Играющие в темноте

Слеш: Леон и Освальд, разумеется, даже не подозревали, какую же они затеяли опасную игру… особенно Освальд. Он и понятия не имел о характере тех чувств, которых питал к коллеге и верному другу, которого чуть ли не считал самим господом богом. Но месье Кастильо не переставал беззаботно верить в то, что Гарисон просто самый преданный и заботливый товарищ и самый сильный человек во всём мире, пусть его ноги и были бездвижны из-за страшного инсульта. Но между тем общая цель позволяла им подолгу оставаться наедине и тешить тёплое постыдное чувство Освальда, склоняясь над старинными текстами, пришедшими из «Ультра-реальности». И в один из таких моментов Гаррисон не выдержал, точнее его ноги, а если быть еще более точным, то нога. — Аргх! Чёрт! – правую конечность схватила спастика в стальные холодные тиски, заставляя мышцы сокращаться, несмотря на усилия растянуть их. Нога его запрыгала и ударила пару раз коленом стол, с которого слетели кипы исписанной бумаги и образцы спинномозговой жидкости в пробирках. — Освальд! – Леон откатил друга от стола. Одолеваемый тянущей болью, Освальд не выдержал и всадил себе в бедро ручку. Спастика прошла. — Освальд?! Что ты сделал?! – возмущался Леон, осматривая товарища полным ужаса и непонимания взглядом. — Ах, Леон, ты не понимаешь, как это больно, - Гаррисон часто и глубоко дышал, смотря куда-то в угол. — Но стоит ли это того, чтобы причинять себе ещё большие страдания? – Кастильо присел на корточки рядом с другом и стал рассматривать застрявшую в ноге ручку. Он схватился за неё и выдернул, по ткани штанов расплывалось чернильно-кровавое пятно. Гаррисон этого не чувствовал, потому что разрушающийся спинной мозг в крестцовом отделе дал сбой, и чувствительность пропала много лет назад. — Погоди, я сейчас! – Кастильо достал из шкафчика сундучок с красным крестиком и выложил оттуда на стол перевязочные материалы, антисептик, корнцанг и ножницы. — И зачем тебе это? – равнодушно спросил Освальд. — Мне не нужно, чтобы ты загаживал пол кровью, - он вытащил корнцангом из бумажного пакета марлевый шарик и уже был готов обрабатывать прокол, но потом что-то кликнуло в его голове, и пришлось отложить инструмент, - Освальд? — Что? – товарищ посмотрел на Леона. — Мне нужно снять твои штаны. И тут Гаррисон покраснел, как рак, сердце его быстро забилось, и давление резко подскочило. — Давай, я тебе помогу, - Леон положил руки друга к себе на спину и поднял его вверх, приспустив штаны на бёдра, - вот, всё нормально. Гаррисону не пристало сиять подштанниками перед людьми, особенно перед Леоном. Он наблюдал, как тот сосредоточенно обрабатывает прокол на волосатом бедре и давно забытый импульс стал поступать в довольно интересное место. Освальд не знал куда деться в подобной ситуации, ему было страшно от того, что Леон его возненавидит за подобную реакцию на приближенную к его сжимавшейся от возбуждения мошонке голову. — Лео.. - Освальд стыдливо отвёл взгляд от доктора Кастильо, зажав зубами кости на сложенной в кулак руке, - дальше я сам, прекрати. Леон вопросительно посмотрел на Гаррисона и выпрямился, приблизившись так близко к бородатому лицу, что можно было почувствовать тёплое дыхание. — Ты думаешь, что я настолько поглощён работой, что ничего не вижу? - он отодвинул хлопковую ткань, и обнажил возбуждённый член, чья головка была скрыта сложившейся в складки крайней плотью. — Прекрати! Что ты себе позволяешь?! - Освальд попытался откатиться назад, но колёса стояли на тормозах. — И как давно ты лелеешь мысль возлюбить мой зад? Гаррисон нервно сглотнул, он чувствовал себя ребёнком, который сильно нашкодил, но в этот раз проступок был куда более серьёзным - пойти против природы вещей и возлюбить мужчину. Он смешивал себя с грязью. — Я просто отвратителен! - взвыл Освальд и закрыл руками лицо. — Прекрати себя жалеть, Освальд, - холодно выдохнул Леон и поцеловал его в губы. Видимо, для Кастильо уже не существовало таких понятий, как плохой и хороший, нормальный и девиантный. Он сжалился над другом и позволил излиться тому, что он долго и тщательно скрывал в глубинах своей души. Путешествия по реальностям окончательно изменили все существующие в его голове модели понимания и поведения. Леон чуть пригнулся и подогнул колени, не разрывая связи губ, рука его дотронулась до возбуждённого полового члена в области спинки, его пальцы скользнули к мошонке и сжали её, потом разжали, он охватил ладонью тело детородного органа и начал двигать ею вверх-вниз, доставляя другу небывалое удовольствие... и страдания. Юмор: Сидя за кружечкой кофе в сестринской и слушая довольно "занимательную" историю одной из средних медицинских работниц, Марсель подумал: «Судя по манере речи, у нее одна извилина на всю голову… и то пунктирной линией».

