Когда судьба решает за нас

Я от трудов усталый и больной, Ложусь в постель, стихает все вокруг, И только воспаленный разум мой Привычных мыслей запускает круг. Опять гляжу в ночную темноту И, как неутомимый пилигрим, Иду сквозь тьму, слепую пустоту На образ твой, что и во мраке зрим. Мое воображение хранит Твой облик и во мраке узнает. Он, как алмаз на бархате, блестит И обаянье ночи придает. Днем я, а ночью разум мой в пути, Мне без тебя покоя не найти. Уильям Шекспир. Сонет 21.

Часть первая. Действие первое. Встреча. Огонь, страсть сумасшествие, игра света и музыки, танцы люди. Народу в зале было много, также, как и встреч карих и голубых глаз, как и, взгляд через темноту сквозь профили искуссно придуманых носов, аплодирующих рук и еле заметных улыбок. И каждый из пришедших с упоением внимал происходящему на сцене. Сегодня идёт Мулен Руж. Дыхание зала и танцоров на сцене уже достигло единства, танец становися всё быстрее, музыка оглушала всё больше, когда началось "Танго Роксаны". Темнота, вводящая в заблуждение зрителей, а потом вновь головокружительный танец и игра красного цвета. Камера телефона немного дрожала, когда, наблюдая феерию на сцене, девушка пыталась запечатлить на мегабайты памяти хоть небольшой отрывок действа, происходящего здесь и сейчас. Оставленная ею на рядом стоящем сидении сумка, намекала на небывалую пустоту мест на балконах. Только лишь через несколько рядов, вверху, на одном из сидений расположилась пожилая леди, которая рукой, испещерённой морщинами, время от времени прислоняла к глазам бинокль-лорнет. Через несколько минут девушка нажала на кнопку "стоп", а затем заблокировала телефон и убрала его в сумку, старась не шуметь поблёскивающей в темноте молнией. В то же мнгновение небольшой проход между рядами сидений и стеной справа от неё сначала наполовину наполнился холодной темнотой зала, а, затем, спустя секунду, чёрный цвет стал абсолютным и единым. Она замерла, все её чувства и ощущения обострились, а по спине пробежал холодок, который только усилил эффект от происходящего. Девушка глубоко вдохнула воздух, почувствовав тонкий аромат старых кресел и запахи, которые принесли в зал и историю театра люди, бывавшие здесь ранее. Это и запахи от парфюмов, и от лакированых причёсок, и грима выступающих, и слёз пролитых в этих стенах, и радостного смеха, звучащего когда-то здесь. С помощью витающих в пустоте призраков из прошлого ощущалась история этого места. "Мне нравится этот запах", подумала она. Но то же мнгновение её размышления прервали тихие шаги, звучащие совсем рядом, из того самого прохода рядом с ней. Прожектор осветил балкон, принеся с собой, кроме света, звук голоса. Ослеплённая внезапным появлением ярких лучей, она не сразу смогла разглядеть человека, прошедшего мимо и уже стоящего на несколько ступеней впереди. Но зато, в то же мгновение, как услышала его голос, идеальным звуком текущий сквозь пространство зала, она отчётливо поняла, что здесь и сейчас, в метре от неё пел ОН. Неверие, пришедшее на смену удивлению, а потом и осознание сменили друг друга за долю секунды в душе у девушки. А потом в сознании возникло и имя: Иван Ожогин. × ~ × ~ × ~ × Когда последние слова песни растворились в стенах здания, весь зал взорвался от оваций и апплодисментов. Он посмотрел с высоты балкона на публику и на его лице возникла улыбка, которую человек, сидящий в партере мог видеть лишь мнгновение, так как свет прожекторов, освещавший поющего, предательски прервался после окончания музыки. Оказавшись в темноте, в первую очередь, ему пришла в голову мысль: "А ведь ещё пол часа до следующего выхода". Тяжело вздохнув, мужчина устало прикрыл глаза и оперелся рукой об колону, украшающую нижний ярус балкона. Сознание витало где-то вдалеке, когда он внезапно услышал позади себя чей-то тихий голос: - Вам нехорошо? Он резко обернулся и увидел сидящую чуть поодаль от него молодую девушку, лет 18-20, взволнованно глядящую на него своими огромными глазами. Его внимание на мнгновение привлекли нежные черты её лица, еле различимых благодаря свету огней со сцены, который рассекал темноту. - Нет, всё в порядке, - мягко ответил он, продолжая разглядывать незнакомку. - Я могу здесь присесть? - Да, да, конечно. Девушка спешно сгребла в охапку сумку, ловко разместила её на коленях, и, немного трясущимися руками, вцепилась в кожанный ремешок. Иван Ожогин прошёл пару шагов и опустился в, теперь пустое, кресло рядом с ней, при этом окутав её запахом дорогого мужского