Глава 2. Никогда не разговаривайте с неизвестными. Лучше вообще никогда не разговаривайте!
19 октября 2015 г., 07:59
В час небывало жаркого заката, но не на Патриарших прудах, а на поганом малиновском ставке, где с громким гоготом плескались гуси и утки, разговаривали два человека. Первый имел вид взъерошенный и безумный, рясу заляпанную и бороду, подстриженную вкось.
- Нет-нет, отец Фёдор, это никак не может быть, - с сильным немецким акцентом говорил ему второй.
- Почему же? – запальчиво вопрошал первый.
- Потому что Аннушка уже купила подсолнечное масло, и даже пролила его.
- Какая Аннушка? Какое масло? Что вы мне голову морочите?
Второй – хорошо одетый иностранец в сером берете, с тростью, украшенной собачьей головой - меланхолично пожал плечами:
- Почём я знаю, какая? Дура какая-то с Садовой. Она масло каждый день покупает. И каждую неделю проливает его. Сколько народу уже по Москве полегло – ужас! Потому я никак не советую искать вам гамбсовы стулья в Москве. У вас еще остались сбережения от свечного заводика в Самаре. Десять миллионов, кажется. Вы когда умрёте?
- А вот это, простите, никого не касается! – твёрдо сказала бывшая духовная особа.
Иностранец с разными глазами коротко позвал:
- Фагот.
Из воздуха соткалось видение. Видение было одето в клетчатый костюм, жокейский картуз и треснутое пенсне. Физиономия, просьба заметить, глумливая.
- Подумаешь – бином Ньютона! – хмыкнул клетчатый. – Помрет он в 27-м году в Дарьяльском ущелье, на скале, отравившись колбасой из Моссельпрома.
- Десять миллионов на семь лет, - задумчиво кивнул разноглазый. – Немного, но для скромной жизни хватит. Только никогда не ездите на такси. И ради бога не читайте советских газет!
Отец Фёдор возмущённо плюнул и воздел руку для крестного знамения:
- Изыди, непотребный дьявол!
- Руку отрежу! – рявкнул из-за его спины здоровенный чёрный котище, до тех пор мирно обхаживавший трындычихину Мурку.
- Чур меня, чур! – заорал отец Фёдор и рванул с места на третьей скорости. Его затихающий вопль еще долго оглашал окрестности Малиновки.
- Не понравился мне этот отец Фёдор, - задумчиво сказал разноглазый иностранец. – Он выжига и лицемер.
- Так точно, Мессир! – вытянулся клетчатый. – Прикажете разобраться?
- Пусть его, - махнул рукой тот, кого назвали Мессиром. – Колбаса из Моссельпрома – это очень жестоко. Так, что у нас ещё на сегодня?
- д’Артаньян, Мессир.
- И что там ещё с д’Артаньяном?
- Летает, Мессир.
Разноглазый неприветливо сощурился:
- Летает? Вы в своём уме?
- Никак нет! – браво отрапортовал клетчатый. – Я не в своём уме. И доктор Ватсон не в своём уме. Он решил создать из военнослужащего союзных войск супероружие против большевиков. Применил криптонит. И теперь д’Артаньян летает.
- Далеко летает? – поинтересовался иностранец.
- Далеко и быстро. Не догнать, - пожаловался кот.
- Ну, это, пожалуй, не наше дело, - задумчиво произнёс тот, кого именовали Мессиром. – Пускай с ним его друзья разбираются.
- Яволь! – щёлкнул каблуками клетчатый. – Бегемот, делай.
Кот лениво поднялся на задние лапы.
- Айн! Цвай! Драй! – мерзко рявкнул он.
В тот же миг в воздухе над Малиновкой пронеслось что-то похожее на багровую тучу. Пронеслось и плюхнулось в пруд, распугивая гусей. При ближайшем рассмотрении это что-то оказалось кораблём небольшого водоизмещения, вместо паруса влекомого надутым разукрашенным пузырём.
Пушечный порт в борту отворился, и оттуда возник здоровенный русоволосый детина с крупным носом, в красном камзоле и зелёных штанах.
- Воздух деревни! – потянул он своим выдающимся носом. – Меня всегда тянуло сюда.
- Как, Портос, вы раздумали вешаться? – иронично вопросил молодой человек в мушкетёрском плаще, с простодушным и слащавым выражением лица, прижимая к носу надушенный платок.
- Да, раздумал, - гордо ответил великан. – Я решил принять российское гражданство. Где-нибудь в Мордовии, - добавил он после краткого раздумья.
- Еще бы, - хмыкнул его утончённый друг и поднёс к глазам лорнетку. – Здесь такие девушки. Эй, пейзанка, подь сюды!
Девица, окликнутая им, отбросила в сторону хворостину, которой подгоняла гусей, и подбоченилась.
- Приходи сегодня вечером на сеновал, - деловито проговорил изящный мушкетёр, глядя на часы.
Девица звонко шмыгнула носом и утёрлась рукавом.
- А чего же? И придём! – почему-то с обидой сказала она. – Только ж и вы приходите. А то вон давеча один господин тоже позвал, а сам не пришёл. А я всего-то с кузнецом пришла.
- С кузнецом? – подозрительно спросил мушкетёр. – С каким кузнецом? Зачем нам кузнец? Я же не лошадь.
- Кузнец наш – дядя Степан. Благословение давать. Вы же предложение изволите делать?
- Так, свободна! – мушкетёр отвернулся от селянки с деланным равнодушием.
- Не кажется ли вам… - из порта возник третий мушкетёр – с благородным и красивым, но смертельно бледным лицом. – Не кажется ли вам, Арамис, что здесь побывал наш друг д’Артаньян? Он, как и вы, до смерти боится женитьбы.
- А вы, дорогой Атос?
Старший из мушкетёров внезапно и сильно покачнулся.
- А я отравлен. Своей бывшей женой. Или это я палёной водкой на той неделе отравился? Не важно. Короче, я умираю, и мне срочно нужен прощальный ужин с моей любимой убивицей.
Портос изумлённо крякнул:
- Но ведь вы всегда говорили, что она была страшно глупа и совершенно не умела готовить?
Атос только пожал плечами, а потом горестно вздохнул:
- О, боги, яду мне, яду!
И вся троица, как по команде, развернулась кругом и строевым шагом двинулась в направлении взорванного свинарника.
- Э, месье, а как же я? – с борта летучего корабля свесился толстый и лохматый малый.
- Заткнись! – хором скомандовали мушкетёры и продолжили марш в избранном направлении.
Когда их мерная поступь затихла вдали, из воздуха снова соткалась демоническое трио.
- Ну, что же, люди, как люди, - задумчиво произнёс разноглазый. - И милосердие иногда стучится в их сердца. В чём-то даже напоминают прежних. Экранизации их испортили!
