С масками и без...

Звон колокола, созывавшего прихожан на ночную службу, доносился до Маринет невнятным, едва слышным отзвуком. Если бы она специально не прислушивалась, то и вовсе бы его не заметила. Однако ей хотелось его услышать, увидеть людей, идущих по освещённой праздничной иллюминацией улице в церковь, чтобы ощущение наступающего Рождества окончательно утвердилось в её голове. Семья Дюпен-Ченг не ходила храм. Её вообще трудно было назвать религиозной. Возможно, причина заключалась в интернациональности, а может ещё в чём - они, по правде, и сами этого точно сказать не могли. Просто особой приверженности к той или иной вере никто из них не испытывал. Однако Рождество для них всё же было праздником. Таким очень своеобразным семейным праздником без индейки, башмаков у камина и Пер Ноэля, то есть Санты, зато с кучей сладостей, забракованных накануне по причине неэстетичности, восхитительно вкусным горячим какао и множеством историй. Вернее, не только историй, вечер Сочельника был для семьи Дюпен-Ченг своеобразным временем искренности и правды. Маринет обожала эти часы, однако уже второй год подряд старательно молчала. Не рассказывать же ей, что за деньги на подарки на нынешнее Рождество пришлось повоевать с одним мелким сырожором, который, к слову, за минувшие дни угробил с десяток ёлочных игрушек и сейчас, вероятно, после своих очередных игр спит где-то на ёлке или под ней. Не стоило также упоминать о Нуар, к которой намертво прилип образ весьма легкомысленной особы, а ещё о её напарнике, который симпатичный, но иногда такой странный. А больше-то и вспоминать было нечего, потому Маринет предпочла слушать. Последние городские сплетни, забавные моменты минувшего года и даже парочка воспоминаний из родительской молодости – она, по правде, почти не запоминала смысл сказанного, просто вслушиваясь в голоса дорогих сердцу людей и чувствуя, как разрастается внутри ощущение счастья. Постепенно мысли начали путаться, а потом и вовсе потерялись где-то в разноцветном мерцании праздничных гирлянд и неровном свете свечей. Маринет, сильно вымотавшаяся за предшествующие дни, незаметно уснула. *** "Странный будильник," - подумала Маринет, открыв глаза. Она проснулась от нарастающего трезвона десятков колоколов. На улице, как ни странно, было совсем темно. Померкли Рождественские огни, и даже уличные фонари не освещали дорог не засыпающего города. "Электричество отключили?" - удивлённо подумала девушка, но её предположение тут же опровергли пробившиеся сквозь звон стенания. Кажется, именно такие звуки использовались в фильмах о войне. Кто-то причитал, кто-то кричал, и только звон, больше походящий на непрерывное дребезжание, был лишним. Маринет буквально пробрало от того, как жутко звучало это всё. "Леденяще" в самом прямом смысле этого слова. - Акума… Она совсем рядом, - предупреждающе прошипел Плаг, нырнув под одеяло, в которое куталась девушка. Моментом позже окна её комнаты распахнулись, причём так легко, будто и не были закрыты на все шпингалеты и заклеены утеплителем ещё месяц назад. В проём под аккомпанемент усилившегося звона и рыданий ввалился чуть сгорбленный старик, чем-то похожий на того, которого показывали в рекламе колы. - Меня зовут Пер Фуэтар, - просипел он. - И я пришёл узнать, была ли ты хорошим ребёнком в этом году. Маринет едва дослушала вопрос и даже не успела его до конца осознать, как из глубин её памяти потоком хлынули воспоминания.

Случайно разбитая мамина кружка и лихорадочные мысли о том, можно ли где взять такую же. Рисунки. Множество рисунков вместо домашнего задания. Они ведь куда интересней уроков. Заколка Хлои призывно поблёскивает под столом. Нужно сказать, что нашла, однако… Грр, как же она злит! Пусть дальше ищет. Сама. Стыдно, очень стыдно перед мамой и папой. Обещание больше не пропускать уроки срывается само собой. Только вот ясно, что сдержать его не получится. Как бы случайное нажатие на копку удаления. Конечно, это плохо, но то, что Аля собралась выложить в сеть однозначно не стоит видеть. Никому. Палец случайно попал на клавишу подтверждения удаления. Как же так? И что сделать, чтобы Аля не сильно расстроилась из-за этого? На этот раз всё получится! Нужно только начать разговор, просто сказать пару слов. Почему язык не слушается? А что надо было говорить? Натаниэль влюблён в Маринет, причём настолько, что даже после захвата акумой продолжает смотреть на неё восхищённым взглядом. Ничего же страшного не будет, если улыбнуться ему чуть более искренне, чем того требует роль наживки? Ледибаг милый. А ещё он красивый. Очень. И обниматься с ним приятно, ровно как и касаться губами его кожи. Только в разряд "парень, о котором мечтаешь по ночам " ему не перейти. Однако об этом лучше не говорить. Правда же? Лучше промолчать. Что же сказать? Правду? Нет. Определённо, нет. Им этого не стоит знать. И в этот раз придётся соврать.

