Аквамариновый лед

Из-за Церемонии выбора занятия до обеда отменили. Утром мы обнаружили в гостиной четырнадцать стопок одежды. Ткань была легкой и приятной на ощупь, костюм отлично сидел на мне. Странно, но именно в тот момент, когда я оделся и оглядел себя в зеркале, до меня дошло, что пути назад больше нет. Новая жизнь и куча новых проблем. Живот от волнения неприятно скрутило, и я спешно отвернулся от зеркала. Когда я спустился, все уже были собраны и ждали в гостиной. При виде моего отряда я на несколько секунд выпал из реальности. Традиционные костюмы словно переносили в другую историческую эпоху и никак не вязались с окружающим нас интерьером, но все-таки они были очень красивыми. Особенно на девчонках: брюки у них были в обтяжку, а волосы повязаны синими атласными лентами. Но впечатление портила всеобщая нервозность. Я поспешил отвести ребят на завтрак. Большая беседка пестрила голубым и белым - остальные девять отрядов тоже были готовы. Я заметил, что разговоры сегодня велись тише, чем обычно, многие ели с неохотой или вообще отодвигали от себя тарелки. Я глянул на преподавательский стол: почти все учителя облачились в официальные наряды, на директоре Сеймуре был надет идеально подогнанный темно-синий костюм. Он постоянно кидал на меня пронзительные взгляды, и я ничуть не удивился, когда после завтрака директор поймал меня в толпе и отвел в сторону. Я догадывался, о чем он собирался поговорить, и мне это совершенно не нравилось. - Полагаю, ты уже думал над Церемонией? - мужчина начал спокойно и даже беззаботно, но глаза его смотрели прямо мне в душу. - Конечно думал и решил выбрать фракцию Воинов, - если честно, ни черта я не решил, но мне захотел посмотреть на его реакцию. Вид у Сеймура был такой, словно ему влепили пощечину. Минуту он смотрел на меня с непроницаемым лицом, а потом сокрушенно покачал головой. - Я не имею права давить на тебя, ведь Церемония выбора священна, но я осмелюсь дать тебе совет. Если тебя не заботит собственная жизнь, то хотя бы подумай о своих родителях. Какого будет им, если с тобой что-то случиться? Или подумай о том, как много ты значишь для нашего народа. Не думай, что после войны ты окажешься в безопасности, это не так. Жизнь воинов всегда идет рука об руку со смертью. Повисла пауза, я переваривал услышанное. Я и правда совсем не подумал о маме и папе, и о том, что мне, скорее всего, придется сражаться и после войны. Я думал лишь как хочу надрать задницы тем, кто собирается захватить меня. Что же делать? - Но вы ведь стали воином. Значит, вы не боялись опасности, - неуверенно сказал я. - Я стал директором лагеря, Ноэль, - Сеймур снисходительно улыбнулся, - Когда выбирал я, времена были совсем другие. Постоянные теракты, диверсии, шпионаж. В некоторой степени, тогда было даже опасней, чем сейчас. Обе нации действовали в тени, и никто не знал, кому суждено стать следующей жертвой. К тому же, я - совсем другое дело, и не иду ни в какое сравнение с тобой. - Но раз я так важен, не лучше ли мне будет подготовиться как следует? Я видел вас в бою и если бы мог драться также, я бы постоял за себя. - Возможно, ты прав. В любом случае, я уверен - что бы ты не выбрал, ты везде преуспеешь, - директор похлопал меня по плечу и зашагал прочь. Я огляделся вокруг и с удивлением понял, что все уже разошлись. До Церемонии оставалось совсем немного времени. К счастью, Джейк, Рафаэль и Хакура подождали меня, и по дороге я пересказал им наш с Сеймуром разговор. После этого Джейкоб сказал, что моя жизнь всегда будет в опасности, и он думал, это никак не будет связано с фракцией, которую я выберу. Церемония