Чёрный меч

      Не известно когда в следующий раз мне удастся в следующий раз добраться до дневника, по этому постараюсь рассказать обо всём, что произошло за это время.       День побега должен был стать похожим на десятки других дней, на столько похож, чтобы ни единая душа не догадалась, что я задумала, а значит мне нужно было хорошенько постараться. И я старалась ни единым взглядом, ни случайным словом, ни даже жестом не выдать свою тайну. В комнатке, которую я снимала, было практически всё готово, всё равно большую часть вещей мне предстояло оставить тут, излишний груз даже в виде трёх — четырёх платьев был мне совершенно ни к чему. Но с самого утра рабочий день не задался.       От работы меня отвлекла непонятная суета, кто-то вскрикнул, потом послышался топот, в бар вбежал хозяин "Горной тропы", дико озираясь и кажется, не совсем понимая, что именно ему нужно. Потом откуда-то из подсобки выбежала его скромная и неприметная жена, державшая в руке увесистый кусок замороженного мяса. Девчонки шепнули мне на ухо, что утром кто-то задал хорошую трёпку их сыну, тут даже дар всевидения не нужен был и без того ясно кто приложил к этому руку. А вскоре показался и сам пострадавший, с самым несчастным видом прижимавший к наливающемуся лиловым цветом фингалу под глазом, тот самый кусок мяса. Зато я на весь день была избавлена от навязчивых подкатов и глупых ухаживаний. В остальном рабочий день прошел относительно спокойно. Даже зная, что больше я не увижу никого из этих людей, я не испытывала ни горя, ни даже лёгкой печали. И хотя я нашла тут убежище, которое в тот момент было так мне необходимо, но никто этих людей не стал мне дорог.       Лишь поздно вечером я вышла с работы, в двух метрах от меня скользила тень, сейчас мне не было страшно и хотя я изо всех сил старалась не смотреть в его сторону, но уже само присутствие Лаксуса рядом успокаивало и вселяло уверенность. Забежав перед самым закрытием в ближайшую пекарню, я купила два больших пирога, один с мясом, второй с ягодами, объяснив это тем, что старушка, у которой я квартируюсь, якобы попросила купить что-нибудь к чаю.       К тому времени в комнате уже стояла небольшая дорожная сумка, куда были уложены: пара сменных комплектов нижнего белья, дневник, все мои деньги, немного бинтов на всякий случай и лекарства на этот же самый случай. Туда же я убрала пироги, завёрнутые в вощённую бумагу, немного яблок и кусок сыра, это всё, что я брала с собой, покидая Эдельвейс. Поверх платья надела тёплую кофту и лёгкое осеннее пальто, тёплые чулки, прицепила на пояс связку магических ключей и хлыст, выключила свет и открыла окно. Меня тут же окликнул Лаксус, сначала я передала ему сумку, а потом и сама спрыгнула на землю, аккуратно закрыв за собой окно и подперев его первой попавшейся палкой, чтобы створки не открылись и не привлекли внимание любопытствующих граждан раньше чем следует.       К тому времени на улице было совсем темно, а как я уже говорила — в Эдельвейсе практически нет на улицах фонарей, за исключением парочки центральных улиц, где традиционно прогуливались вечером влюблённые парочки. В том же районе, где я сейчас жила фонари можно было смело заносить в Красную книгу как крайне редкий вид. Нам не встретился ни один человек, да и Лаксус выбирал самые тихие и малолюдные переулки, видимо маршрут он тоже обдумал заранее. Я шла за ним, полностью положившись на его чутьё, не даром же он тоже был убийцей драконов, хотя в этом плане и несколько отличался от того же Нацу или Гажила, чья сила была получена ими от самих драконов.       