Рыжая

— Ася, просыпайся. Девушка вздрогнула от прикосновения и открыла глаза. Они так долго ехали по дороге, по сторонам от которой все время были видны бескрайние поля, лишь изредка прерываемые небольшими островками с деревьями, что вся эта монотонность потихоньку склеила девушке веки. Сон был нервный, рваный, с непонятными картинками: Марселька, авария, Артем — все смешалось в одно непонятное размытое пятно. Антонина Станиславовна, все в том же костюме, с той же шишкой на голове, сидела напротив и всматривалась в Асю. — Ты кричала во сне. Кошмар? Ася лишь кивнула головой в ответ. Отвернувшись к окну, она увидела, что они уже едут по улицам какого-то городка. Ася смутно припоминала, что соцработник что-то рассказывала про город, в котором находится детдом, но никак не могла вспомнить его названия. Девушка провела всего две недели в приюте, перед тем, как пришло распределение на её имя, но это время было словно в тумане. Приют был чистым и светлым. И, в какой-то степени, даже уютным. История Аси быстро разлетелась среди воспитанников, поэтому её никто не трогал. Девушка целыми днями просто лежала в комнате на кровати, иногда она плакала, но чаще просто смотрела пустым взглядом в потолок. Перед тем как Ася вышла с вещами к соцработнику, она бросила беглый взгляд в зеркало, отмечая про себя, насколько хуже стала выглядеть: некогда пышные формы, словно растаяли, кожа стала бледной, под глазами пролегли темные круги. Казалось, что даже некогда яркие, огненно-рыжие волосы померкли, потеряли свой цвет. Уже в машине, когда Ася уснула, облокотившись об окно, Антонина Станиславовна заметила седую прядь в волосах девушки. Она с горечью покачала головой, понимая, что совсем не сладкая жизнь ожидает девушку в детдоме. *** Ася вышла из машины и осмотрелась. Двор был чем-то схож с площадками детских садов. Качели, горки, пара песочниц. Сам детдом представлял собой два двухэтажных здания, стоящих напротив друг друга и соединенных между собой одноэтажным. Во многих окнах были видны лица, с интересом рассматривающие новенькую. Навстречу приехавшим вышел мужчина, на вид лет тридцати пяти-сорока. Полный, с «пивным» животом. Легкая залысина, прикрытая волосами, зачесанными набок. Маленькие глаза, теряющиеся на одутловатом лице, быстро бегают, не останавливаясь ни на чем. Он долго тряс руку Антонине Станиславовне, уверяя, что «несказанно рад встрече». Соцработник позвала Асю. Девушка нехотя подошла. — Познакомься. Директор детдома, Вадим Федорович. — Здравствуй, Асечка, — слишком слащаво, нараспев проговорил мужчина, отчего девушка поморщилась. Следом за директором вышла высокая, худощавая женщина. — Я Мария Петровна, — строгий взгляд карих глаз, словно прожигал девушку. — Воспитатель женского корпуса. Бери свои вещи. Пойдем, я тебе все покажу. Ася неуверенно глянула на соцработника, ранее казавшаяся строгой и сухой, женщина теперь стала в глазах девушки самым добрым в мире человеком. С ней совершенно не хотелось расставаться. Она была словно нитью, соединяющей прошлую и настоящую жизни. — Иди, Ася, — мягко улыбнулась женщина. — Когда мы все оформим, я обязательно загляну к тебе, чтобы узнать, как ты устроилась. Мария Петровна вела девушку по многочисленным, запутанным коридорам, бросая на ходу дежурные фразы: — Там младшая группа, там старшая. Игровая. Слева мужской корпус, справа женский. В комнатах поддерживать порядок. С соседками не драться, не ругаться. С взрослыми быть вежливой. Подъем в семь. Отбой в десять, — и ещё много различных правил, которые в итоге слились в сплошной монотонный гул. Они остановились напротив одной комнаты. — Здесь будешь теперь жить. Мария Петровна толкнула дверь, пропуская Асю вперед. Комната была