Северный ветер

Полный решимости, я вошёл в кабинет. Первое, что я увидел была Люсиль, которая пыталась вытащить из своего предплечья глубоко воткнувшуюся в него ручку с золотым пером. Эдит нигде не было видно. Ну и девчонка! Я всегда подозревал что она не промах, но чтобы такое! Тут Люсиль с мучительным стоном наконец-то вытащила ручку и её нежную фарфоровую кожу залили потоки крови. Я, конечно, повидал кровищи на своём веку, так уж сложилось, начиная с того самого ужасного случая в детстве, но сегодня был уже явный перебор! Я кинулся к сестре и вместе мы попытались остановить кровотечение, зажимая рану салфетками, перевязывая лентами, всем, что попадалось под руку в кабинете Люсиль. В этой суматохе я заметил бумаги на столе и не глядя кинул их в печку. Начинать новую жизнь - так уж с чистого листа! Люсиль ошеломлённо смотрела на меня, зажимая рану на плече. - Что с тобой, Томас? - медленно произнесла она. Я знал, чем грозит такая её заторможенность, знал, что неминуемо последует взрыв, но то странное спокойствие, овладевшее мной в подвале, до сих пор не покидало меня. - Люсиль! - я сам не верил, что говорю это спокойно, глядя ей прямо в глаза, - Это произошло... - Что? - перебила она меня, - Что случилось?!! Голос её повысился до крика. - Я полюбил, - просто ответил я. Лёгкая тревога овладела мной при мысли об Алане, но на душе по-прежнему было хорошо и спокойно. Зрачки Люсиль расширились. - Ты... полюбил? - зловещим шёпотом произнесла она, как будто ей перехватило горло. Она схватила со стола нож и кинулась к двери. На пороге она обернулась. - Ну, теперь ей точно не жить, братик! Люсиль слабо улыбнулась и выбежала за порог, держа нож в руке. Я остолбенел. Ей?... Ей! Она все не так поняла! Я же говорил об Алане! А впрочем... Пусть сами разбираются. Может оно и к лучшему! Я побрел в подвал, размышляя о непредсказуемости судьбы. Всё пошло не так. Старого дома коснулись перемены. И теперь, как будто жалуясь, он весь трясся и дрожал под порывами северного ветра. Внизу меня ждало неприятное зрелище. Алан был совсем плох. Его глаза горели лихорадочным блеском, а щеки - нездоровым румянцем. Кровь из ран перестала течь, но их края воспалились и малейшее прикосновение причиняло ему боль. Мне аж плохо стало, когда я это увидел. Но зато Алан весь просиял и потянулся ко мне навстречу с искренней радостью. Я обнял его и мне стало немного легче, но положения дел это не меняло. Я спросил, какой он, к черту, доктор, если сам себя вылечить не может! Прозвучало грубовато, но иначе я не мог, я чувствовал, что ещё миг - и расплачусь. Алан вздохнул и объяснил, что его саквояж остался наверху, в комнате Эдит, там есть необходимые лекарства, но их все равно хватит ненадолго. Это набор первой помощи, а ему необходимо серьёзное лечение, так что надо каким-то образом выбираться отсюда, из подвала, и из дома вообще и идти к людям. На почту, например. Кстати, Алан с ними договорился, что если к вечеру не вернётся, то они вышлют людей на подмогу. Это меня немного успокоило, но не слишком. И в обычную погоду на Багровый пик трудно добраться, а уж сейчас, когда задувает этот чертов северный ветер и несёт с собой тонны снега, почти невозможно. Но Алану я не стал об этом говорить. Вместо этого я подставил ему плечо и, обнявшись, мы стали медленно продвигаться к лифту. Мне показалось, что этот путь занял у нас несколько часов. А когда подъёмник, лязгая и скрипя, поехал наверх, мне тоже казалось, что он едет неимоверно медленно. Уж очень я боялся за Алана! Ему становилось всё хуже и хуже. Я практически тащил его на себе. Его рука обвивала мою шею, и это было бы очень приятно, если б происходило при других обстоятельствах. Наконец лифт доехал до первого этажа. Мы вышли в холл. И тут я вспомнил, что комната Эдит закрыта на ключ! И закрыла её Люсиль! И ключ, конечно же, у неё, в той самой связке, с которой она никогда не расстаётся. Я застонал от бессилия и опустился на холодный пол. Алан упал рядом. Мне хотелось разрыдаться, но внутри оставался островок того самого странного спокойствия. И я знал, что оно не покинет меня, пока мы вместе. Алан чувствовал то же самое. Я понимал это, как будто умел читать его мысли. Передохнув, мы отправились на поиски Люсиль. Только на первый взгляд это казалось сложным. На самом же деле найти её оказалось проще простого. Двери были распахнуты и две цепочки красных следов уходили в белую мглу. Люсиль сдержала слово и преследовала Эдит до конца. Осыпаемые снегом, мы брели, держась друг за друга, по снежной равнине, казавшейся бесконечной, и только красные цепочки следов