***

— Фрэн спит, - спокойно выдохнул мистер Полночь, зайдя в рубку машиниста. — Я бы тоже поспал, да вот только уронить голову не на что, а впрочем- Итворд уронил голову на велосипедный руль и стал качаться в таком неудобном положении.

***

— У Фрэн, кажется, голова от тяжести знаний упала, - усмехнулся учитель, глядя на сладко спящую на парте спящую девочку, - Мисс Лиделл, подержите ей её за уши.

***

После телефонного звонка собравшись забирать заказ из аптеки и пройдя мимо охраны, постовой медсестре Гледис бросилась в глаза картина, на которой был изображён громко храпевший охранник, откинувший голову и укрытый газетой. Войдя в столовую она обратилась к палатной медсестре: — Разбуди охранника, Марджи, только нежно, а то он слюнями поперхнётся.

***

— Я вот думаю, почему у женщин Средней Азии, Индонезии и Гаити такие большие глаза, - думал доктор Дирн, оставляя ключ у секретаря. — Потому что они с самого рождения ждут обрезания? - женщина подняла на него неоднозначный взгляд и продолжила составлять отсчёт.

***

— Дорогой, почему твои носки валяются на полу? - спросила Люсия. — Они не валяются, а дополняют общую композицию, - ответил Мартин, перечитывая и выявляя недостатки статьи. Философия: Мир, являющийся нам в представлениях, выступает в форме, зависящей от познающей способности субъекта. Поэтому и не удивительно то, как маленькая девочка, которую распирает от любопытства, пытается познать всё, что составляют все те миры, через которые она путешествует. Она начинает понимать, что все эти реальности представляют собой ни что иное как градацию. Здесь космос переходит в хаос и наоборот, а это происходит во времени. Она путешествовала во времени, а время, как многим известно, есть одна из основных форм существования материи, время выражает последовательность существования сменяющих друг друга объектов. — Но если так, то и на моё место придёт кто-то другой? – спрашивает Фрэн, расстроенно глядя по сторонам. — Непременно, - отвечает ей Мабука, - но не стоит грустить по этому поводу, дитя, - на то место придёшь снова ты, только ты будешь совсем другой, что будет сложно признать в тебе былую девочку, стремившуюся узнать правду. Злобный автор: — Добрый день! Я очень рада, что вы откликнулись на мою просьбу прийти и обсудить сценарий, который я написала для следующих серий! — Всегда рады, Ла! – на диване сидела голубоглазая девочка с щербинкой между резцов, рядом с ней на стопке бумаг, которые были сценарием к сериалу, дремал чёрный кот. — Отлично! И как вам он? – в центре комнаты за письменным столом сидела женщина, на плечах у неё висел белый халат, а около локтя валялся измятый колпак. — Он слишком мрачный! – поднял лапу развалившийся на спинке дивана аксолотль. — Слишком серьёзный! – пожала плечами голубоглазая девочка. — Там просто куча извращений! – скрестил руки закутанный в чёрную мантию демон с козлиной рожей, - мне это нравится! — Понятно, - женщина сузила губы и сложила ладони в замок перед собой, - Итворд, а