Кокон

      Всё вернулось на свои места, как было всегда. Они снова превратились в братьев. Чутких, понимающих и любящих друг друга братьев. Время текло медленно, но о той ночи ни Акаши, ни Куроко не вспоминали, похоронив воспоминания внутри себя.       Сейджуро не знал, что чувствует его брат, но самому парню было очень тяжело. Видеть Куроко и знать, что между ними произошло, и насколько это было прекрасно. Вспоминать ощущение его губ на своей коже, его мягкие прикосновения и крепкие объятья. Страстные поцелуи и его жадное тело, готовое отдавать и принимать желание…       Да, ему было трудно, но он мог контролировать себя в присутствии Тецуи. Улыбаться ему, помогать с заданиями, играть для него на скрипке, совершать по выходным конные прогулки. И ни жестом, ни словом не обмолвиться об их общей тайне. Гораздо сложнее было держать себя в руках, когда Куроко общался с каким-нибудь альфой, особенно, с Аомине. Каждый раз, видя их вместе, Акаши убеждал себя, что когда-нибудь ему придётся отпустить брата, но даже собственные слова не могли усмирить чувство ревности. Да, он очень эгоистичен и всегда был таким, и сколько бы ни боролся с этим, всё равно ничего не выходит. К тому же, Куроко и Аомине играли в паре, стали новым «светом» и «тенью», основной комбинацией в команде, на которую делал ставку капитан. Они часто оставались после общей тренировки и занимались вдвоем, срабатываясь друг с другом по максимуму.       – Мне кажется, ты изменился, Тецу, – как-то после очередной совместной тренировки сказал Аомине, когда они остались в спортзале одни.       – Стал хуже играть? – удивился тот.       – Нет, играешь ты по-прежнему хорошо, даже лучше, чем в школе, – отпив из бутылки, ответил Дайки. – Дело в другом. Ты будто стал старше, но не потому что вырос. Что-то изменилось, верно?       – И что же могло измениться, Аомине-кун? – спокойно спросил Куроко, сняв с себя мокрую футболку.       – После смерти Кагами ты был очень подавлен, а сейчас будто снова понял, как жить. Ты встретил кого-нибудь? – допытывался друг.       – Нет, никого, – пожал плечами Тецуя, чувствуя, что Аомине стоит прямо за его спиной. У него внезапно онемели руки, а в нос ударил запах Дайки: яркий, густой и терпкий. Запах сильного альфы, от которого подкашиваются ноги у любого омеги.       – Значит, ты до сих пор один? – Аомине сделал ещё один шаг и прижался к спине Куроко. – Тецу…       Юноша снова вздрогнул, чувствуя на своём плече горячий поцелуй.       – Аомине-кун, я же потный… – он подался вперед, пытаясь отстраниться от друга, но уперся в шкафчик для одежды. Дайки стиснул его плечи и прижался ещё плотнее.       – Так твой запах даже сильнее. Он мне сносит голову уже давно. Ещё со времен старшей школы. Ты сразу привлёк моё внимание, но выбрал Кагами, поэтому я не стал мешать вам. Но теперь, если ты один… – Дайки снова его поцеловал, на этот раз в шею, поддевая кожу зубами.       – Нет, Аомине-кун… – Тецуя начал клониться вбок, отдаляясь от него. – Меня не влечет к тебе, – прижав ладонь к шее на место укуса, виновато проговорил Куроко, чувствуя в своих словах откровенную ложь. Её почувствовал и Дайки. Тецуя развернулся к Аомине и увидел, как пылают его синие глаза и хмурятся тёмные брови. Ему внезапно стало страшно, как маленькому зверьку перед хищником, но Тецуя смог побороть это гнетущее чувство. И ему было страшно не просто так: Аомине мог наброситься на него в любую минуту, и вряд ли Куроко смог бы оказать сопротивление такому альфе. Хуже того: отдался бы ему сам, очарованный его силой и аурой зверя.       Однако, нахмуренные брови внезапно распрямились, а на лице появилась знакомая ухмылка.       – Ладно, я всё понял, – Аомине потрепал его по голове и отвернулся. – Нет, так нет, но не думай, что я отступлюсь. Пока ты не встретишь другого альфу, я буду продолжать свои попытки.       – Аомине-кун, мы же друзья? – Куроко внезапно ощутил внутри странное щемящее чувство. Почему-то он испугался, что может потерять Аомине, как потерял Кагами.       – Ещё какие, – бросил тот, отправляясь в душ. Он как обычно задорно ухмылялся, но его глаза были наполнены тяжелой грустью.       Переодевшись, Тецуя в глубокой задумчивости вышел из раздевалки. Одна мысль не давала ему покоя: похоже, они не могут быть друзьями с Аомине. Точнее, он может быть ему другом, а вот Дайки…       – Куроко-кун! – кто-то окликнул его у клубной комнаты, и Тецуя остановился, вглядываясь во мрак. К нему приблизился капитан команды.       – Ниджимура-сан, – поклонился юноша. – Добрый вечер.       – И тебе. Снова тренировались с Аомине допоздна? – поглядывая за его плечо, спросил капитан.       – Да. В паре у нас получается играть лучше, чем поодиночке, – подтвердил Тецуя.       – Вы молодцы. Не у каждого хватает силы воли заставить себя тратить всё время на баскетбол. Многие бросают, ибо спорт им надоедает, – вздохнул Ниджимура. – Но вы с Аомине другое дело. Будто созданы друг для друга, – он улыбнулся одним уголком губ, словно намекая на что-то ещё помимо партнёрской игры.       – Кстати, – не дав Куроко ответить, продолжил Ниджимура. – Я мельком увидел ваши личные дела в деканате. Выходит, что вы с Акаши братья?       – Да, – кивнул головой Тецуя. – Единокровные. Просто нам незачем распространяться об этом, к тому же, я оставил свою фамилию.       – А ты… Можешь рассказать о нём побольше? – Ниджимура неловко улыбнулся, а Куроко заметил, как его глаза странно заблестели.       – Зачем вам это? – удивился Тецуя, чувствуя некую опасность для себя от этого разговора.       – Понимаешь ли… – Ниджимура был сам на себя непохож. Приподняв руку, он взъерошил волосы на затылке и натянуто засмеялся, будто пытался разрядить обстановку. – Похоже, я влюбился.       – Влюбились? – Куроко изумлённо вытаращился на него. Таких слов он ожидал услышать меньше всего. – Но… ведь Акаши-кун…       – Бета, я знаю. Но для меня это не имеет значения, – Ниджимура тут же стал серьёзен. – Я не из тех альф, что следуют лишь своему инстинкту. Мне интересен сам человек, а Акаши интересен вдвойне. Все вы, очень талантливы, ты и Аомине-кун, но Сейджуро-кун… особенный. Будучи бетой он смог добиться подобного мастерства. Это впечатляет и поражает. Как омега ты очень привлекателен, Куроко-кун, однако не думаю, что какой-нибудь омега сможет затмить этого незаурядного бету.       – Вот как… – рассеянно выдохнул Тецуя, не зная, что и сказать. Внезапно он ощутил внутри непонятное чувство: ему не хотелось рассказывать что-то об Акаши, что знает лишь он. Не хотелось делиться, отдавать эти знания другому. Они должны принадлежать только ему. Да и что о нём расскажешь? Тецуя и сам знал немного, потому что все свои эмоции и чувства брат предпочитал скрывать. Но то немногое ему хотелось уберечь от других. Особенно то, что было написано в письме.       – Ниджимура! Эй, Ниджимура! Ты идёшь? – рядом с ними прозвучал возмущенный голос, и Тецуя увидел справа от себя нескольких незнакомых парней, по всей видимости, старшекурсников.       – Да, простите! – бросил им капитан и снова обратился к Куроко. – Сейчас уже поздно, давай как-нибудь встретимся после занятий, – предложил он. – Если ты не против, конечно, – взъерошив его волосы, парень сорвался с места и подбежал к своим друзьям, которые в шутку набросились на него с кулаками за то, что заставил их ждать.       Вскоре шумная компания удалилась, и улицу наполнила тишина. Куроко, глядя под ноги, неторопливо отправился домой, думая сначала о Ниджимуре, потом об Аомине, об Акаши и о себе. Похоже, всё начинает серьёзно запутываться.