Багровый пик: призраки прошлого

- Ты сжег бумаги? Ты сжег их?! Зачем? – в глазах Люсиль мелькнул недобрый огонек. Она выжидающе замерла, сверля брата озлобленным взглядом. - Люсиль, мы должны остановиться, - Томас старался говорить как можно спокойнее, но чувствовал предательскую дрожь в голосе, - так дальше продолжаться не может. Давай попробуем начать все сначала. Продадим поместье, уедем отсюда и будем жить все вместе, как нормальные люди… - Все вместе? – переспросила Люсиль, как будто в этом было что-то оскорбительное. - Все вместе?! Не помня себя от ярости, она вдруг рванула к брату, сжимая побелевшими пальцами нож, но Шарп вовремя увернулся от смертельного удара - лезвие лишь полоснуло его по руке. Кровь проступила на белой ткани . - Люсиль, послушай… - Это все она! Эта пигалица! Ты потерял голову из-за нее, ты предал нас, нашу любовь, наш дом. Ты полюбил ее! Выкрикивая проклятья, безумная вновь кинулась к брату, но не добежав до него каких-нибудь пол-ярда, вдруг замерла, словно пригвожденная к полу невидимой силой. Не успел Томас опомниться, как обездвиженное тело Люсиль начало подниматься все выше и выше к потолку, и, повисев в воздухе пару мгновений, с треском вылетело из окна. Лишь в последний момент она успела вцепиться в сухие ветви плюща, обвивавшие стену. Томас тут же бросился на помощь сестре и схватил ее за руки. - Помоги мне, Томас! – закричала Люсиль не своим голосом. Мужчина посмотрел в ее темные, полные ненависти глаза - кто сейчас перед ним? Сестра? Любимая? Нет, убийца, монстр, чудовище, которое ни перед чем ни остановится. Если сейчас он спасет ее, то все повторится. Снова и снова. Но разве этого он хочет? - Помоги же мне, Томас! – еще яростнее завопила Люсиль, видя, что он медлит. Это была не просьба, не мольба о помощи, а приказ. Жесткий, властный, деспотичный приказ. Но в этот раз он ослушается. - Прости, сестра, я не могу. Мы должны с этим покончить. Томас разжал пальцы, выпустив руку сестры. Он видел ее лицо в этот момент, момент, который врезался в его сознание навсегда. Злость и недоумение – вот что почувствовала Люсиль тогда. В следующий миг, с душераздирающим воплем она рухнула вниз, упала на покрытую черепицей крышу гостиной и, скатившись по ней, уже бездыханная оказалась на багровом снегу. Ну вот и все. Люсиль мертва, а значит, не сможет больше причинить вред Эдит или еще кому бы то ни было. Ее безумные планы, злодеяния, а главное – их чудовищная любовь с братом – все это теперь кануло в небытие вместе с ней. Впервые за долгие годы жизни в этом замке Шарп почувствовал себя свободным человеком, как будто вместе с сестрой он сбросил с себя тяжелые оковы, мешавшие ему быть самим собой. Пошатываясь, Томас медленно побрел к лифту, у которого стояла обессиленная Эдит. - Все кончено. Все кончено, - ответил он на немой вопрос молодой жены. Она ничего не ответила, только со страхом смотрела на приближающегося Шарпа. - Эдит, дорогая… - он протянул к ней руку и попытался прикоснуться к ее бледному личику, - прости меня, прости. Я ужасный человек. Эдит с отвращением отвернулась, но уйти не смела – страх перед мужем сковывал ее, не позволяя сопротивляться. Она все еще чувствовала себя беспомощной пленницей в стенах этого жуткого замка, полного призраков тех несчастных женщин, которые стали жертвами этих двух людей. Да их и людьми-то назвать сложно. Исчадия ада. - Прости, - тихо повторил Томас, гладя белокурые волосы девушки. Эдит ощутила его дыхание на себе и замерла от ужаса. Что он с ней сделает теперь? Безумец! Девушка не слышала его слов, только продолжала молча терпеть его прикосновения на себе. От слабости она едва стояла на ногах, перед глазами все плыло, и эти жуткие звуки под потолком казались ей призрачно-далекими и от того еще более мистическими. Эдит стискивала зубы и изо всех сил старалась не заплакать, но слезы все-равно проступали из-под пушистых ресниц. Хриплые стоны заставили ее обернуться. Прислонившись к стене, точно старый подбитый ворон, Томас стоял с опущенной головой и, содрогаясь всем телом, рыдал. Его всхлипывания и надрывный плач разносились по пустым холодным коридорам замка и угасали в темноте огромных залов. Мужчина весь трясся как в лихорадке, а среди его бессвязного бормотания и судорожных рыданий девушка смогла различить только одну фразу, которую он повторял вновь и вновь: - Прости меня, Эдит, прости… Он искренне раскаивался в своих поступках, и она видела это. Что-то неуловимо изменилось в нем, в самой его сущности, сделав его совсем другим человеком с горячим любящим сердцем и чистой душой. Казалось, он излечился от страшного недуга, преследовавшего его все эти годы. Медленно приблизившись к мужу, Эдит попыталась обнять его, но он только отстранился. - Нет, не надо. Я не достоин такой как ты… Я ужасный. - Томас, я хочу… Томас… Внезапный приступ боли железными тисками сжал ее внутренности, лишив кислорода и заставив замолчать. Несколько секунд Эдит, как рыбка, пыталась ловить ртом воздух, а потом медленно начала оседать. Последнее, что она запомнила было бледное лицо мужа и пара голубых глаз…