Да здравствует игра

Утро преподнесло Шизуо немало сюрпризов. Изае – еще больше. Квартиру Эрики навестил Том, а за ним стали подтягиваться и другие, в том числе Кадота, Уолкер и Тогуса. Карисава была в восторге, а потому суетилась, наверное, больше всех, пребывая в своих фантазиях, ведомых лишь ей. Пока Орихара пытался понять, что происходит, бармен смущенно махал руками, не ожидая, что все решат устроить что-то подобное. – Вы же можете попасть в неприятности, Том-сан! – нахмурился Шизуо. – Но такое только раз в году, Шизуо, – виновато улыбнулся Танака. – Как-нибудь переживу. – Мы же не могли не поздравить самого сильного человека в Икебукуро, – заметил Кадота, сервируя стол вместе с Карисавой. – Да это… – начал Хейваджима и неловко коснулся рукой затылка. – С днем Рождения, семпай, – произнесла Ворона, протягивая ему пачку сигарет, на которой Изая заметил выведенное красным цветом название "Spirit". Такие он не раз видел у Шизуо и даже не знал, на что ему злиться в первую очередь: на то, что Ворона подарила бармену еще одну пачку никотина, ведь дышать им будет не она; на то, что она такая наблюдательная, или просто на сам факт ее присутствия. Шизуо же, похоже, был даже приятно удивлен, подарок принимая. Во всей квартире царила атмосфера суетливого уюта, а голосов с каждым часом становилось больше. Казалось, Хейваджима даже забыл об Изае, окруженный и смущенный таким вниманием. Орихара припомнил свой день Рождения. Точнее, припоминать было нечего. Никто про него и не вспомнил. Изая сделал вид, что ничего не случилось. Он убедил себя, что знание окружающих об этом маленьком празднике принесло бы ему удовольствие, вот и всё. Но сейчас информатор чувствовал, что ему становится нехорошо. Этот галдеж и радостные вопли вызывали легкую тошноту, а наблюдения за тем, как Хейваджима становится центром внимания, – тяжелое раздражение. Нет, Изая знал, что это не раздражение, но не хотел признавать. И он решил испортить настроение всем присутствующим, тем самым повысив свое. Орихара очень хотел увидеть злость на лице бармена, а потому теперь раздумывал, как это сделать. – Эй, Шизу-тян, – протянул он нарочито небрежно, и Шизуо слегка помрачнел, вспоминая о существовании информатора. – Мне интересно узнать, почему про тебя вспоминают лишь в это время. Это что-то вроде жертвоприношения, чтобы задобрить кого-то вроде тебя? – Точно! Это жертвоприношение торта, – поддакнул Уолкер, хихикающий на пару с Эрикой. – Да, да! – вторила ему девушка. – Но я бы не отказалась от жертвоприношения в стиле "Лучшей в мире первой любви"! – яро зашептала она. – Почему я не смотрел это аниме?! – оживился парень. Знал бы он. Хейваджима только хотел разозлиться, но тут же смягчился и хмыкнул. – Ответ отрицательный, – заметила Ворона. – О семпае вспоминают всегда, потому что о нем невозможно не вспомнить. Но в этот день о нем вспоминают больше всего. – Даже не знаю, хорошо это или плохо, – посмотрел в сторону Шизуо, пытаясь скрыть неловкость. Первый провал, но Изая не отчаялся. Все только начали усаживаться за стол, как в прихожей послышался звонок. После небольшой паузы в комнату вошел Касука, и Хейваджима мигом вскочил, растерянный и смущенный. – Касука! Что ты здесь… Орихара кисло проследил за тем, как брат бармена подходит к нему, чтобы поздравить. Похоже не только для Шизуо это был праздник. Эрика просто падала в обморок от восторга. А если бы сюда пришла еще и Рури, упал бы уже ее ярый фанат Тогуса. Хаджирибе, увы, была на концерте и не смогла составить компанию Касуке, но и этого было достаточно. Изая лишь порадовался, что сюда не пришли его сестры, иначе он бы точно выбрал смерть через повешение. – А может, вы расскажете, как росли вместе? Или как учились? А может, как вы одобрили половинку своего брата? – забросала Карисава вопросами… кого-то из двух. Шизуо и Касука молча переглянулись. По идее – последнего, но от Эрики всего