Дома становились всё более убогими, а улицы всё больше и больше походили на тропинки, зато кустарники и деревья тут чувствовали себя куда вольготнее чем например вокруг гостиницы "Горная тропа", не знавшие ножниц садовника, они переплетались ветвями, образуя над нами своеобразный навес, скрадывавший даже мутный свет луны. А дальше наш путь лежал в лес, который в этой части города подходил вплотную к городской окраине.       Не припомню, чтобы когда-то до этого, мне приходилось убегать ночью через лес, но всё когда-то бывает впервые и вот мы шли, поминутно рискуя подвернуть в темноте ногу или растянуться, запнувшись об корень дерева, высунувшийся из земли. Ветки деревьев цеплялись за одежду, добавляя нам трудностей, но могло ли меня это остановить, если впереди маячила перспектива встретиться с друзьями?       Буквально с каждой минутой становилось всё холоднее, подул пронизывающий ветер, не спасали ни довольно-таки лёгкое пальто (а другого у меня просто не было) ни кофта. Перчатки, снять которые мне даже мысль не пришла, на столько я свыклась с ними за это время, тоже не могли спасти от холода, пальцы мёрзли и немели, а я отогревала их то пряча руки в карманы, то засунув их в рукава. Благо, дорожная сумка имела удобный ремень, перекидывавшейся через плечо и мне не приходилось нести её в руках.       Вздрагивая от каждого шороха, я прислушивалась, ожидая услышать позади голоса людей, меня не отпускала мысль, что нас заметили и сейчас преследовали. Чтобы хоть немного отвлечься, я начала тихонько расспрашивать Лаксуса обо всём, что происходило в гильдии в моё отсутствие, наш чуть слышный разговор хоть ненадолго отвлекал меня от навязчивой мысли о погоне, но вот согреться совсем не помогал.       Время неумолимо приближалось к утру, ноги отказывались шевелиться, окоченели не только руки, но и всё тело. В какой-то момент мне стало казаться, что всё моё тело пронизали тонкие льдинки и я сама скоро превращусь в глыбу льда как некогда демон Делиора. От подобных мыслей меня отвлёк Лаксус, сказавший, что теперь мы можем остановиться на отдых, мы отошли уже на достаточное расстояние от города. И тут меня осенила простая, но пугающая мысль — я даже не задумывалась, что путь будет куда дольше одного ночного перехода и очевидно, что нам придётся спать где-то тут в лесу.       На востоке уже показалась тонкая полоска света и тьма переставала быть уж столь непроглядной, можно было разглядеть тонкий налёт инея на траве и стволах деревьев. Под руководством Лаксуса, мы собрали ветки, уложив их наподобие подстилки, потом наломали еловых веток, вот чего-чего, а елей вокруг нас было предостаточно и только сверху на это ложе Лаксус постелил спальный мешок, который, оказывается, у него был заранее припасён. Конечно так себе кровать, но тут не до глупых прихотей.       От усталости есть совсем не хотелось, я отпила несколько глотков воды и тут же об этом пожалела, вода тоже была ледяная. Решив, отложить приём пищи на "чуть попозже", мы залезли в один спальный мешок, сняв только верхнюю одежду и укрывшись ей сверху. Отбросив в сторону смущение, я прижалась к Лаксусу и уткнулась лицом ему в бок, так было немного теплее, а он потрепал меня по волосам, не мало удивив меня этим жестом, как-то не замечала за ним ничего подобного и обнял меня одной рукой.       Проснулись мы ближе к обеду, солнце вовсю светило, давая по достоинству оценить красоту этого места. Высокие замшелые стволы елей окружали нас словно наши безмолвные стражи, тёмно-зелёные кроны чуть покачивались на ветру. Под ногами ковром расстилался пушистый мох, присыпанный сухой опавшей хвоей, воздух казался кристально прозрачным, а вдалеке виднелась серая хребтовина горной гряды. Впрочем, со слов Лаксуса, нам предстояло идти не через горы, а вдоль них и это немного утешало.       