проходила в высоком одноэтажном здании прямоугольной формы с большими окнами, которое я уже видел несколько раз, но еще ни разу не был внутри. Оно представляло из себя что-то вроде зала для проведения всяких торжеств, типа Церемонии, поэтому и выглядело соответствующе - стены из светло-синего, переливающегося на солнце мрамора, ряд белых колонн перед лицевым фасадом, небольшие кустики, подстриженные в виде причудливых животных, которых я никогда не встречал. Внутри царил полумрак из-за задернутых портьер, на станах голубым пламенем горели покрытые инеем факелы в форме клыков. От них исходила прохлада. Я вспомнил костер, который мы обычно разводили в домике вечером - он не был таким ледяным. Почти все пространство занимали скамейки в несколько этажей, как в спортзале, только расположены они были буквой П, а у свободной стены стояло что-то вроде сцены. Скорее каменный помост высотой в несколько футов, на котором стояли четыре огромные плиты изо льда. На каждой плите свой символ - символ фракции, а ниже значилось ее название. От их внушительного вида я нервно сглотнул. Первые ряды полагались отрядам, участвовавшим в Церемонии, но почти все свободные места были заняты. Здесь собрались не только первогодки, но и старшие ребята и дети помладше, пришедшие просто посмотреть. Я даже заметил нескольких йети на заднем ряду - у каждого было по огромному ведру, из которых они половинками зачерпывали попкорн и засыпали себе в пасти. Я огляделся в поисках свободных мест и удачно увидел пустую скамейку на втором ряду. Мы поспешно заняли ее, и только тогда я заметил, что на соседнем месте со мной сидит Элизабет. Оказалось, она была обязана присутствовать на Церемонии как вожатая, хотя сама она желанием не горела. - Ну и как это будет происходить? - просил я, обводя зал рукой. - Тебе лишь надо подняться туда, создать что-нибудь в руке, и плиты подходящих тебе фракций засветятся. Все просто, - ответила Элизабет. - Так значит, мы узнаем, какие фракции подходят именно нам? - переспросил я. Это немного упрощало ситуацию. - Я так и сказала. Но, в любом случае, ты можешь выбрать, что захочешь. Плиты нужны, чтобы помочь с решением, только и всего. Едва Элизабет закончила, всех призвали к молчанию, двери закрылись, стало еще темнее. Церемония выбора началась. Откуда-то из толпы сидящих вышла женщина и встала сбоку от помоста. Ее лицо, налысо бритую голову, руки - все, что было видно из под пестрого тряпья, навешанного на ней, покрывали синие татуировки в виде непонятных узоров. Глаза женщины были немного расфокусированы и дополняли ее потусторонний вид. В руках она держала развернутый длиннющий свиток, с которого начала в алфавитном порядке зачитывать имена. Я внимательно смотрел, как дети поднимались к плитам, творили нечто ледяное в своих вытянутых ладонях и выбирали. У кого-то руки дрожали, и они подолгу стояли там, на верху, пытаясь сделать правильный выбор, а другие, наоборот, уверенно шли вперед и озвучивали вердикт не задумываясь. Список тянулся безумно медленно. Около сотни человек должно было пройти перед нашим домиком, последним в очереди. Я, не способный сидеть на одном месте и десяти минут, уже умирал от скуки, хотя еще даже не закончился первый отряд. Я дергался, то и дело оглядываясь, и рассматривал людей вокруг, за что получал тычки локтем под ребра от Элизабет. Иногда я доставал телефон и играл, но длилось это не долго, так как Смоук каждый раз начинала отчитывать меня, из-за чего все оборачивались на нас и шикали. Потом мы с Джейкобом принялись шепотом обсуждать поднимающихся на помост, пытаясь угадать, что они