Северный ветер

ЛОНДОН. ПОЛГОДА СПУСТЯ. Элегантный экипаж остановился у ворот небольшого особняка в викторианском стиле, выпустив наружу изящно одетого человека. На улице уже смеркалось, но джентльмен, ни минуты не сомневаясь, подошёл к зданию и небрежно нажал кнопку звонка. Видно было, что он здесь уже бывал, и не раз. В этом здании находилась частная психиатрическая клиника, одна из лучших в Лондоне. Дверь открыла симпатичная медсестра в белоснежном халате и жестом пригласила проходить. Она улыбнулась ему как старому знакомому. - Доктор сейчас вас примет, - сказала она и исчезла. Джентльмен уселся в кресло и развернул "Файненшел Таймс", лежавшую на столике. Надо сказать, что он был одним из крупнейших промышленников в Англии и его очень интересовали биржевые новости. Вскоре медсестра вернулась. - Доктор освободился и ждёт вас в кабинете, - произнесла она с вежливой улыбкой и стала подниматься по дубовой лестнице на второй этаж, провожая джентльмена хорошо знакомой ему дорогой. - Доктор, к вам мистер Шарп, - сказала медсестра, пропуская посетителя вперёд, - Принести вам чаю, доктор МакМайкл? - Да, конечно, Милли, - сказал высокий блондин, вставая из-за стола, - С лимоном, пожалуйста, как я люблю. Джентльмены пожали друг другу руки и уселись в массивные викторианские кресла возле камина. Медсестра поставила на столик поднос с чайником и чашками и неслышно растворилась в коридоре. Несколько минут царило молчание. Доктор с видимым удовольствием пил чай, а его посетитель задумчиво смотрел на огонь. - Неужели ничего нельзя сделать? - наконец со вздохом спросил он. Доктор МакМайкл сделал последний глоток и поставил чашку на столик. - А чего ты хотел? - отвечая вопросом на вопрос неожиданно резко сказал доктор, - Отравление спорыньей бесследно не проходит, опять же последствия пневмонии, а про сильный стресс я даже не говорю... Она безнадёжна, Томас, смирись с этим! Томас Шарп повернулся к нему и отблески камина полыхнули в его глазах. - Но, Алан... - нерешительно протянул он, - Ведь она жива и здорова... Почему ты не разрешаешь мне её видеть? Мне это необходимо, неужели ты не понимаешь? Она - моё искупление! Доктор вскочил со своего кресла и в его голосе зазвучал неприкрытый гнев. - Решил искупить свои грехи? Лучше займись благотворительностью! Ты же помнишь какой у неё был припадок из-за твоего последнего посещения! Её еле-еле вывели из кататонии! Так нет же - ты хочешь продолжать её мучить! Томас следил за ним снизу влажными глазами. - Но я не понимаю, Алан... - дрожащим голосом сказал он, - Почему такая реакция? - Не понимаешь... - вздохнул Алан МакМайкл, - Я не хотел тебе говорить... Как бы это обьяснить попроще... Эдит считает тебя призраком! Теперь уже Томас в изумлении вскочил с кресла и забегал по комнате. - Послушай себя со стороны, - возмущённо восклицал он, - Что за чушь ты несёшь! - Это не чушь... - мягко сказал доктор и схватил Томаса за запястье, привлекая к себе и глядя ему прямо в глаза, - Просто её сознание таким образом защищается от пугающей реальности... - Понимаешь ли... - продолжил МакМайкл, наклоняясь все ближе и понизив голос почти до шёпота, - Ей легче думать что ты мёртв, чем знать, что мы с тобой... вместе... Его рука обхватила Томаса за талию и прижала к себе. Шарп больше не мог выносить такой возбуждающей близости и, отбросив всякие приличия, впился доктору в губы, одновременно срывая с него и с себя одежду... Полчаса спустя они сидели на ковре возле камина и медленно пили из высоких бокалов красное вино, которое нашлось у доктора в шкафчике. Обоим было хорошо и спокойно, но Томас чувствовал горьковатый вкус на своих губах от поцелуев МакМайкла. Или ему так казалось... - Послушай... - сказал он, прижимаясь к Алану и целуя его в обнаженное плечо, - Давай уедем отсюда... В Италию, в Индию, куда угодно! Туда, где нас никто не знает! Будем жить на Востоке как падишахи... И ни от кого не надо будет скрываться... Алан вздохнул и крепко поцеловал его, так что у Томаса снова захватило дух. - Ты сам понимаешь, что это мечты, - печально сказал он, - Я сделал всё, что смог, перенёс свою практику в Лондон, поссорился с матерью и всё, чтобы быть поближе к тебе... Но я умоляю тебя, молчи обо всём... Пусть всё случившееся объясняют помешательством Эдит! Твоя жажда покаяния сейчас совершенно не к месту... Шарп ничего не ответил... словами... Говорили нежные прикосновения его рук и губ... Немного позже два элегантно одетых джентльмена спустились на первый этаж и прошли мимо дремавшей за столиком дежурной медсестры. Возле дверей они чопорно раскланялись. - Если у вашей супруги будут улучшения, я дам вам знать, мистер Шарп, - сказал доктор МакМайкл. - Благодарю вас, доктор, вы очень любезны. Дверь захлопнулась, выпустив позднего посетителя на свежий воздух. Томас Шарп вдохнул влажный лондонский туман и направился к своему экипажу. Завтра в клубе он будет обсуждать самоубийство лорда Роузберри, которого заподозрили в связи со своим секретарём и осуждающе качать головой. Но на его губах надолго останется горьковатый вкус поцелуев доктора МакМайкла.