можно было ожидать. – Да, это очень интересная тема! – поддержал ее Изая. Кадота подозревал недоброе, а потому слегка напрягся. – Расскажите, как росли вместе. Уверен, все сгорают от нетерпения знать ваши самые яркие воспоминания о том холодильнике! – Каком холодильнике? – удивился Уолкер. На пару секунд обстановка в комнате резко накалилась. Хейваджима сжал зубы, зная, что Орихара намекает на тот инцидент с йогуртом, когда он чуть не убил брата. Лицо Касуки осталось непроницаемым. Ворона приготовилась бросить нож Изае в голову. Кадота напрягся еще сильнее, чувствуя, что сейчас начнется непоправимое и день будет испорчен. Тогуса просто ощущал резкую смену атмосферы и поежился, а Том уже думал над планом успокоения Шизуо. Однако ничего из худших финалов не случилось благодаря королеве срывов информаторских планов. Карисаве Эрике. – О том, возле которого брат Шизу-тяна застукал его в объятиях Изаи! – горячо затараторила она. – "Шизу-тяна"?! – разозленно уточнил Шизуо, разрываясь между этой злостью и той, что с объятиями, но Эрику уже понесло. – Они так страстно целовались, что даже не заметили Касуку, который просто хотел пообедать! Это был всепоглощающий чувственный поцелуй! Я всегда знала, что за этой ненавистью скрывается настоящее чувство любви! А затем… затем… – Хватит придумывать яой! – попытался заткнуть ее Уолкер, и в итоге они с Кадотой навалились на девушку, запихивая в нее сашими. – Откуда она это знает, брат? – спросил Касука бармена, что только увеличило градус неадекватности. – Я же говорила! – замычала Карисава, проглатывая рыбные кусочки. – Я знала! – Не было этого!! – ударил кулаком по столу Шизуо. – Настоящий семе! – восхитилась Эрика, и Хейваджима не придумал, как реагировать на то, чего он не понял. Судя по смыслу, она ему, вроде как, комплимент сделала, а потому бармен успокоился. Изае стало плохо, и он ушел в ванную, отказываясь даже представлять то, что рисовало воображение Эрики. Ее реплики только всё портили. – Омерзительно, – вымолвил он, отдышавшись, и сел на бортик ванной, доставая телефон. Информатор звонил Шинре. После первого же гудка трубку сняли. – О, Изая! – послышались радостные нотки Кишитани. – Впервые ты так рад меня слышать, Шинра, – заметил Орихара с довольной ухмылкой. – Селти все еще ухаживает за тобой? – Милая Селти каждый день ухаживает за мной, – мечтательно протянул доктор. – Я пока не могу долго ходить, но вообще-то должен был бы сказать тебе спасибо. Хотя за синяк на лице не очень благодарен. – Тем не менее, именно я спас тебя при обрушении, Шинра, – заявил информатор, расцветая от самодовольства. – Ну так а кто тебе антидоты делать будет? – уточнил Кишитани уже угрюмо, и Изая не смог не рассмеяться. – Ты весьма проницателен, знаешь ли! Но тем не менее, я это сделал ради тебя. Хотя тоже мог погибнуть. – Ну, вообще потом меня спас прекрасный ангел, назвавшийся Селти, ну да ладно, – решил Шинра. – Не буду отрицать очевидного, ведь это сподвигло Селти ухаживать за мной. Но отложим это! Сегодня же у Шизуо-куна день Рождения! Жаль, я не могу прийти. Передай-ка ему трубку, Изая. Хочу поздравить этот чудесный образец… – Кишитани отстранил телефон от уха, услышав гудки. – Алло? – недоуменно заморгал он. Изая убрал мобильный, сдержанно молча. Когда он вошел обратно, то понял, что атмосфера в квартире стала еще более веселой. Эрика толкала Кадоту познакомиться с Касукой, пока последний расспрашивал Ворону о рабочих буднях своего брата. Кажется, они нашли общий язык. А тем временем на телефон Шизуо позвонил Шинра. Селти не могла оставить доктора, но тоже поздравила бармена через Кишитани. Даже невооруженным глазом можно было заметить, что Хейваджима смущен таким вниманием. Изаю это только разозлило. – А-а, как скучно! Я ухожу работать, – театрально доложил Орихара, направляясь в другую комнату. – Куда же ты, Изая? – оживилась Эрика, не давая ему уйти. – Не будь таким