Как же противно!

Маринет совсем не хотелось вспоминать об этом. Она прекрасно знала, что не идеальна, но как-то научилась принимать себя такой, какая есть. И только одно часто не давало ей покоя – собственная ложь, которой стало слишком много. Но Маринет также была Нуар, которая по определению являлась "чёрной". - Я определённо была не хорошим ребёнком, - тихо произнесла девушка. Она не чувствовала ни капли раскаянья, только гнев за то, что кто-то полез в её душу. Плаг на удивление очень чутко отозвался на мысленный приказ и активировал частичную трансформацию, позволив тем самым своей подопечной использовать оружие и силу. - Более того, - оставалось только подобраться поближе и… - я им остаюсь. Некто, одержимый акумой и назвавший себя Пер Фуэтар, не ожидал даже вербального сопротивления, не говоря уже о том, что кто-то решит поднять на него руку. Только Маринет твёрдо решила показать, насколько она плохой ребёнок. Коперфильдовским жестом вытянув шест, она нанесла уверенный удар в солнечное сплетение, а затем, не давая опомниться, ещё серию хаотичных ударов, завершив её сильным тычком в грудину, от которого незваный гость покинул комнату тем же путём, которым в неё попал. Ярость схлынула, оставив некоторую растерянность. Маринет, подрагивающими руками сжимая орудие Нуар, всматривалась в ночь за окном, но акума ушла, решив оставить несговорчивую жертву на потом. Звон стихал, но плач и стенанья не замолкали. "Что будешь делать? " - поинтересовался Плаг. - Преследовать. *** Адриан, напевая про себя рождественские мотивы, брёл по улицам Парижа. До конца праздничной службы оставалось чуть больше часа, плюс-минут двадцать на дорогу. В итоге, у него было ещё около полутора часов абсолютной свободы. Водителю его якобы позвонили почтенные господа и заверили, что сын семьи Агрест прибудет домой в целости и сохранности. Но лишь после седьмой попытки, подкреплённой разрешением отца, которого на деле конечно же не было, Адриан остался один, получив короткое пожелание "весёлого Рождества". "Будет оно весёлым, как же…" - саркастично подумал юноша. После череды предрождественских мероприятий его сдержанно дружелюбное отношение к людям сменилось тихой неприязнью, уж слишком много нервов было потрачено на разнообразных благотворительных и не очень ужинах, слишком часто приходилось натягивать улыбку и юлить за последнюю неделю. Потому что её младший Агрест провёл в обществе, где искренность не принята. Встреченный у церкви любитель молоденьких моделей, пришедший на службу с семьёй, состоящей из тихой, скромно одетой женщины и трёх детишек разных возрастов, стал последней каплей. Адриан сбежал. Он не мог слушать пение хора, восхвалявшего Господа, зная, что где-то неподалёку находится человек, вылавливающий в тёмных закоулках съёмочных павильонов симпатичных девушек. Даже с учётом того, что вера в кого бы то ни было с некоторых пор была утеряна, это оказалось для него слишком. Рождественский Сочельник закончился отвратительно. Сам праздник обещал пройти не на много лучше. Адриан уже представлял, как будет сидеть напротив отца за идеально сервированным, но слишком огромным для двоих столом. Габриэль сдержанным прохладным тоном поздравит с наступившим праздником и, возможно, скажет что-то ещё, а потом столовая погрузится в мёртвую тишину, нарушаемую лишь редким позвякиванием столовых приборов. Адриан, наверняка попытается что-то рассказать, но слова буквально застрянут в горле, и он, подумав, вспомнит, что не следует благовоспитанным людям говорить во время еды. А после, закончив обед, отец уйдёт в свой кабинет работать. Вот и всё Рождество. От печальных мыслей Адриана отвлёк голос Тикки. - Адриан, Нуар хочет с тобой связаться, - произнесла она, завозившись в складках шерстяного шарфа, где пряталась от холода. Несколько воспрянув духом, парень поспешил скрыться в переулке, чтобы вызвать переговорное устройство. - Представляешь, по мою душу только что