выберут. Джей все время угадывал правильно, так что мне с ним было не интересно. Меня ни чуть не удивило, что во фракцию Воинов вступало не так уж и много человек. Но к оракулам присоединилось еще меньше. Как оказалось, мало кто обладал по-настоящему экстрасенсорными способностями. Когда мне показалось, что я не доживу до конца, наступила наша очередь. Усталость сражу же отступила и я напрягся. В уме я подсчитал, что буду седьмым. Первой вышла Луиза Агуретти, присоединившаяся к Ученым. Ее примеру последовала и Сара, шедшая следом. Дэвид Клейтон долго думал и в итоге выбрал фракцию Рабочих. Он часто рассказывал, что любит копаться во всяких старых машинах. Близняшки Кросс были первыми из нас, кто вступил во фракцию Воинов. При этом оба раза со скамей слышались возгласы, топот и аплодисменты - это старшие радовались пополнению. Я даже заметить не успел, как Антон сказал: "Ученые" и быстро сел обратно. - Ноэль Аластейр Лоутон, - разнеслось по залу. Рядом Элизабет задыхалась в беззвучном смехе, повторяя: "второе имя, ха-ха". Я почувствовал, как полыхают мои уши. Пришла моя очередь. Все сразу отвлеклись от своих дел и уставились на меня, йети перестали хрустеть попкорном. На ватных ногах я вышел вперед и чудом не запнулся, когда поднимался на помост. В момент, когда я проходил мимо странной женщины со свитком (ее татуировки немного светились в темноте), мне показалось, что одним глазом она смотрит вперед, а другим - прямо на меня. Мое сердце пропустило удар и я сморгнул, но в следующую секунду оба ее глаза были устремлены в сторону. Я встал перед плитами, затаил дыхание и поднял руку ладонью вверх. В ней тут же выросли три небольших кристалла аквамаринового цвета - точь в точь цвет моих глаз. Я собрал всю волю, чтобы заставить себя поднять взгляд и посмотреть на плиты. Символ Рабочих почти не светился, намного ярче горел символ Оракулов, еще сильнее - Ученых. Но плита Воинов прямо-таки полыхала пульсирующим голубым светом. За весь день я еще не видел, чтобы у кого-то светились все четыре фракции, или чтобы какая-нибудь плита светилась так ярко. Это не было чем-то малозначительным, я мог поклясться. Я сделал выбор. В ту же секунду мне стало легче. - Воины, - меня самого поразила твердость собственного голоса. Задние ряды тут жа разразились криками, хлопками и приветствиями. "Он с нами" - орали они. Слава от меня, на местах, отведенных для преподавателей, сидел директор Сеймур. Я посмотрел на него, и он уверенно кивнул мне. Я поспешил убраться оттуда и ускорил шаг, когда проходил мимо пугающей лысой женщины. Пока я пробирался к своему месту, меня то и дело хлопали по спине и ерошили волосы. - Попрощайся с легкой жизнью, - сказала Элизабет, когда я упал рядом с ней, но все же она протянула мне руку и я неуверенно пожал ее. Тем временем Церемония продолжалась. Следующим был Мицуки, и я только сейчас понял, что он никогда не обсуждал с нами свой выбор. Сначала я подумал, что он присоединится к Воинам, поэтому удивился, когда японец с каким-то виноватым видом сказал "Ученые". Я услышал, как Рафаэль тихо выругался. После Курта, выбравшего Воинов, пришла его очередь. Симлов Ученых едва поблескивал, Воинов - чуть ярче, но тоже неубедительно. Остальные две плиты остались нетронутыми. - Воины, - произнес Рафаэль, голос его дрогнул. С мрачным видом он вернулся назад и демонстративно отвернулся от Мицуки. Следующим пошел Джейк. Я подбадривающе похлопал его по плечу, хоть и знал, что за него точно нет повода переживать. Он материализовал в руке ледяную сферу, и плита Оракулов засияла чуть ли не ярче моей воинской. Все было очевидно. Николас