эгоистом! – шутливо пожурила она парня. Информатор, что удивительно, воздержался от ответа, так как считал эгоистами всех присутствующих. Ведь его не просто не поздравляли: про него все забыли. Даже Шинра, которому Изая так настойчиво напоминал, что его день Рождения четвертого мая, все равно умудрился забыть, а вот двадцать восьмое января Кишитани помнил. А с другой стороны, что особенного в дне Рождении? Орихара пытался убедить себя, что это детский праздник и всё это глупости, но с каждым годом ему казалось, что он врет сам себе. Смысл был уже не в том, сколько подарков тебе подарят, а в том, сколько человек про тебя вспомнят. Хотя Изая не мог сказать, что его праздник хоть когда-то проходил так, как нужно. Из всех подарков он помнил только торт матери когда-то очень давно, да и то переслащённый. Это было уже дело принципа и гордости. Орихара не мог поверить, что кого-то вроде Шизуо вот так поздравляют. Столько внимания и всё одному человеку! "Он не человек. Он животное", – мысленно процедил брюнет, все же сев обратно и сжимая пальцы на скатерти. А остальные были бы рады, если бы Изая ушел. "Ха-ха… Прямо как пес, которому уделяют повышенное внимание", – слабо усмехнулся Орихара, поглядывая на Шизуо, который за всеми разговорами просто не имел времени вспомнить о существовании информатора. И именно в эти моменты Изая чувствовал особенно острую зависть. Просто не хотел признавать ее. Зачем ему вообще завидовать такому? Нет, дело было не в дне Рождении. Дело было в уделяемом внимании и друзьях. "Почему у него столько друзей с его взрывным характером?! Почему они сейчас…" – Орихара цыкнул, сжав зубы. Он уже не мог скрывать от себя свои же эмоции. Да, тогда, на складе, Изая думал, что ошибался в Шизуо, но теперь взял слова, точнее, мысли, назад. "Как же я тебя все-таки ненавижу…" Кадота даже озадачился. В то время как остальные уже расслабились и болтали обо всем на свете, он изредка бросал взгляды на информатора. И тот был молчалив и тих, уйдя куда-то в свои мысли. Кёхэй не мог понять, что на уме у Изаи. Задумал ли он что-то? Парень решил оставить эти мысли – это все-таки праздник. Наверное, Орихара просто решил игнорировать всех вокруг. Кадота, впрочем, никогда Изаю таким не видел. Информатор наоборот старался быть всегда в центре событий, тем не менее оставаясь в стороне. – Наверняка думает о своей любви к Шизу-тяну, – шепнула ему Эрика, и Кадота резко замахал руками, не желая это слушать. Время клонилось к вечеру, приближая к самому важному и долгожданному событию. Изае даже пришлось оторваться от молчаливого наблюдения – он уже не пытался что-то вставить, рискуя так нарваться на двусмысленную реплику Карисавы. Том и Кадота внесли в комнату торт, и та тут же взорвалась радостными восклицаниями и активным шевелением. Когда предмет оживления опустился на стол, все замерли, смотря на Хейваджиму. Они ожидали, пока тот загадает желание. Эрика и Уолкер активно улюлюкали и пели "С днем Рожденья тебя!" на западный манер. Вскоре к ним присоединились и все остальные. Изае даже пришла в голову мысль запустить флик-лезвие Шизуо прямо в лоб, но в последний момент он этого не сделал. Одно неприятное событие не могло перечеркнуть все дальнейшие планы. В итоге всем было хорошо, и, судя по всему, никто даже не думал уходить. Орихаре, однако, удалось сбежать в другую комнату под всеобщее оживление. Он тут же достал ноутбук и стал демонстративно на нем работать. Надо было отвлечься. "Как обычно, над планами думаю только я, – хмыкнул Изая. – А хотя кому еще над ними думать?? – прыснул он. – У Шизу-тяна не хватит на такое мозгов!" – И тут же тихо зарычал, чтобы никто не слышал. Не стоит об этом думать. Орихара не мог позволить себе распуститься лишь из-за этого события, которое настолько выбило его из колеи. Прежде всего, нужно восстановить то, что он помнит. Затем подумать над стратегией, как бы припереть Касане.