большой, просторной. В центре стоял стол-книжка. Рядом с дверью длинный шкаф. Вдоль стен шесть кроватей с тумбочками. Женщина показала Асе на одну из кроватей. — Это твоя кровать. Постельное белье получишь у завхоза, — она открыла дверцы шкафа и указала на свободное отделение. — Здесь разложишь вещи. *** Поздно ночью, лежа в кровати и смотря в окно на ночное небо, Ася удивилась собственным мыслям. Сегодня она не вспоминала родителей. Перед глазами стояло лицо соцработника с грустными глазами. И слышались её слова: — Ася, ты держись. Будь сильной. Не позволяй обижать себя… Прощай. Девушка посмотрела на спящих соседок по комнате. Нормальные девушки. Не грубые, не злые. Одногодки Аси. Правда, они практически не разговаривали с Асей, так только, спросили, почему она попала в детдом. *** Утром, зайдя в столовую, Ася очень удивилась тому, что в помещении очень мало детей. Человек пятнадцать, может двадцать. Заметив её растерянный взгляд, одна из соседок по комнате сказала: — Большинство в летнем лагере, но скоро уже приедут. Потом вторая партия отправится. Ася лишь кивнула в ответ. *** Жаркий месяц подходил к концу. Девушка постепенно вливалась в детдомовскую жизнь. Она помогала младшим. Прилежно следовала всем правилам. Дежурила по комнате и в столовой. Работала в огороде, который оказался на задворках. Но при всем этом, Ася оставалась тихой и замкнутой. Ни с кем не общалась. Друзей не заводила. А по ночам соседки по комнате могли слышать, как девушка плачет, пряча всхлипы, утыкаясь в подушку. *** Ранним утром, в последний день второго летнего месяца, Ася пришла в столовую пораньше. По расписанию было её дежурство. Девушка уже расставила салфетки по столам, нарезанный хлеб. И начала разносить стаканы с какао. Столовая постепенно начала наполняться детьми. Ася подошла к последнему столику, с подносом в руках, уставленным полными стаканами. За столиком сидело пятеро парней, которых раньше она не видела. В голове промелькнула догадка, что это одни из тех, кто уезжал в лагерь. — А у нас тут новенькая? Ася подняла голову и встретилась с холодными, черными глазами. Напротив нее сидел парень. С шрамом, идущим от брови, по щеке, и заканчивающимся возле уголка губ. От него веяло холодом. Черные глаза рассматривали с интересом, а шрам вызывал отвращение. Ася попыталась быстрее отойти, но её грубо остановили, схватив за руку. — Стопе, бебик. Я с тобой еще не познакомился. Он больно сжал девушку за запястье, отчего на глаза навернулись слезы. — Да оставь ты её, Миг. Смотри, сейчас расплачется, — смеясь, проговорил рядом сидящий парнишка. Миг приподнял одну бровь. Его губы скривила легкая ухмылка. — Зайдешь ко мне попозже, рыжая. Поболтаем. Я тебе правила кое-какие расскажу. — Я уже знакома с правилами, — Ася вновь попыталась выдернуть руку, от чего парень сжал её ещё сильнее, оставляя синяк на запястье. — Не со всеми, — он дернул её за руку, от чего девушке пришлось нагнуться и оказаться напротив его лица. — Я уже знакома с правилами, — вновь повторила Ася, стараясь придать своему голосу уверенности. — Не спорь со мной, — Миг резко отпустил её руку, но не успела девушка отшатнуться, как он схватил её за волосы. Намотав рыжие пряди на кулак, прижимая Асю щекой к столу. — Вот тебе первое правило: никогда не смей спорить со мной, усекла? Ася с трудом выдавила из себя: «Да», говорить, прижатой к столу, было не очень удобно. — Вот и славно. Миг отпустил Асю, но стоило ей только отвернуться от стола, как она почувствовала шлепок по попе. Инстинктивно девушка развернулась и влепила парню пощечину. Монотонный гул в столовой резко затих. Все глаза были устремлены на Асю и Мига, поглаживающего покрасневшую щеку. — Пиздец тебе, рыжая.