явился Пер Фуэтар! - с ходу заявила Нуар. - Кхм, с каких пор не существующий в природе старик посещает по ночам дома парижан? – осторожно поинтересовался Адриан, изо всех сил пытаясь рассмотреть комнату, в которой находилась его напарница, но та была погружена в непроглядный мрак. Сам он изображение предусмотрительно отключил. - С тех самых, как появились акумы, - ответила Кошка, криво ухмыляясь. Это было единственное подобие улыбки, которое она себе позволила за весь разговор. Нуар была мрачна и зла, из чего выходило, что дела их плохи. - Он как-то ментально воздействует на людей, и в итоге… - героиня несколько замялась, словно не находя слов для описания, - с ними происходит что-то жуткое и мерзкое. Знаешь, такую фразу: "Будто душу вывернул"? Так вот, это о его способностях. - Где он? - коротко спросил Адриан, проникшись серьёзностью происходящего. - Не знаю, сбежал. А определить, где он побывал раньше, где позже, не получается, - по голосу и выражению лица стало понятно, что Нуар была действительно расстроена этим фактом. Да уж, искать акуму в Париже, если та не оставляет чёткого следа, можно до китайской пасхи. - Ладно, я попробую поискать сверху, потому как у него есть какая-то особенная нелюбовь к свету. А ещё, пока не забыла, присутствие Пер Фуэтара знаменуется трезвоном, таким раздражающим, будто куче дошколят раздали колокольчики, и они изо всех сил стараются перезвенеть друг друга. - Понял. До связи. Нуар кивнула в ответ, зная что её видят и отключилась. *** - Почему у меня такое чувство, будто мы только что совершили нечто кощунственное, - спросила Нуар, кутаясь в стребованный с Плага ещё по осени шарф. Это сезонное дополнение к костюму дарило чувство уюта и защищённости в зимние холода. Маринет, по правде, хотела бы получить ещё что-то вроде пальто с капюшоном, но услышала категорический отказ, обоснованный большим расходом сил на подобные аксессуары. - А ты видишь хоть что-то приличное в том, что мы лишили один из символов Рождества бороды? - задал встречный вопрос Ледибаг. Они только покончили с акумой, и теперь наблюдали за тем, как стихают стенанья, и на улицы города возвращается свет. - Мы спасали Париж от злодея, - оправдание было вполне достойным. - Да ладно, признайся, тебе ведь хотелось подёргать за бороду дедулю, что наказывает плохих детишек, - подколол её парень, с улыбкой вспоминая минувшее сражение. - Кстати, в этот раз ты действительно была довольно жестока. Наверно, не стоило ему упоминать об этом, потому как Нуар снова помрачнела. - В такую ночь как эта он заставил плакать стольких детей, - с грустью произнесла она, а потом злобно ухмыльнулась, - за такое можно было не только волосы повыдирать. - Но парижане, к счастью, о встрече с этим злодеем ничего не вспомнят, - поспешил успокоить напарницу Ледибаг. Откуда это знал он? Ему Тикки сказала. - Вот и чудно, - Нуар протяжно зевнула. - Значит, я могу спокойно пойти домой и лечь спать. Ледибаг вспомнил свой дом, и настроение снова рухнуло куда-то вниз. Лишь только счастливая сонная улыбка Кошки продолжала странно греть душу. Адриан поймал себя на желании утащить Нуар в свой дом. И пускай она там спит, ест, улыбается и вообще… Пусть она там живёт. Может, тогда он вновь обретёт дом, в который хочется возвращаться? Только, конечно, желание это было неосуществимо, зато Ледибаг мог попытаться побыть с ней чуть подольше. Стоило лишь попросить. *** "Я дура... Нет, я клиническая идиотка," - с досадой думала Маринет, разливая по чашкам обжигающе горячий напиток. Ну, как ещё можно было назвать девушку, притащившую едва знакомого парня в свой дом? Хотя, по правде, подобрать определение, точно характеризующее степень близости между двумя героями у Маринет не получалось, так что словосочетание "едва знакомый" было лишь преувеличением, выданным расшалившимися нервами. Ледибаг она доверяла, но все свои поступки за последние полчаса иначе как глупостью назвать не могла. В