Воздух успел прогреться на столько, что я даже не стала пока надевать пальто, оставив его лежать на не убранном спальном мешке, мы же развели костёр вскипятили немного воды в маленьком походном котелке и сейчас ели мясной пирог, запивая чаем прямо через край котелка, попутно обсуждая наш дальнейший путь.       Я протянула Лаксусу заботливо спрятанную на самом дне сумки карту, ту самую, которую от руки нарисовал для меня мастер "Кватро Цербер". Изучив её вдоль и поперёк и сравнив со своей картой, Дреяр сообщил, что в целом он понял где находится их база и было бы очень кстати нам туда зайти, это не намного удлинит наш путь и даст нам возможность передохнуть хотя бы на пару дней. На этом мы и порешили, тем более, что я до дрожи хотела увидеть Миру, которая со слов Лаксуса до сих пор находилась там.       Дневной переход дался мне гораздо легче ночного, солнце продолжало пригревать и было довольно таки тепло, по крайней мере меня не трясло от холода. Да и днём все мои ночные страхи уже не казались столь уж пугающими, а угроза погони довольно сомнительной уже хотя бы по тому, что даже осмотрев мою комнату, ничего не могло натолкнуть жителей Эдельвейса на мысль, что практически в их руках была волшебница "Фейри Тейл", а пропажа приехавшей невесть откуда девицы, вряд ли побудит их к более серьёзным действиям, чем опросить соседей и ... решить, что должно быть я просто вдруг уехала из города. Я с долей любопытства вертелась по сторонам, поминутно задавая вопросы из разряда "а что это такое?", как оказалось Лаксус довольно неплохо разбирался в жизни леса и мог ответить хотя бы на часть моих вопросов, хотя периодически начинал сердиться, называл меня "Болельщицей" и обещал заклеить мне рот.       Дни тянулись один за другим, мы вставали рано утром и шли до позднего вечера, мои скромные припасы закончились буквально на второй день и тут очень кстати пришлись таланты Стрельца, может быть он и не отличался ни умом, ни скоростью или силой удара, но меткости ему было не занимать, благодаря чему он исправно снабжал нас мелкой дичью, а я довольно быстро научилась как ощипывать так и потрошить её не оплакивая и даже не морщась. Ночевали мы так же как и в первый день, сооружая подстилку из веток и засыпая вдвоём в одном спальном мешке, это уже не вызывало ни вопросов, ни тем более смущения, начиная казаться чем-то само собой разумеющимся.       Как мы и планировали, мы обошли Эдельвейс, сделав изрядный крюк, чтобы ненароком не натолкнуться на случайных охотников, впрочем, большинство из них предпочитало охотиться как раз таки в горах, а мы держали свой путь мимо них. Дальше нам предстояло углубиться в лес и в ближайшие дни нам не светило абсолютно никакого комфорта. Я успела порядком вымотаться, Лаксус, судя по его внешнему виду — тоже, хотя он и не жаловался, считая это недостойным его, да и вообще он в нашем маленьком отряде вроде как за главного был. Дорога начинала казаться бесконечной, пейзажи давно уже не радовали, кожа на руках и лице обветрилась и шелушилась, но ни разу я не пожалела о том, что покинула относительно спокойную жизнь в Эдельвейсе, променяв её на выматывающую дорогу. И если в первые дни я ещё заглядывала по утрам в зеркальце, пытаясь выбрать из волос хвоинки, расчёсывая и собирая хвостик, то потом плюнула на это дело, решив не расстраивать себя видом сальных сосулек, в которые превратились мои волосы, мой спутник в этом отношении выглядел ни чуть не лучше меня, разве что его это мало волновало.       Признаюсь, за несколько лет, в течении которых мы состояли в одной гильдии, я практически не знала его да и особо не стремилась узнать. А сейчас он словно день за днём открывался мне, давая увидеть себя таким, каким я его раньше даже не представляла. Надменный? Отчасти да, но в этом была своя особая форма психологической защиты, рано лишившийся матери, воспитанный жестким, подчас даже жестоким отцом, который в конечном итоге оставил и гильдию и сына в поисках силы и признания, но разучился доверять людям. Кажется, я начинаю понимать, что нашли в нём "Громовержцы", признав его своим лидером и всецело доверяя ему.       