растаявшие следы. Затор тронулся. Мунаката ехал в паре шагов следом за Анной, не имея возможности ни отстать, ни обогнать, ни свернуть в другой ряд. Концы ее шарфа гневно развивались, словно мантия диктатора, снежинки, падавшие на волосы и плечи, не то таяли, не то сгорали, и пряди быстро становились мокрыми. Анна то и дело поднимала руки к лицу. На подъезде к бару они поравнялись, и Рейши услышал всхлипы. Анна плакала, раздраженно, как ребенок, смахивая слезы тыльной стороной ладони. Его сердце сжалось, но на пороге «Хомры» он заметил Изумо. О ней есть, кому позаботиться, Суо. А его забота обернется тем, что он оставит ее в покое. - Что случилось? – донесся до него голос Кусанаги, распахнувшего руки навстречу Анне. Девушка сказала ему что-то и повисла на плечах – Рейши наблюдал это уже в зеркало заднего вида. Вскоре «Хомра» исчезла за поворотом. - Я расспрашивала Акияму о нем, Изумо! - рыдала Анна в шею Кусанаги. – Я спрашивала только о нем…