***

Вечеринка же не утихала до ночи. Когда казалось, что всех уже разморило, через час бодрые голоса вновь возрождались. Но был в этом и плюс: Изая уже не видел иронии в том, что Шинра не пригласил его на ту набэ-вечеринку. Если такое творилось в доме Кишитани, информатор был рад, что туда не попал. Орихара повалился на кровать, приложив руку к голове. "Когда же они успокоятся?" – с досадой вопросил он. Через два часа все, наконец, начали расходиться, поздравляя Шизуо повторно. Том пожелал разрешения проблемы и тоже ушел, пообещав, что прикроет его в агентстве от увольнения. Хейваджима зашел в комнату и фыркнул, заметив, что Изая уже отвернулся и давно спит. По крайней мере, сегодня на ночь никаких острословий не будет. Бармен тоже лег, думая, что это лучший день в его жизни с того момента, как Орихара ввязал его в свои дела. На самом деле информатор не спал. Он был все еще зол. И обижен, хоть никогда не признал бы этого. И ему страшно хотелось отомстить. – Ну как тебе праздничек, Шизу-тян? – поинтересовался Изая ехидно, и Шизуо едва заметно вздрогнул, тут же помрачнев. Не спит все-таки. – Я даже забыл, что ты существуешь, блоха, – ответил он сухо. – Ах, как жаль! Ты сравниваешь меня с блохой, когда сам – дворовый пес. Это ли не ирония? – полюбопытствовал Орихара, извиняюще улыбнувшись и скосив взгляд назад, а затем сел, крутя в руках флик-лезвие. – Я отдал тебе третий долг из шести. Шизу-тян, – прибавил он лукаво. – Когда это ты его отдал?! – сжал зубы Хейваджима, оборачиваясь. – Я был тих и ненавязчив весь день, – справедливо заметил информатор. – Хотя мог бы подпортить его, – ухмыльнулся брюнет. – Ты и пытался, лжец чертов, – прорычал Шизуо. – Думаешь, я настолько идиот, чтобы этого не заметить?! Но затем ты сдался! – Сдался лишь оттого, что возвращал долг, – флегматично отсек Изая, и бармен зарычал, вынужденный с этим смириться. – Ты только и умеешь, что гадить, – рыкнул он. – Не будь этого долга, ты бы и дальше продолжил, сволочь! Или дело не в этом? – Орихара скептически улыбнулся. – Я говорил, что только я решу, когда ты мне долги возвращаешь. И в этот раз тоже. Может, мне спросить у тебя за счет четвертого долга о настоящей причине, а, Изая?! – подался вперед Шизуо, и информатор отклонился. – А может мне сделать тебе подарок, чтобы ты отвязался, а, Шизу-тян? – прыснул Изая и прищурился, молниеносным движением поранив бармену щеку. Глаза Хейваджимы тут же налились кровью. – Ах ты-ы-ы… – прорычал он, схватив Орихару за плечи. Изая ухмыльнулся и отвел руку, собираясь пырнуть, но Шизуо вовремя схватил ее. – Как бы мне омрачить твое настроение? – наигранно задумался информатор, выхватывая из кармана еще один нож, но Хейваджима уже вывернул ему одну руку и едва успел перехватить вторую. – Я знал, что ты не удержишься, ублюдок, – осклабился бармен, отшвыривая оружие в сторону, и схватил Изаю за кофту, но тот вытащил и третье флик-лезвие. – Угомонись, мразина! – рявкнул Шизуо, уже выходя из себя, и от злости стукнул его лоб своим. Это и правда помогло. Орихара зажмурился, но нож из руки выпустил и начал понемногу отходить. – Ну и что это было, а-а?! Изая!! – взорвался бармен, встряхнув его за всю ту же кофту. Информатор немного обмяк и опустил плечи, когда Шизуо чуть отстранился. Последний даже усомнился, а не слишком ли сильно он ударил. Хейваджима слышал, как глубоко дышал Изая, и фыркнул. – Не придуривайся. Я тебя почти не ударил. – Это ты… так называешь? – поднял на него взгляд Орихара со мстительной едкой улыбкой, которой бармен раньше не видел. – На всякое действие есть противодействие, Шизу-тян. На всякий праздник – своя печаль. Как же мне хочется, чтобы ты сейчас умер! Жаль, возможности нет. Как же мне заставить тебя быть более несчастным? – Что ты такое несешь, ублюдок?! – рявкнул