Играющие в темноте

Жанры

Гет: Мартин и Люсия сидели в гостиной дома мистера Боу и что-то между собой оговаривали, разложив на столе ворох бумаг, журналов и открыток. Через неделю должно состояться их бракосочетание в кафедральном соборе – главном англиканском соборе в Америке. За окном в свои права вступил апрельский прохладный вечер. Они были дома одним. Люсия и Мартин привыкли к этому одиночеству, разделённому на двоих за каких-то полтора года совместной жизни. И всё же чего-то не хватало: — Люсия, - замурчал Мартин, зарывшись носом в густых коротких волосах невесты. — Дорогой? – женщина повернулась к жениху лицом и соприкоснулась с ним губами. — Дорогая, - он приобнял любимую за талию, - тебе не кажется, что помимо свадьбы, нужно уже думать о детях. — Так быстро? – удивилась Люсия, подняв тонкие брови. — А когда еще? — А тебе не кажется, что нужно немного подождать до свадьбы? — К чёрту ожидания. Ты такая красивая, - мужчина отодвинул воротник платья и поцеловал невесту в большую надключичную ямку. Люсия томно вздохнула, откинув голову и закрыв глаза. Они посмотрели друг другу в глаза, сцепив пальцы рук. Женщина озорно зыркнула по сторонам, закусив губу, потом широко улыбнулась Мартину и навалилась на него сверху. — А к чёрту ожидания, - они впилась страстным поцелуем в губы любимого. Детектив: Доктор Марсель Дирн злобно пнул дверь психиатрической клиники Освальда и направился к припаркованному около высоких каменных ступенек Форду. Сегодня вечером он покинул пост лечащего доктора, точнее, его уволили. Мистер Гаррисон толком-то и ничего не объяснил, убирая детского психиатра с занимаемой должности, а просто поставил перед фактом, положив приказ об увольнении перед ним в своём кабинете. Доктор Дирн ввалился в салон автомобиля, бросив историю болезни одной из своих пациенток: Фрэн Боу-Дагенхарт. Он был не просто зол. Он был в ярости. Он сидел на месте водителя и быстро стукал по рулю пальцем, бросая взгляд то на историю болезни, то на парадный вход клиники. — Это всё неспроста, - прорычал, завёл автомобиль и поехал по шоссе в полицию, - они мне могут не поверить. Нужно действовать иначе. Марсель размышлял о том, как ему проникнуть в архив и достать новые сведения о своей пациентке. Его не покидали устрашающие мысли и догадки по поводу того, почему же Гаррисон так заинтересован этой девочкой, пропавшей накануне после окончания рабочей смены лечащего доктора. Songfic: Фрэн сидела около кучи мяса, которых когда-то называла мамой и папой. В граммофоне стояла пластинка, внезапно начавшая играть спокойную мелодию. За окном уже стояла ночь, бледный лунный шар заглянул в окно, пролив свой свет на искажённые агонией лица мужчины и женщины. Их глаза задвигались, руки и ноги зашевелилась. Увидев это, Фрэн не испугалась, наоборот – ей стало хоть чуточку спокойнее. Муж с женой, точнее их части, начали сближаться друг с другом и срастаться, только те места, куда приходились сращения и удары ножом, продолжали кровоточить. Мужчина с женщиной встали на ноги, смотря сверху вниз на заплаканную дочь. Они прошли мимо неё в коридор, девочка последовала за ними. — Это больно - умирать? – спросила Фрэн, пытаясь приблизиться к вошедшим в ванную родителям. Отец, смыв под краном с лица кровь, повернулся к любимой дочери, та увидела дыру вместо правого глаза. — Больнее только тем, кто нас потерял, - девочка подала ему полотенце, чтобы тот вытерся, - так что о нас не беспокойся. Фрэн заглянула в зеркало над раковиной и взлохматила короткие волосы. — Я даже не знаю, что делать, - она, плача опустила голову к груди, - всё кажется таким неправильным. — Всё в порядке, - матушка обняла за плечи и прикоснулась впалой щекой к макушке дочери, - просто оставайся сильной. — Видишь, Фрэн, тебе некого винить, - за спиной раздался чужой хриплый голос, девочка обернулась, чтобы посмотреть кто это. Но