ответ на просьбу провести вместе остаток рождественской ночи, высказанную не особо-то празднично настроенным напарником, Нуар не придумала ничего лучше, чем притащить его в комнату Маринет. Потому что с неба начала срываться мелкая ледяная крошка, и находиться на улице стало не очень уютно, хоть и в костюмах от холода пострадать могло только лицо да уши. А ещё... по виду Ледибаг можно было сказать, что у него то самое состояние, при котором, как правило, лучше всего помогают сладости, тёплый плед и хороший слушатель, и Маринет, вернее Нуар, была готова им побыть. Потому и родилось это нехитрое решение, на первый взгляд казавшееся неплохим, а на второй и последующие - исключительно глупым. Наврав с три короба что-то про свою хорошую знакомую, которая справляет рождество с подругой, Нуар, услышав настойчивый предупредительный писк талисманов, тактично удалилась варить какао, оставив Ледибаг в одиночестве перезаряжать амулет. Судя по аромату, напиток у неё вышел как положено, правда Маринет всё равно сомневалась, что получилось так же вкусно, как у мамы. Плаг успел схомячить кусок просто сногсшибательно ароматного Камамбера, что по объёму был втрое больше его самого, и теперь тихо ворчал на тему странных людей. "Прям идиллия какая-то." Маринет заставила подавить себя дурацкую ухмылку, против воли появляющуюся на её лице, и трансформировалась, про себя молясь неведомо кому, чтобы её родители ничего не заметили. Всё прошло идеально... почти... В паре шагов от собственной комнаты Нуар обострившимся слухом уловила разговор Ледибаг и его квами, но прежде чем предупредить о своем возвращении стуком она услышала имя, которое выбило из неё всякое умиротворение. - Адриан, так нельзя. Это же почти что побег из дома! - увещевала квами своего подопечного. - Вот именно "почти что". Я вернусь домой к рассвету, едва ли кто заметит моё отсутствие, - беззаботно ответили ей голосом сидящего впереди Маринет одноклассника. Ощутив, как руки начала сотрясать мелкая дрожь, заставляющая посуду на подносе тихо позвякивать, Нуар стала мысленно прикидывать, сколько в Париже может быть Адрианов с похожими голосами. "А ещё с Днём рождения в один день и со сходными данными антропометрии. Ты сама то в такие совпадения веришь?" - ехидно поинтересовался Плаг. Нуар не верила. Ничуть. Но могла же она хотя бы попытаться успокоить разбушевавшиеся эмоции такой маленькой ложью? "Странные люди," - вынес квами свой излюбленный вердикт и замолк. Решив прервать выяснение отношений до тех пор, пока за стеной не прозвучало ничего, способного внести в накренившийся внутренний Маринет ещё больший разлад, Нуар аккуратно постучала пяткой в дверь. Прошла, наверно, треть минуты прежде чем дверь отворилась, и несколько растрёпанный напарник впустил её внутрь. Руки перестали подрагивать, потому поднос с двумя чашками какао и тарелкой, наполненной кусочками бисквита так и не ставшими тортом, удалось поставить на стол без происшествий. Повисло неловкое молчание, которое тем не менее вскоре нарушил Ледибаг, заметив недоумённый взгляд Нуар, задержавшийся на недоеденном печенье. - Мой квами предпочитает сладкую выпечку, особенно печенье. - Везёт, - с искренней завистью ответила Нуар. - Мой требует сыр, причём исключительно... - "вонючий" хотела сказать она, но в последний момент поправила себя, - деликатесный. Впрочем, судя по едва сдерживаемой улыбке, завуалированное слово Ледибаг легко разгадал. - Бывает, - произнёс он так, будто ему только что рассказали что-то очень забавное. Плаг что-то недовольно заворчал по поводу черезчур уж улыбчивого мальчишки, и Нуар почему-то поспешила сообщить: - А ещё он ехидный, ворчливый и при этом неимоверно ленив. Парень на некоторое время впал в ступор, по-видимому, удивившись подобной откровенности. Нуар, поразившись ей не меньше, поспешила заткнуть свой рот бисквитом. В её голове царил полнейший кавардак. С одной стороны, Маринет давно начала подмечать