служили нам ориентиром, но и их постепенно засыпал снег. Я начал терять последнюю надежду. Алан наоборот, как будто взбодрился на холоде и порой уже он тащил меня вперёд, а не я его. Видимо, у него была высокая температура, его стройное мускулистое тело под одеждой было очень горячим, оно согревало меня на морозе. Я подпирал Алана плечом и прижимался к нему, а он обнимал меня левой рукой и согревал своим теплом. Несмотря ни на что, это было приятно, и мы медленно, но упорно продвигались вперёд, когда перед нами внезапно выросла громада глинодобывающей машины. А ведь именно сегодня утром она заработала! Кажется, что это было так давно... Между стальных цепей и металлических свай метались какие-то тёмные силуэты. Что происходит - невозможно разобрать сквозь пургу. До меня внезапно дошло, насколько безумной была наша затея. Если мы даже найдём Люсиль, с чего я взял, что она добровольно отдаст нам ключи? А отнять их у неё практически невозможно. В припадке ярости у неё появляется нечеловеческая сила. Сегодня в кабинете, когда я сказал ей, что полюбил, мне на мгновение показалось, что сейчас она пырнёт меня ручкой в глаз! И тут Алан остановился. Я по инерции продолжал идти, но он схватил меня за руку и остановил. С неожиданной для раненого силой он развернул меня лицом к себе и затащил под арку, образованную вертикальным конвейером. Здесь было гораздо меньше ветра и почти не намело снега. Только красная глина повсюду. Стоя в этом хлипком убежище, я вдруг увидел голубые глаза Алана близко-близко. Я понял что он хочет что-то мне сказать и терпеливо ждал. А он почему-то медлил и только смотрел на меня своим проникающим в душу взглядом. - Томас... - начал он и голос его сорвался... Он ещё ближе придвинулся ко мне, глядя прямо в глаза, так что я чувствовал на своём лице его горячее дыхание, и почти в самое ухо прошептал: - Что значит поцелуй... Я совершенно не ожидал такого вопроса и на мгновение растерялся. Но лишь на мгновение. Через секунду я понял как нужно ответить. Замерзшими пальцами я обхватил его плечи и еле слышно выдохнул ему прямо в лицо: - Непрочный, лёгкий знак... Алан улыбнулся и я понял, что угадал его мысль. Это было так приятно, что становилось просто невыносимым. Поэтому я продолжил: - Что подкрепляет нам признанья, клятвы, слёзы... Он перебил меня новой строфой: - Соединенье душ, дыханье нежной розы! От сердца к сердцу путь, таинственный цветок, что наполняет нам всю душу ароматом... Как же я всегда любил этот сонет! Мне даже иногда казалось, что это я его написал, а то, что авторство принадлежит другому - какая-то глупая ошибка. Поэтому в полном упоении я продолжил: - Что значит поцелуй? Один лишь лепесток в живом венке любви, роскошном и богатом... Закончить я не успел. Алан впился мне в губы как коршун, его горячий язык проник ко мне в рот и внутри меня будто что-то взорвалось. Окружающий мир исчез, остались только я и Алан, я тонул в нём, погружаясь все глубже и глубже. Наши тела переплелись, губы слились в одно целое, а языки ласкали друг друга, словно змеи, сошедшиеся в брачном танце. Я готов был сорвать с него одежду и овладеть им прямо здесь и сейчас, на этой промерзшей красной глине, ведь у нас больше не будет другого шанса. Всё равно мы здесь замерзнем и умрем. Хотя после такого не жалко и умереть... В это время краем сознания я отметил, что кто-то зовёт меня по имени. Мне показалось, или это был голос Эдит? Он доносился как будто из другого мира. Оторваться от Алана было не в моих силах, но я скосил взгляд в сторону и увидел совершенно жуткую картину. Спиной ко мне, напротив арки, стояла Люсиль с окровавленным ножом в руке. Она нацелилась прямо на Эдит, державшую в руках здоровенную лопату. Именно Эдит окликала меня, ведь она нас видела, а Люсиль - нет. Холодок ужаса пробрал меня при мысли о том, что будет, когда она обернётся. И она обернулась! Я никогда не забуду этот взгляд, изумление, понимание и неприкрытая ярость сменили друг друга практически одновременно. Люсиль просто задыхалась от бешенства. Алан оторвался от моих губ, но продолжал сжимать меня в объятиях. И мне снова стало спокойно и хорошо. Мой разум вопил об опасности, но тело говорило, что всё нормально, всё так и должно быть! Внезапно мощный удар лопатой обрушился на голову Люсиль. Без единого крика она упала на землю и осталась лежать неподвижно, окружённая алыми пятнами на белоснежном снегу. А над ней стояла Эдит и истерически смеялась. Она стояла над телом Люсиль и все хохотала и хохотала пока мне не пришлось освободиться из уютных объятий Алана, подойти к ней и дать пощёчину.