Уорингтон, Натали Флинт и, как ни странно, Дакота Эванс, никогда не отличавшаяся успехами в боевых искусствах, тоже вступили во фракцию Воинов. Затем странная женщина произнесла несколько напутствующих слов, типа: "постарайтесь послужить своей фракции хорошо", но из ее уст это звучало скорее как предупреждение с последующей угрозой о возможной расправе в случае неподчинения. Едва она объявила окончание Церемонии, мы повскакивали с мест и бросились на улицу. По глазам ударил солнечный свет, а температура показалась непривычно высокой. Рафаэль резко сорвался с места, но Мицуки схватил его за руку, удерживая на месте. - Отвали от меня, предатель, - прорычал парень, выдергивая руку. - Да в чем проблема? - растеряно спросил японец. - Будто ты не знаешь! Я думал, мы вступим в одну фракцию, думал, что ты поддержишь меня. Но ты предпочел отсидеться в безопасности! - Я выбрал фракцию Ученых, потому что считаю, что так смогу принести больше пользы, - теперь Мицуки тоже злился, - Ты бы мог пойти за мной! - И что бы я там делал? - горько спросил Рафаэль и развел руки в сторону. - Я не виноват, что у тебя никогда ничего не получается, - бросил японец. Рафаэль развернулся и зашагал прочь. - Он отойдет, - сказал я после долгой паузы. На протяжении всего спора мы с Джейкобом молча переводили взгляды с одного на другого, не решаясь вмешаться. Мицуки фыркнул и ушел в другую сторону. - Отличное начало. Надо будет разобраться с этим, - сказал я Джейку, на что он присвистнул.

***

До обеда оставалась пара часов, так что мы переоделись в обычную одежду, а потом сидели в комнате Джейкоба (он тоже жил один, но у него было две кровати, на которых мы и развалились), я рассказывал ему о занятиях в лагере. Рассказ про Мерсера и его дурацкую практику был самым длинным и эмоциональным из-за обилия проклятий и грубых слов. - А что насчет одноглазого? - спросил друг. Я непонимающе уставился на него. - Чего? - переспросил я. - Я предупреждал тебя дома, помнишь? - Ах, точно, - я совсем позабыл о его "предсказании", - Пока никого похожего не встречал. - Когда о нем вспоминаю, всегда такое странное чувство, что он очень важен. Аж в ушах зудит.

***

После обеда мы с неохотой потащились на математику, на которой писали скучнейший тест. Джейк угадывал все ответы, в то время как мне приходилось решать все самостоятельно. В конце концов он получил максимальный бал, а я - натянутую четверку. - Твои способности здесь улучшились, - сказал я ему, когда мы прогуливались по лагерю в свободное время. - Наверно потому, что директор Сеймур снял печать. - Кстати о печатях. Ты думал над тем, кто это сделал? - Джейкоб принялся чесать затылок, как всегда делал, когда что-то обдумывал. - Не имею понятия, кто, но ясно, что сделали это точно больше года назад, ведь способности проявляются на пятнадцатом году, а нам почти шестнадцать. - Может, это люди Огня. Они хотели спрятать нас от нашего народа, чтобы спокойно захватить. - Тогда, если они знали кто ты и где, почему не забрали раньше, а дождались до того момента, пока печати ослабнут и нашему народу будет проще нас найти? К тому же, ты сказал, что их подставной парень появился в школе только в сентябре, - тут Джейк остановился как вкопанный и посмотрел в сторону тренировочной площадки, - Ты заметил, что Рафаэля на уроке не было? Я проследил за его взглядом и увидел, как аргентинец словно оголтелый дубасил мечом деревянный манекен. - Я поговорю с ним. Рафаэль был настолько поглощен своей тренировкой, что не заметил, как я приблизился, и мне пришлось пару раз окликнуть его. От неожиданности он резко повернулся ко мне, меч