никого не было. Посмотрев обратно на родителей, она снова застыла в немом ужасе: их не было в ванной. — Ты делала то, что нужно, - пели со стен фотографии счастливой семьи. — Ты делала то, что нужно. — Ты делала то, что нужно, - пели птицы за окном. — Ты делала то, что нужно. — Ты делала то, что нужно, - снова запел зловещий незнакомый голос. — Ты делала то, что нужно. Время больше для неё не шло. Даже слезы перестали падать, потому что их просто не осталось. Фрэн снова вошла в комнату родителей и увидела ту всё же душераздирающую картину. — Простите, - она упала на колени и завыла не своим голосом, - простите! Мистер Полночь медленно подошёл к маме с папой и понюхал их. — Ты прощена, - сказал он, подбежав к ней, - давай, быстрее уйдем отсюда. Они спустились вниз по тёмной лестнице, оставив этот дом. На улице было прохладно, если не холодно, а ведь на дворе стояло лето. — Ты убила своих родителей, - запел страшный незнакомый голос над ухом, - спеши, соседи уже вызвали полицию. Беги и спасай свою шкуру. — Тише, Фрэн, тебе некого винить, - тревожно замурлыкал котик, прижимаясь сильнее к груди хозяйки. — Ты делала то, что нужно. — Ты делала то, что нужно. — Ты делала то, что нужно. — Ты делала то, что нужно. Время пришло в свои владения. Теперь же слёзы хлещут рекой, змеи линяют и розы растут вверх. Приходит время для раскаяния. — Я так виновата! Простите! Я делала то, что нужно! Я делала то, что нужно! Я делала то, что нужно! Джен: Наступило утро. Сонная Фрэн высунулась из своей комнаты, разбуженная бившим прямо в глаза солнечным светом. Заспанные глаза безразлично посмотрели на мир, и от прохладного ветерка, гулявшего по дому, по спине пробежалась ватага мурашек. — Юная леди! – это была мама, - Скажи мне, кто спит до полудню? Особенно в свой день рождения?! Потерев глаз, девочка резко повернулась в сторону мамы. Она была как всегда красива: живой блеск в глазах, уложенные в красивую причёску каштановые волосы, отглаженное платье с широкой длинной юбкой, начищенные домашние туфли и румянец на щеках. — А разве он сегодня? – спросила Фрэн. — Дорогая, ты на календарь смотрела? Обычно дети с нетерпением ждут своего дня рождения, кроме этой удивительной девочки, для которой каждый день был подобен празднику. Она видела в этом мире лишь красоту и гармонию. Весь мир для неё был праздником жизни. — А кто проснулся? – отозвался из-за обеденного стола папа, отодвинув в сторону свежую газету. Он встал из-за стола и поднял на руки любимую дочку. — Сегодня самый чудесный в году! – рассмеялся он и закрутил в объятьях девочку, которая тоже залилась звонким, как колокольчик, смехом, - С днем рождения, звёздочка моя! – мужчина расцеловал дочь и усадил на стул. Стол был уже накрыт: чайные чашки, румяные хрустящие тосты, яблочно-черничный мирок с карамелью и накрытая красной тряпочкой корзинка. — Дорогая, - начала мама, взяв любимого мужа за руку, - у нас есть для тебя подарок. — Мы заметили, что у тебя нет друзей, - наигранно грустно продолжил отец и пододвинул корзинку к девочке. Там явно что-то шевелилось и хотело выбраться на волю. Фрэн не терпелось увидеть, что же там находится. Это был котик. Черный, как глубокая ночь, с глазками-звёздочками и мягкими лапками-подушечками. Романтика: Счастливая, счастливая весенняя пора! Как не любить, не лелеять воспоминания о ней! Воспоминания эти освежают, возвышают души иверсианцев, включая доброго доктора Палонтраса, и служат для них источником лучших наслаждений. Налетавшись в чистом небе, он сядет где-нибудь в теньке, подобрав под себя когтистые мохнатые лапки. Только закончилось время обеда, но он уже давно выпил свою чашку молочка с нектаром, сон смыкает глаза, но доктор не двигается с места, сидит и слушает. И как тут не слушать? В парке, расположившемся около дворца Цветоножки, играла симфоническая музыка, её звуки такие лёгкие и