Вечерами я смотрю на него сквозь блики костра, высокий и голубоглазый, он безусловно по-своему красив, но совсем не похож на фотографии в глянцевых журналах, резкие черты лица, вечно сведённые к переносице брови делают его словно бы постоянно сердитым. И даже шрам, пересекающий его правый глаз совсем не портит его. Он почти никогда не улыбается, не то чтобы он очень угрюм, скорее слишком серьёзен, принимая решение, он стремится предусмотреть буквально всё, рассматривая задачу со всех сторон. Хотя, одновременно с этим, он может быть и слишком импульсивен, как например тогда, когда решил проучить малолетнего донжуана в Эдельвейсе.       Вчера мы привычно остановились на ночь, я вызвала Стрельца, отправив его раздобыть что-нибудь нам на ужин, а мы сами тем временем собирали ветки, готовясь ко сну, однако Стрелец вернулся слишком быстро и без добычи. Он доложил нам, что всего в полумиле отсюда стоит охотничий домик, вполне пригодный для ночлега. С самого утра накрапывал дождик и мы и так промокли, так что ночёвка под открытым небом вот совсем не внушала нам вдохновения. Лаксус пояснил, что такие домики используют охотники только в зимнее время, чтобы охотиться в течении нескольких дней, не возвращаясь каждый раз домой, в это время встретить там людей шансов практически не было.       Избушка оказалась малюсенькой, зато у неё была крепкая крыша, имелся самый настоящий камин и даже запас сухих дров под навесом. Кровать, столик, пара табуреток и подвесная полка с простенькой посудой составляли весь внутренний интерьер. Пока мы развешивали промокшую одежду и кипятили воду, прибыл Стрелец с парой куропаток размером с кулак каждая. Конечно не бог весть что, но мы уже успели привыкнуть.       За ужином мы обсудили наши перспективы и единодушно решили сделать перевал на весь следующий день, а значит у нас была возможность хотя бы элементарно помыться и постирать одежду, да и впервые за последние дни нам предстояло спать в самой настоящей кровати и даже укрывшись настоящим одеялом. Казалось бы — какие это мелочи, но я радовалась и этому. Конечно кровать была одна на двоих, но засыпать, слушая спокойное дыхание Лаксуса, уже на столько вошло в привычку, что я даже не представляю как буду без этого жить.       Весь сегодняшний день прошел в делах: я успела согреть пару котелков воды, набранной в ближайшем ручье, и привести в порядок свои волосы, наспех ополоснулась, успев разве что немного смыть пот и пыль, постирала бельё и наконец-то смогла хотя бы переодеться. Тоже самое сделал Лаксус, попросив меня ненадолго выйти, гуляя по окрестностям я заметила, что ручей, откуда мы брали воду, буквально в сотне шагов от домика, впадает в небольшую речку. Для разнообразия в этот раз я вызвала Рака, попросив его наловить рыбы, пока я жарила её, Лаксус притащил откуда-то поздних ягод, так что ужин у нас намечается даже с десертом.       И хотя уже утром нам снова предстоит отправляться в путь, но этот случайные перевал придал мне немного сил и подарил минуты столь желанного отдыха. Это был бы самый спокойный день за всё время нашего пути, если бы не одно происшествие, произошедшее ещё утром и немного смутившее меня: Лаксус подошел ко мне, неожиданно обнял меня и, поцеловав в лоб, сказал: — Как хорошо, что ты нашлась, я уже боялся, что больше не увижу тебя. — потом словно смутившись, отстранился и вышел из домика. Не знаю, что и думать, конечно, он вероятно беспокоился обо мне, но неужели на столько сильно?