выскользнул из его рук и полетел в мою сторону. Я чудом успел пригнуться, оружие пролетело над моей головой и воткнулось в газон. - Прости, я тебя не видел, - парень виновато опустил голову. Он глубоко и часто дышал, его футболка насквозь пропиталась потом, темные волнистые волосы казались совсем черными и липли к мокрому лицу. - Тренируешься? - спросил я, осматривая ущерб, нанесенный манекену: царапины, выбоины, из которых явно с усилием выкорчевывали меч, и почти ни одного попадания в критические места, отмеченные мишенями. - Пытаюсь, - Рафаэль подобрал меч и сунул его в ножны. Он все еще был хмурым после утреннего происшествия. - Решил, что пора начинать приносить пользу. - А вы с Мицуки довольно близки, да? - как бы невзначай спросил я, облокачиваюсь на манекен, - Это же его слова? - Ты ради этого пришел? - ощетинился парень, скрестив руки на груди. - Я просто хотел узнать, все ли нормально. Мы можем не говорить об этом, - я пожал плечами, как бы показывая, что мне все равно. Рафаэль нахмурился и пару раз переступил с ноги на ногу. - Он типа мой лучший друг, - неуверенно начал он. Было видно, что он хотел поговорить об этом, - То есть, видимо, он им был. - Но вы ведь познакомились всего месяц назад? - Вообще-то мы ездили в этот лагерь каждое лето, когда были детьми. Тут мы познакомились несколько лет назад. Если честно, он был моим единственным другом. Понимаешь, я всю жизнь мечтал уехать из дома, поэтому особо ни с кем не общался там. А потом я познакомился с Мицуки, и мы вдвоем даже решили приехать сюда, чтобы всегда быть вместе. - Но то, что вы выбрали разные фракции не значит, что вы перестанете общаться, разве нет? - Ты не понимаешь, - устало вздохнул Рафаэль, - Я никогда не помогал родителям в их грязных делах, поэтому они всегда говорили, что я бесполезен, считали меня обузой. Я не хочу быть обузой всю жизнь, но один я не справлюсь. Мицуки всегда поддерживал меня, помогал, и я много раз говорил ему, что собираюсь стать воином. Я думал, он пойдет со мной, ведь он ни разу не говорил, что хочет присоединиться к ученым. - Может, он не хотел расстраивать тебя, а потом упустил момент? Мне кажется, он думает точно также, как и ты, и считает, что сможет принести больше пользы как ученый, а не как солдат. Ему же нравится целебная магия, верно? А воинам всегда нужны целители, так что тебе, можно сказать, повезло, - я улыбнулся и похлопал Рафаэля по плечу. Он уставился на меня с таким лицом, будто я только что открыл ему тайну мироздания. - Ты чертовски прав, чувак, - его лицо просветлело, и я узнал прежнего Рафаэля, - Наверно, нам просто надо нормально поговорить. - Точно, бро. И еще, запомни: ты не будешь там один. Помнишь, я ведь тоже теперь воин, так что мы прорвемся. Парень засмеялся, а затем сказал: - Спасибо. Я пойду, поговорю с Мицуки, - Рафаэль помахал мне рукой и побежал в сторону жилого комплекса. - Неплохо, Лоутон. Или лучше звать тебя Аластейр? - я обернулся и увидел Элизабет. Она положила несколько мечей разных типов на ближайший стол и принялась разминать руки. Я пропустил ее подкол мимо ушей. - Пришла потренироваться? - Ну да. Мы, знаешь ли, постоянно это делаем. Признаюсь, я удивлена твоему выбору. Ты же у нас весь такой золотой мальчик. - И с чего ты это взяла? - язвительно спросил я. Девчонка оглядела меня и сделала озадаченное выражение лица. - Даже не знаю, - протянула она, - Кто вообще носит чиносы в такую жару? Тебе что, шестьдесят? - Это Версаче, детка. - Я же говорила. - Ладно, не буду мешать, - я закатил глаза и, сделав вид, что отряхиваю брюки от несуществующей пыли, удалился с площадки.