мирные. Одни они говорят его сердцу так много! Но еще больше ласкают слух напевы и смех этой искрящейся добротой девочки – Фрэн. Отуманенными дремотой глазами Палонтрас смотрит на её лицо, и вдруг она сделалась совсем маленькой, маленькой – лицо не больше пуговки, но ему всё так же видно: видно, как она взглянула на него и как улыбалась. Ему нравится видеть её такой крошечной. Он прищуривает глаза ещё больше, и Фрэн совсем пропадает в размазанной пастельной картинке окружающего мира. — Вы сейчас заснёте, - над ухом звучит её сладкий голос, и её лёгкая рука касается его шелковистой шёрстки. — И ты ложись со мной, - отвечает ей Палонтрас сквозь свои грёзы, наполняющие его сон. Фрэн аккуратно присаживается подле него, кладёт голову на мохнатое брюхо и плотно закрывает глаза, поглаживая устроившегося у неё на коленках мистера Полночь. Флафф: Грейс Дагенхарт жила в уютном маленьком домике на Туманной улице и с самого раннего утра работала в своём садике. Ни у кого во всей округе не было такого хорошенького садика. Здесь росли азалии, турецкая гвоздика, алые и жёлтые розы, сладкий клементайн и кислый-кислый лимон, сиреневые крокусы, золотистые и пурпурные фиалки. Майорин и базилик, водосбор и сердечник, белая буквица и ирис, нарциссы и лютики цвели и распускались в своё время. Одни цветы сменялись другими, так что в саду всегда было красиво и замечательно пахло. На выходные к ней приезжала любимая племянница Фрэн, которая тоже любила работать в саду среди природной ароматной палитры. Девочка вырывала сорняки, котик игрался со снующими по садику насекомыми, а тётушка срезала сухие веточки и полола под кустарниками, создавая тем самым рукотворный Эдем вокруг маленького голубого домика. Здесь всегда пахло чем-то вкусным, радио играло только весёлые и мелодичные песни, а книги были настолько интересными, что можно было читать их, не отрываясь, целыми сутками. Фрэн искренне любила тётю Грейс и постоянно ей об этом говорила: — Тётя Грейс, ты настоящая фея! – смеялась девочка, обнимая стройную и красивую, как мамочка, женщину, - я тебя так люблю! — Я тебя тоже люблю, моя дорогая, - Грейс прижимала к себе девочку и гладила её голове, не отрывая полного нежности взгляда от неё.

Предупреждения

BDSM: —Плачь от того, что больно! – рвётся из его глотки звериный рык, - моли о пощаде! Ведь я твой господин! Склизкие щупальца проникают из тени тёмной комнаты в кровать Фрэн и связывают её по рукам и ногам. Девочка пытается вырваться, но делает ещё хуже – щупальца сжимаются на её кистях и лодыжках еще сильнее. Кажется, стопы и ладони начинают неметь. — Отпусти! Отпусти! – кричала она, - Мистер Полночь! Помоги! — Кот тебе не поможет, - рычал Ремор, кинув Фрэн на грудь тело кота, у которого была сломана шея, - кричи. — Мистер Полночь… - слезы покатились по щекам на волосы и подушку, - мистер Полночь… — Плачь. Дай насытиться твоими слезами, - Ремор взобрался на кровать и сел у ног девочки, глядя ей прямо в покрасневшие глаза, - дай насытиться твоей скорбью. Демон восседал у ног Фрэн. Он был невесом, но тяжелее всего было душе, куда забралась его едкая смердящая сущность, выедая всю веру в доброту. — Дай насытиться твоей невинностью, - он поднял руку над девочкой и полоснул ею по животу, метнув тушку мёртвого мистера Полночь на пол и распоров ночную рубашку и кожу. Из порезов полилось алое молоко. Ремор припал к этим ранам и начал слизывать потоки алого молока. Его шершавый длинный язык буквально сдирал верхний слой кожи с хрупкого посеревшего тела. — Почему ты молчишь?! – рычал он, - кричи! – демон упёрся когтем в плечо Фрэн и повёл его вниз к локтю, медленно-медленно прорезая кожу. Это было ужасно, это было постыдно, это было невыносимо больно. С ней игрались, как с мышкой, а потом её убьют и оставят тело на растерзание камалам. Твинцест: — Клара, - сквозь сон бормочет Мия, чувствуя, как