некоторое сходство между парнем, которого боготворила, и тем, кому прикрывала спину. С другой же - не было ни одного прямого доказательства, даже услышанное не более пяти минут назад таковым могло считаться с натяжкой. Но с учётом всех мелочей оно приводило к одному-единственному выводу: под маской Ледибаг скрывался Адриан Агрест. Спрятанная вглубь личность Маринет тихо истерила. *** Время, проведённое с напарником, пролетело как в тумане. Сначала Ледибаг что-то долго рассказывал, правда, что именно, Нуар не вспомнила бы даже под страхом смерти. Потом он расспросил про минувшее столкновение с Фуэтаром, посмеялся над тем, как героиня, будучи в своей повседневной форме выперла злодея из своей комнаты. Потом разговор как-то незаметно сошел на нет. Нуар уже была в состоянии полусна, когда Ледибаг попросил снять шарф и закрыть глаза. Ничего не понимающая девушка послушно выполнила просьбу. По ямке между ключицами скользнуло что-то прохладное. Нуар вздрогнула и спешно распахнула глаза. Снежинка. С виду довольно простая, но невероятно красивая. Особенно завораживали блики неяркого света, играющие в прозрачных камнях. Маринет представила, как в них будет отражаться солнце, и от одной этой мысли ощутила восторг. - Спасибо, - прошептала она. - Не за что, - ответил Ледибаг, наслаждаясь её явной радостью. - Это просто бижутерия, - о том, сколь непростая цена была у этой бижутерии, он тактично умолчал, как и о том, как долго и аккуратно пришлось собирать на неё деньги. - Но у меня нет для тебя подарка, - нахмурившись, ответила девушка. Её руки потянулись к замочку на шее, чтобы снять украшение и вернуть его владельцу. Ледибаг сразу понял это, но ничего не сказал, просто сделал то, чего давно хотел. Когда сухих, слегка обветренных губ Нуар коснулись чужие, по ощущению куда более нежные чем её, в её голове мелькнула довольно забавная мысль о том, что Адриану приходится ежедневно использовать столько косметики, сколько в доме Маринет просто не водится. Ощущения были странные. С одной стороны ничего необычного, а с другой – голова шла кругом, правда не столько от поцелуя, сколько от мыслей, которые он вызвал. Осчастливленный необычной послушностью и податливостью Ледибаг решил зайти ещё дальше. Его язык протиснулся в приоткрытый девичий рот, неловко скользнул по зубам, коснулся кончика её языка. Нуар поняла, что пора заканчивать. Ледибаг сдавленно охнул, когда его язык прикусили, вернее с чувством пожевали. Его прелестная напарница несильно стукнула его по груди, отталкивая, а потом с самым невозмутимым видом облизала свои губы. - Плохая ты, - невнятно пробурчал парень, выглядя при этом до неприличия довольным. *** Будильник показывал четыре часа утра, когда Ледибаг покинул комнату Маринет. Он не хотел уходить, объясняя это волнением за уставшую и сонную напарницу. Нуар клятвенно заверяла его, что с ней всё будет в порядке, но он конечно же ей не верил. Всё решил писк серёжек. - Тебе пора, - сказала Нуар и вытолкнула уже куда менее активно сопротивляющегося парня в окно. С мыслями о намечающейся странной тенденции она принялась за уборку. Минут через двадцать, когда все крошки были вытрясены из постели, на которой герои бок о бок провели большую часть ночи, а помытая посуда заняла положенное ей место, Маринет отменила трансформацию. И пришёл откат. Подавленные эмоции забурлили с новой силой. Маринет, лёжа в своей кровати, снова и снова прокручивала в голове произошедшее, пытаясь это всё переосмыслить и осознать. По всему выходило, что её поцеловал парень, которого она боготворит. Только вот сделал бы он это, будь они оба без своих масок? В комнате раздался смешок, затем ещё один и ещё. Уткнувшись в подушку, чтобы хоть немного заглушить себя, Маринет расхохоталась. Нервный, безрадостный смех, порой больше похожий на горькие всхлипы, заставил Плага поёжиться. - Ну вот, огорошил девушку и ушёл, - пробормотал он. - И кто из вас после этого плохой?