парфюма. На сцене, тем временем, продолжался мюзикл, принося с собой мелодичную музыку и новых героев, сразу же удачно влившихся в общий сюжет постановки. Сложные элементы танца дополняли атмосферу страстей и желаний, а откровенные наряды элегантно подчёркивали суть действа, кажущегося бесконечным. Удобно откинувшись на спинку сидения, он, спустя несколько минут молчания, внезапно спросил: - Как Вам мюзикл? - Мне очень нравится, - без промедлений последовал ответ. - Вы замечательно пели! Вы всегда замечательно поёте. - Спасибо, я ценю мнение своих поклонников. - А с чего Вы взяли, что я Ваша поклонница? - А разве нет? - он широко раскрыл глаза и сделал нарочито удивлённое лицо, приукрасив образ очаровательной улыбкой. Девушка улыбнулась, подумав о том, что это очень хорошо, что в полутьме он вряд ли увидит густой румянец, в одно мнгновение покрывший её щёки. Она пришла сегодня сюда по большей части для того, чтобы услышать именно его пение, его голос. Ей хотелось бы купить билет в первый ряд партера, но для приезжей студентки это была непозволительная роскошь из-за непомерно большой стоимости билета. Она точно никак не ожидала, что здесь, на недорогих местах балкона, появится Иван Ожогин и начнёт вести с ней светскую беседу... - Как Вас зовут? Звук его голоса сразу же возвратил её в реальность. Взглянув в чуть поблёскивающие в темноте глаза, и немного усмирив волнение, она ответила: - Юля. - Очень приятно. Иван, - представился он, протянув ей руку. Кивнув, она дотронулась до бледной, сильной руки, и немного вздрогнула, почувствовав холод, идущий от длинных тонких пальцев и ладони. Повинуясь внезапному порыву, девушка с любопытством спросила: - А Вы...Вы ведь параллельно с "Мулен Руж" репетируете "Призкака Оперы", так? За мнгновенным взглядом, в котором читался интерес, последовал ответ: - Да. Через четыре месяца премьера. Довольно масштабный проект... Тут он замолк, вглядываясь в актёров, мелькающих вдалеке, на сцене. Чувство усталости никак не хотело покидать его последние дни. Свою работу он, безусловно, любил, но с недавних пор начал чувствовать, что одна только блестящая карьера не даёт ему всё то, в чём он нуждается. Это большая и очень важная часть в его жизни, но далеко не вся жизнь. Так, после долгих и выматывающих репитиций допоздна, он мог ещё несколько часов бродить по ослепительно ярким и шумным улочкам Москвы предаваясь размышлениям о своём существовании. "Мне уже за тридцать," - говорил он сам себе, неспеша прогуливаясь в одну из таких ночей по Новому Арбату. - "И? Я стал тем, кем хотел всегда быть, занимаюсь любимым делом, достаточно зарабатываю...". "И?" - спрашивал тихий голосок, образовывающийся из глубин сознания. "Многие из Европы и России знают меня. Толпы поклонников, друзей." "И?" Ответа не было. Ожогин долго бродил по тротуарам, минуя старые здания, давно пустующие внутри, современные комплексы, источающие яркий свет из огоромных стёкол, манящие неоновые вывески, шумные трассы. Исходив прорядочное количество километров, он набирал номер такси, и доезжал до дома, где сразу же ложился спать... - Вы придёте на премьеру? - тихим, но твёрдым голосом спросил он, вернув свои мысли в реальность и бросив взгляд на собеседницу. - Боюсь, что вряд ли, - так же тихо ответила девушка. - Почему нет? - У меня сейчас...материальные трудности. - Но Вы хотели бы? Девушка снова густо покраснела. Она не знала, что ответить. Но, заметив пристальный взгляд ранее знакомых только по фото на телефоне глаз, слова неожидано пришли сами собой: - Конечно. Я верю, что у Вас идельно получится сыграть "Призрака". И я не буду переживать, пропустив премьеру, потому что точно знаю, что, чуть позже, ещё не один раз побываю на этом мюзикле, и ещё не один раз услышу, Ваше потрясающее пение. Признавшись в этом, девушка затаила дыхание и пыталась прочитать реакцию по его глазам, однако взгляд, пронзающий её насквозь, как назло, абсолютно ничего не выражал. - Я думаю, Вы правы, - наконец ответил он, одновременно поправив рукой прядь волос, упавшую ему на лицо. - У хороших мюзиклов или спектаклей нет различия между первым днём показа и серединой сезона. Но меня немного смущает тот факт, что Вы, определённо, черезчур много меня хвалите в плане вокальных данных. - Нет, я так не считаю. - Нет? - Нет, - с убеждением повторила Юля. - Поверьте, у меня довольно средние навыки пения по сравнению с тем кругом лиц, с которыми я общаюсь. - Я уверена, что Вы сильно преуменьшаете. - Мне не удастся Вас