Шизуо, сжав его кофту. – Что бы ты ни задумал, ты об этом пожалеешь, потому что я сломаю тебе что-то после, ты, блоха! – О, ну конечно! – ухмыльнулся информатор еще шире и скрипнул зубами. Кажется, его настроение начинало скатываться вниз еще быстрее. – Но физическое повреждение не так страшно, как психологическое. Точно, знаю! Я всего лишь отдам тебе свой подарок, да так, что тебе захочется умереть! – пропел Изая и приблизился к Хейваджиме. – Что это ты… – начал Шизуо и расширил глаза, когда лицо брюнета оказалось слишком близко. Орихара приоткрыл губы, намереваясь совершить самый мерзкий подарок из всех, когда-либо адресованных бармену, приблизившись уже вплотную и пользуясь замешательством Хейваджимы. Но затем сжал зубы, ощущая, что не может это сделать, и отстранился, закрыв рот ладонью. Изая чувствовал себя просто идиотом и слабаком в этот миг, чувствовал обиду, стыд и легкое головокружение. Он был уверен, что сделает это, только чтобы испортить не просто этот день бармену, но и дальнейший, и последующие. Шизуо опешил, осознавая, что Изая собирался сделать, и вспыхнул от злости, порываясь схватить его и выбросить в окно, но почему-то не мог двинуться. Его руки дрожали, но парень не мог заставить себя что-то сделать. – Какого черта ты собирался сделать что-то подобное? – спросил бармен сквозь зубы. – Ты даже на такое был готов, а, Изая?! Почему?! Почему, а?! Ты… ты почти!.. Какого черта?! Так тебе… парни нравятся, что ли? – уже как-то через силу уточнил Шизуо, сглотнув. Он правда не хотел знать ответа на последний вопрос – само вырвалось. – Ч… Чего?.. – вымученно улыбнулся Орихара, которого едва заметно трясло. – Ты и правда дурак, Шизу-тян. Просто мне не понравилось, что твое настроение выше, чем мое, так что я решил немного их выровнять. – Что выровнять? – не понял Хейваджима, растерянный и возмущенный. – Настроения, – неуверенно пояснил Изая, готовый заползти под кровать от стыда. – Это была глупая идея – признаю! А теперь забудем об этом. Если бы мне "нравились парни", – язвительно передразнил он Шизуо, – я бы это сделал, тебе так не кажется? Ох, я отдал тебе уже четвертый долг из шести! Выходит, вопреки твоему мнению, я – хороший человек! – В каком месте, сволочь? – ошеломленно поинтересовался бармен, выдыхая. А затем отвернулся, накрываясь одеялом. – Я правда не хочу знать, что это было. И предпочел бы ЗАБЫТЬ. Навсегда. Но никаких четвертых долгов ты не отдал. Хотя бы умеешь остановиться, когда надо, - фыркнул Хейваджима и скривился, когда задумался над тем, что было бы, если бы Изая действительно это сделал. Орихара молча и с чувством безысходности отвернулся, так же молча ложась. Еще никогда он не ощущал такого позора, как сейчас. А если бы он смог? Теперь Изая был уверен, что отреагировал бы так же, даже если бы смог. Он покраснел, закрыв лицо руками и чувствуя себя еще ужаснее, чем раньше. "Да о чем я только думал?! Как я вообще мог быть таким самоуверенным? Нет, я думал, что достаточно… что готов сделать всё ради…" – Информатор уныло вздохнул. Конечно, он тоже был человеком, а это предполагало свои слабости. Не все планы будут идти так, как надо. Особенно планы, основанные на эмоциях. И Изая это знал. Знал и все равно попытался. Вопрос был в том, почему он не смог это сделать. Похоже, чувство обиды было слабее, чем… стыд? Моральные принципы? Чем что? Почему нет? Он не знал ответа. Единственной довольной из обитателей квартиры под конец дня осталась Эрика. Она лежала на татами, просматривая получившиеся фотографии. Спор Шизуо с Изаей был ей очень даже слышен. "Почти-и! Почти-и! Я знала, что тут что-то нечисто", – думалось Карисаве, пока чувство усталости не взяло верх. Когда рядом находились бармен и информатор, эмоции всегда были на высоте. Иначе и быть не могло.