шарят ловкие пальчики между малых половых губ, - что ты делаешь? — Мия, - выдыхает Клара, смотря в сонные глаза сестры, - только не презирай меня. Сиамские близнецы лежали в кровати, раздвинув ноги. Они изучали разделённое на всю жизнь тело. Они вместе пробовали запретный плод. — Мия, повернись, - улыбается Клара, вводя два пальца в влагалище. — Это неправильно, - сжимается Мия, но всё же поворачивается сестре, - но так приятно. Этот поцелуй похож на нечто мерзкое и сладкое – это микстура от кашля. Она вязкая и пахнет странно, но принимая её внутрь становится легче. Клара вкладывает свой язык ей в рот, а Мия посасывает его, зажимая губами. Клара начинает водить пальцами от входа во влагалище, до шейки таки туда-сюда, доставляя наслаждение, как своей сестре, так и себе. А Мия, взяв на себя инициативу, тоже опускает руку вниз и нащупывает маленькую железу, похожую на горошинку. Она начинает трогать его, придавливать и переваливать под кожей, доставляя не меньшее удовольствие. Движения их рук становятся всё быстрее, они достигают пика наслаждения, их похоть насыщается, и в порыве экстаза близнецы выгибаются на влажной и тёплой кровати. Ночную тишь одинокого островка в мирном море нарушает их разделённый на двоих стон. — Мы отвратительны, - тяжело дышит Мия, облизывая влажные пальцы. — Я знаю, за это мы и ненавидим друг друга, - подхватывает её Клара. — Но за это мне нет смысла тебя ненавидеть. Зоофилия: Удивительный танцор закончил выступление и поклонился рукоплещущей восторженной публике. — Браво! — Анкор! — Бис! Иверсианцы, собравшиеся в этот вечер в баре получили удовольствие, наблюдая за тем, как этот богомол, превосходно владея своим телом, отбивал ритм и вырисовывал руками танцевальные фигуры. Фрэн, сидевшая сегодня в первых рядах не менее восторженно хлопала в ладоши, провожая господина танцора за кулисы. «А в ней есть что-то» - хмыкнул себе под нос танцор и удалился, чтобы привести себя в порядок – сегодня выступлений больше не будет. Фрэн всё еще сидела за столиком вместе с котом, наслаждаясь развлекательной программой этого вечера. Сейчас на сцену вышла обворожительнейшая цикада с необычным голосом. Её крылья распахивались на высоких нотах, как хвост у павлина и преломляли идущий через себя свет ламп, разбрасывая радужные блики во все уголки бара. — Нравится Л’а Муэрэ? – Удивительный Танцор присел рядом с девочкой, поставив на стол свой бокал с напитком. — Она просто великолепна, - прошептала Фрэн, продолжая слушать то, как поёт цикада. — Ты не поверишь, но каких-то полгода назад она пела, как простуженный ламантин. — Представляю. — Интересно, как бы пел ламантин здоровый, - призадумался мистер Полночь, полакав из блюдечка сливок. Тут Л’а Муэрэ начала петь новую песню, похожую отчасти на танго и на блюз. — Потанцуем, красавица, - богомол протянул Фрэн руку и та, нехотя приняла её, но тут же вспомнила, что ей нужны были его туфли. Они кружились в этом странном ритме этой тёмной музыки. Фрэн даже представить не могла, что сможет танцевать подобное, или это ей помогал Удивительный Танцор? Девушка ощущала, как плавны его движения, и как она повторяет их вместе с ним. Какая же это была магия. Танец показался ей… сексуальным? Одним резким движением богомол повернул девочку и откинул её назад, нависнув над ней и закинув руку за голову. Фрэн тяжело дышала от удивления и веселья. Кажется, она сама начала двигаться без помощи партнёра. Песня близилась к концу, а Танцор направлял её к кладовке, находившейся за барной стойкой. — Скажи, красавица, а какие вы люди? – он прижал её к стене заставленного маленького помещения, смотря сверху вниз. — Какие мы? — Судя по тебе, красивые и удивительные, - богомол провёл клешней по мягкой щеке девочки, одна его нога встала между ног Фрэн, вторая поплыла вверх от колена к внутренней стороне бедра, задевая щетинками ткань колготок.