убедить? - Вряд ли. Мужчина искренне засмеялся, вновь откинувшись на спинку кресла. Его определённо забавляла необычайная лёгкость общения со своей милой собеседницей. В жизни он успел повидать немало "кукол" с натянутой до ушей улыбкой, которые пытались вытрясти из него как можно больше средств. Ни к одной из них он не испытывал эмоций и чувств, кроме как желаний, ни у одной из них не было достаточного характера для того, чтобы рассмешить его или хотя бы заставить немного улыбнуться. Такие отношения через какое-то время становились скучны для обоих, и, как правило она, считая Ожогина занудным, чёрствым и неинтересным человеком, с большой истерикой разрывала все связи и контакты между ними. Другим типом его женщин были серьёзные, состоявшиеся в жизни леди, этакие карьеристки, пожалуй, слишком погружённые в работу. Обычно они при первой же личной встрече обозначали рамки дозволенного, не позволяя себе даже малешей минутной слабости. Редко его отношения с одной из этих дам длились больше месяца. Далее в кругу его предпочтений оказывались девушки, играющие вместе с ним на сцене. Ему не стоило труда привлечь их внимание и чаще всего они оказывались интересными, отзывчивыми собеседницами, но с одним большим, по его мнению, недостатком - многие из них были замужем. Он не мог и не смог бы никогда быть с такой девушкой, вероятно, из-за морали и строгих устоев семьи, воспитанных в нём ещё в детстве. Поэтому, узнав такой секрет, он извинялся или "откланивался", как он сам это называл, и уходил, твёрдой рукой вычёркивая девушку из своего сердца. - Если бы это не было правдой, Вас бы не пригласили в Германию на "Бал Вампиров", - неожиданно произнесла Юля. - Пожалуй, я соглашусь с Вами, - всё ещё улыбаясь, ответил он и, взглянув на неё, продолжил, - А расскажите что-нибудь о себе. - Что? - удивлённо приподняла брови девушка. - Да что угодно. - Ну, я..., - она замялась, не зная с чего начать, - ...я живу в Подмосковье, но учусь в Москве. Студентка. - На кого учитесь? Немного помедлив, она ответила: - Учитель немецкого. - Ого. Интересно, - в его голосе послышилось уважение, - Почему выбрали немецкий? - Это как-то само получилось. С первого класса просто учила, потому что нравился предмет, потом поняла - это моё, и решила, что хочу связать свою жизнь с иностранными языками. - Это правильно. Жизнь становится легче, когда делаешь то, что любишь, тем более, если дело ещё и приносит доход. - Согласна. Он улыбнулся краешком рта и вдруг вспомнил, что совершенно забыл о времени. Отодвинув рукав рубашки Ожогин в взглянул, на трудноразличимый в темноте циферблат часов. "Уже без десяти...Вот чёрт!" - мысленно выругался мужчина. Бросив взгляд на сцену, где в этот момент шёл самый разгар представления, он решил, что не задать этот вопрос будет глупостью с его стороны: - Что Вы сегодня делаете сразу после мюзикла? Всего один вопрос разом вызвал гору трудноусваемамых эмоций в душе в девушки. Большего удивления, смущения, страха и любопытства чем сейчас, она вряд ли когда-либо испытывала. Но больше всего в её душе, пожалуй, было сомнений. Разом навалившихся сомнений. "Что?!" - в панике метались мысли у неё в голове. Вопросы к самой себе о противоречиях, о чувствах и, наконец, о доверии промелькнули один за другим. Но потом, даже как-то незаметно, пришёл ответ на главный вопрос и, сама удивившись его простоте, она произнесла: - После мюзикла я абсолютно свободна. - Тогда может прогуляемся? Ровно через двадцать минут после конца мюзикла, я буду у служебного выхода, - невозмутимо продолжил он, - Подходите туда. Не бойтесь, - прибавил он, увидив её выражение лица, - Мы просто сходим куда-нибудь, выпьем по чашке кофе. Если Вы не против, конечно. - Нет, я только "за". - Ну вот и отлично, - ответил он, вставая с кресла, - Прошу прощения, но мне пора идти. Рад был познакомиться. До встречи - прибавил он, немного улыбнувшись. - До встречи, - повторила она. Ожогин, вдруг показавшийся ей очень высоким, быстрым шагом покинул балкон, оставив после себя всё тот же неповторимый запах мужского парфюма. Оставшись в одиночестве, девушка в задумчивости провела рукой по сумке, едва касаясь её кончиками пальцев, а затем, чуть-чуть улыбнувшись, закрыла глаза и мягко откинула голову на спинку кресла. Она наслаждалась звуками со сцены, однако её мысли витали вдалеке. А через несколько рядов назад, всё также элегантно прислоняла бинокль-лорнет к ярко голубым глазам, по краям иссечённым, как и всё лицо, морщинами, пожилая леди.