ты что молчишь? Твоё мнение мне интересно в первую очередь. — Я даже не знаю, что сказать, Ла, но я хотел бы спросить у тебя кое-что. — Слушаю? — Ты опять подсела на свой коктейль медикаментозный?! – скелет твёрдо стукнул по кофейному столику. — Да! – откликнулась Фрэн – и меня одна сцена смутила. — Смущающих сцен там много. Какая тебя интересует? — Та самая! В середине! На которой написано NC-17! — Ах! – Ла всплеснула руками, - ты по этому поводу не беспокойся! Там у тебя другая возрастная группа, поэтому не страшно. — Так что же с тобой? – напряжённо цедил сквозь зубы мертвец. — Ничего я не пью, - заключила сценарист/режиссёр, - просто в кардиоцентре у меня было много времени, чтобы всё обдумать как следует. — Ах вот оно что, - скривился Итворд, - я буду участвовать в этом балагане, если у меня будет более стойкий характер. — Всё будет, друг мой, всё! — А мне хоть что-нибудь перепадёт? – прокашлялся Ремор. — И тебе перепадёт! Ты сценарий читал? — Ох, мистер Полночь, я чую неладное, - шепнула коту девочка. Стёб: О! Кот! Ты, я так погляжу, уже в таком юном возрасте начинаешь готовиться к бездетной старости?

***

— Мия? — М? — Ты спишь? — Уже нет, Клара, - раздражённо зевнула девушка, растирая подушечками пальцев заспанные глаза. — Мне, кажется, что к нам в дом проникли. — Что ты мелешь? — Слушай! Я не вру! Внизу раздался странный скрип и шелест одежды. — Может, это он? Давай его схватим! — А если нет? – поднимаясь с кровати и взяв с прикроватного столика халат, спросила Мия. — Тогда он станет нам помогать в наших ритуалах, - хитро сощурилась Клара. — Хоть в этот раз какая-то дельная мысль. Они надели халат, взяли со стола тяжёлый подсвечник и тихо спустились вниз – в гостиной никого не было, на кухне тоже. — Дура! – рыкнула сестра на вторую и больно ткнула её подсвечником. — Но мне было страшно! – досадливо хмыкнула девушка, потирая пострадавшее место. Но их беседу прервало пение. Голос принадлежал мужчине. Он к чему-то призывал. — Приди и уверуй в меня, я – твой Ангел. — Это в спальне! Клара и Мия, путаясь в ногах, побежали на верх и увидели, что в сколотом по углам напольном зеркале стоял кто-то окутанный в чёрную мантию. — Я твой Ангел Музыки, - пел человек. — Простите! – за его спиной показался Итворд – причина всех несчастий и беспокойных мыслей, - вы, кажется, зеркалом ошиблись. — Не может быть! – возмутился человек с кинув капюшон и оголив свою безобразную голову, - Париж, Опера Гарнье, третий этаж, гримёрная номер семь Кристины Даэ? — Мир мятежных душ, дом номер один, второй этаж, первая спальня Клары и Мии Бухальмет, Эрик, - выдохнул скелет, - Не в первый раз путаешь. — Ах, маленькая лживая Далила опять решила меня обхитрить! – заворчал человек. — Стареешь, приятель. Пора бы уже перестать бегать за хористками с посредственным сопрано. — Тебя никто не спрашивал, Итворд! Занимайся своими делами! Наблюдая за этой сценой, Клара и Мия решили окончательно разбить зеркало, чтобы их последние нервные клетки не погибли.