С масками и без...

       Нуар чувствовала раздражение.        Бабблер с его надоедливыми пузырями остался в прошлом. Хлою, покусившуюся на Адриана, задело последствиями «векового несчастья», потому Маринет удостаивалась радости не видеть лицо и прочие части дочери мэра в ближайшие дни. Даже подарок Агресту-младшему удалось передать, пусть и через третьи руки. Но кое-что не давало радоваться удавшемуся в общем дню.        Её напарник. Вернее его непривычная молчаливость.        Нет, Ледибаг улыбался, что-то говорил, но Нуар видела: явно через силу. Он был серьёзно чем-то расстроен, однако его проклятая сдержанность заставляла тихо переживать всё в одиночку. Можно было на это махнуть хвостом, только Нуар почему-то казалось, переживать потом придётся ей, точнее Маринет, которая вряд ли сумеет быстро забыть о подавленном настроении супергероя и будет тревожиться.        Схватить уходящего напарника за руку оказалась легко, узнать, что с ним случилось, — намного сложнее. Он решительно отрицал всё, включая собственное плохое настроение, но улыбка его при этом оставалась такой же вымученной. Потому Нуар решила пустить в ход тяжёлую артиллерию.        Она хорошо помнила то чувство защищенности и любви, которое дарили Маринет объятья родителей, знала поддержку и спокойствие, которые могла дать подруга, неловко обняв перед очередным волнительным событием. «Ты не один, » — говорил этот жест. И она обняла его со спины, крепко-крепко, надеясь так донести до Ледибаг, что он ей не чужой, что она ему доверяет.        А вот ли ей её напарник?        Ледибаг молчал недолго, но когда он заговорил, Нуар не сдержала облегчённого выдоха, с удивлением понимая, что с самого начала объятий не дышала.        — У меня День Рождения сегодня, и он вышел просто никаким… Совсем, — он обернулся, стискивая её запястья в своих руках. — Я понимаю, что это глупо, что папа слишком занят, что есть определенные правила поведения, но ведь обидно.        Странно, но Нуар казалось, будто её напарник может расплакаться. Она едва понимала, что имелось ввиду под «никаким Днём Рождения» (у Маринет такого никогда не было), но подозревала, что это что-то вроде Рождества без семьи за одним столом, без ёлки, мишуры, праздничных огней и подарков.        Уныло и печально.        — Так обидно, — прошептал Ледибаг, продолжая горько улыбаться.        Нуар и самой было обидно, особенно потому, что сделать она ничего особенного в данной ситуации не могла, разве что…        Превозмогая взбунтовавшуюся стеснительность Маринет, она обхватила его шею руками, заставляя наклониться.        — Прости, что без подарка. С Днем Рождения. — Ещё несколько секунд Нуар любовалась ошарашенной мордашкой своего напарника, а после аккуратно коснулась губами его прохладной скулы чуть ниже маски. — С Днём Рождения, — теперь поцелуй в стремительно краснеющую щёку. — С Днём Рождения, — она потёрлась носом о его шею, крепко обнимая, а затем, резко отпустив, отскочила в сторону.        Запищал амулет, напоминая, что перевоплощение вот-вот закончится, и Нуар, не прощаясь, умчалась прочь.        ***        Пряча в подушку пылающее лицо, Маринет вспоминала прошедший день. Чувство стыда, никогда не мешавшее Нуар, всегда наваливалось после обратного превращения, но сегодня девушка почти не сомневалась в правильности своих действий. Ледибаг она любила, правда иначе чем Адриана.        Ведь если бы ей пришлось в образе Нуар поздравлять Адриана, то целовала бы она в губы. И не факт, что не попробовала бы выполнить этот загадочный французский поцелуй.        Размышлять над таинственным совпадением дат Маринет даже не думала, ведь в Париже живёт больше двух миллионов человек, а дней в году всего триста шестьдесят пять.