Переломный момент
18 октября 2015 г., 22:07
Джош, обгладывая кость, пристально разглядывал мертвое лицо убитой им женщины. В голове, затуманенной постоянным ощущением голода – чувства, которого он боялся, - мелькнула слабая мысль о том, что она чем-то походила на Сэм: те же светлые волосы, тот же аккуратный нос, те же тонкие губы. Только Саманта не была такой трусихой. Она бы не стала прятаться и стрелять из укрытия… она придумала бы что-нибудь получше.
Монстр, оторвав от руки жилу, вгрызся в плоть, чувствуя, как по губам, к подбородку и до шеи струится еще теплая кровь, почти обжигая его холодную кожу, впитываясь в грубую ткань рубашки. Он больше не ощущал мороза, который обычно парализовал его пальцы; с каждым днем он становился все сильнее и сильнее – и осознавал, что с ним происходит чудовищная, страшная метаморфоза, способная превратить его в некое подобие человека – в ужасающую пародию на человеческое существо. Поначалу он упивался своими новыми способностями – возросшей скоростью и ловкостью, но вскоре, когда остатки здравого смысла и разума брали верх над потребностью убивать, пытался найти способ покончить с собой – и с этим порочным кругом. Он прекрасно знал, что с каждым часом человеческого в нем становится все меньше – а животные инстинкты берут свое, поглощая его «я», лишая воли, подминая под себя и диктуя, что ему необходимо делать в угоду этому неосязаемому чудовищу – Голоду, удерживающему свои владения под кровавым гнетом.
Он глубоко вдохнул спертый воздух безжизненной шахты, смешивающийся со зловонием, исходящим от трупов, и сладковато-мерзким запахом крови, едва застывшей на каменном полу и покрытой тонкой пленкой. Джош тупо уставился на вспоротый живот другого копа, равнодушно изучая выпавшие кишки и проломленную мощным ударом грудную клетку, из которой виднелись сдувшиеся легкие и неподвижное сердце. Машинально отбросив обглоданную кость, чудовище принялось за голову, стараясь как можно быстрее отгрызать куски плоти, боясь, что этого будет недостаточно; что он вновь столкнется с Голодом, что ему придется вновь охотиться, терять человеческий облик – и понимать, что ему никогда не вырваться из этого круга. Да, он хотел жить, и, видит бог, пытался бороться за существование – но тогда он еще в полной мере не осознавал, на что идет. Ничто не стоило таких мук; никакая вечная жизнь не стоила того ада, через который ему пришлось пройти. Ханна не хотела причинять ему боль – она узнала его, поэтому и отволокла куда-то в недра запутанных шахт – но зачем, зачем она подвергла и его такой пытке? Неужели хотела отомстить; неужели в ее мозгу еще оставались какие-то блеклые обрывки воспоминаний, неужели она еще помнила о том, что у нее был брат?
Неожиданно внимание Джоша привлек поблескивающий предмет в сломанной руке копа. Пистолет? Хорошая идея – крайне заманчивая мысль, которая в последнее время часто приходила ему на ум, когда он был в сознании и мог отвечать за свои поступки. Он пока не превратился в чудовище полностью – и может, у него был шанс – призрачный, почти нулевой, но шанс – на то, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда. А что если это единственный выход? Ему больше никогда не удастся увидеть друзей – как подло, казалось ему тогда, они его бросили! Но теперь ясно понимал: у них не было другого выхода – прямо как у него сейчас. Либо он примет решение быстро, либо его окончательно поглотит эта отвратительная жажда крови и противоестественные инстинкты, настроенных на биологическое выживание – соблюдение обыкновенного отбора. И чем больше он сталкивался с реальностью, столь похожей на сон шизофреника, на героиновый приход, на наркоманскую ломку – тем сильнее примирялся с ней, хотя и пытался противостоять отвратительным порывам Голода, приказывающего своему слуге срывать кожу, отдирать мышцы, выгрызать суставы и обгладывать кости, не оставляя на кипельно-белой поверхности ни единого сгустка крови.
Джош, тяжело сглотнув, взял в деформировавшуюся руку «Глок» и внимательно рассмотрел. Он разбирался в оружии; его внимание привлекла именная гравировка – видимо, оружие было сделано на заказ: «П.Д. Колфилд». Значит, этого парня звали Колфилдом…
В сумрачном тумане мыслей начали проявляться просветы; иногда возникали образы друзей – Сэм, Криса… и других. Он не помнил, как их зовут – знал только, что в какой-то момент позвал их почтить память сестер. Одну из них звали Ханна, а вторую… вторая была… у нее было какое-то простое имя. Три буквы, четыре… Бет? Да, кажется, Бет. Это сочетание кажется ему знакомым, почти родным, но он все еще не уверен. Он начал забывать – и это значило, что он приближался к опасному краю пропасти, из которой никогда не сможет вернуться на поверхность. Если сейчас он балансировал на краю самого ада, этого ледяного Коцита, то дальнейшие изменения и вовсе сделают его пленником, захватят в свои ледяные щупальца, и он навсегда останется там.
Всхлипнув, тяжело вздохнув, Джош покрутил в пальцах пистолет и проверил магазин. Этот бешеный коп, в панике принявшийся палить направо и налево, израсходовал почти все патроны. Но это, в целом, не страшно: у него наверняка есть что-нибудь про запас – и если повезет, то какая-нибудь пушка с калибром побольше: он не знал, получится ли осуществить то, что он задумал, из девятого калибра. Что ж, там где-то завалялся еще «Смит и Вессон»… Во всяком случае, Колфилду удалось его ранить – плечо едва заметно саднило, хотя с каждой новой каплей крови, касающейся его языка, струящейся по его рукам, он переставал это замечать. Видимо, наступил переломный момент – и только от его решения зависит его дальнейшее существование… или его прекращение.
