Forever Young

— Какого хрена, Ник? Кай достает из кармана плотный белый конверт, как фокусник кролика из шляпы. Машет им перед носом гибрида, сдвигает брови на переносице. Наверное, он злится, думает Клаус, развалившийся в кресле. Наверное, он думает, что имеет право на возмущение. Мальчишка. Оборзевший мальчишка. Ему не надо напрягать зрение, чтобы разглядеть знакомый размашистый почерк и собственное имя на конверте. Очередное приглашение на бал? — Прости? Древний лишь приподнимает брови, самую чуточку. Губы изгибаются волчьей ухмылкой, и радужка у зрачков отсвечивает янтарем. Это опасные признаки, но Паркеру словно плевать. — Она пишет тебе. Снова. Очередные платья, браслеты или порция твоей волшебной крови для ее охреневших друзей. Она уверена, что ты влюблен, Ник, и крутит тобой, как хочет! В конце фразы пацан срывается на визг. Клаус отпивает из бокала холодный виски, смотрит на просвет, как падающие из окна лучи солнца играют на кубиках льда, позвякивающих друг о друга. Он ждет злость, что, разлившись по венам расплавленным железом, взорвет его разум и заставит разгромить всю гостиную... Злость не приходит, и гибрид, мягко говоря, удивлен. — Ты рылся в моей почте, Кай? Голос его мягкий, вкрадчивый, с крупинками нежности. Мальчишка закусывает губу, опасаясь взрыва, но не отступает. Словно в омут бросается, зажмурившись предварительно. — Это и мой дом, Клаус. Если ты не забыл... Как он мог забыть, если пообещал оторвать Паркеру голову, если тот и дальше будет шататься по сомнительным мотелям Квартала, сверкая своей белоснежной улыбкой. Как из рекламы жвачки, честное слово. Дьявол бы его побрал. — Кай, иди спать. Эти припадки ревности заставили бы Древнего рассмеяться, если бы не эта бесконечная война с оборотнями и ведьмами Квартала. Он устал, очень устал. А так хотелось бросить мальчишку в стену, прикусить кожу на шее, царапая клыками. Слушать его жадные стоны, чувствовать, как смуглое тело изгибается в его руках. — А ты тем временем будешь звонить ей, ворковать? Он умом повредился, лениво думает Майклсон, глядя, как капелька пота медленно ползет по виску парнишки. Вампир точно знает, что она соленая, а кожа его с привкусом мускатных орехов и арахисового масла (купается он в них что ли?). Усилием воли заставив себя оставаться на месте, Клаус чуть повышает голос. — Займись своим делом, Кай! Паркер вздрагивает, как от удара. Размахнувшись швыряет конверт в жаркое пламя камина, огонь радостно жрет тонкую бумагу, скручивая черным свитком и тут же рассыпается на сотни микроскопических частиц. — Не стоило этого делать, милый... Тихо-тихо и так угрожающе, что волосы на затылке поднимаются дыбом. Кай заносчиво вздергивает подбородок. — И что ты сделаешь? Он всегда забывает, как быстр бывает Клаус. Вот еще гибрид вертел в длинных пальцах бокал, лениво развалившись в кресле, и в следующую секунду этой же самой ладонью сжимает горло Кая Паркера так сильно, что получается лишь хрипеть. "Ты не убьешь меня, ты слишком привязался ко мне, ты стал зависим...", - читает гибрид в дерзком, горящем сталью взоре. — Ну, это мы еще посмотрим, - рычит он, сдавливая пальцы крепче, еще крепче. Губы ведьмака синеют, что-то громко трескается и хрустит, но он продолжает улыбаться. — Черт бы тебя побрал, Кай Паркер, - шипит древний почти обреченно, отпускает руку и в ту же секунду вминает парнишку в стену, вгрызается в его рот, прокусывая свою губу. Капля крови, и раздробленная гортань исцеляется, вновь позволяет ведьмаку дышать. Клаус отпускает его через мгновение, почти подталкивает в спину к лестнице. — Иди спать, я сказал. — Мы поговорим, когда ты придешь, - упрямо, как ни в чем не бывало, парирует тот, вызывая легкую улыбку на губах первородного. — Не испытывай мое терпение. Мальчишка, торопливо кивнув, взбегает по лестнице. Клаус тихо смеется и наливает в свой бокал новую порцию виски. Он знает, что когда поднимется в спальню, Кай будет там - обнаженный, смуглый и такой красивый, что захочется целовать в исступлении каждую частичку его идеального тела. Вместо этого вампир бросит его лицом в подушки, дернет за бедра на себя... Он будет жадно ловить каждый всхлип, каждый стон. Он никогда не признает, что тает от нежности лишь от одного взгляда на ведьмака.