Багровый пик: призраки прошлого

Очнувшись, Эдит с ужасом обнаружила, что лежит в знакомой ей постели в их с Томасом спальне в Аллердейл холле. Нет, кошмар не кончился, она по-прежнему в этом дьявольском замке, в лапах безумца-мужа. Девушка попыталась подняться, но ничего не вышло – все тело разламывалось от боли, голова кружилась, сил не было даже чтобы пошевелиться. Почувствовав нахлынувшую дурноту, она со стоном опустилась обратно на мягкие подушки и закрыла глаза. - Пришла в себя, - раздался совсем рядом до боли знакомый голос. Эдит приподняла отяжелевшие веки и увидела склонившегося над ней Томаса. Вся его белая сорочка была запачкана кровью, одна рука забинтована. - Как ты? – спросил он и мягко улыбнулся. Этот нежный вкрадчивый бархатный голос и чарующая улыбка катастрофически не вязались с резкими заостренными чертами лица Шарпа, особенно жутко смотревшимися в полумраке. «Надо же. Какой контраст! – мелькнуло в голове американки. - И как я раньше этого не замечала!» Она молча разглядывала мужа, наблюдая за тем, как меняется его облик по мере того, как лучи утреннего солнца наполняют комнату теплым жизненным светом, прогоняя тьму. Вместе с ней, казалось, уходил и некий призрак-двойник с его лица – оно становилось все более живым и приятным, без той пугающей отчужденности и бледности, которая была так свойственна ему в вечерние часы. Томас снова улыбнулся и осторожно провел по ее щеке здоровой рукой. - Я вижу, ты не хочешь разговаривать со мной, - брюнет покачал головой, - ты верно боишься меня. Я понимаю. Но знай: я больше не причиню тебе вреда. Обещаю. Он наклонился, чтобы поцеловать Эдит, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату, прихрамывая, вошел доктор Алан МакМайкл. - Почему Вы меня не позвали, когда она очнулась? – спросил врач, грубо оттолкнув Шарпа от жены. – Я же велел! - Я подумал.. - Вам не стоило думать! – резко оборвал Томаса Алан. – Я побуду с ней, а Вы можете идти. Он пристально посмотрел на баронета, давая понять, что ему тут не место. Поджав губы, Шарп послушно удалился, и едва только дверь за ним захлопнулась, Алан спешно заговорил: - Эдит, дорогая, все закончилось, тебе больше не о чем волноваться. Скоро сюда приедет полиция и заберет этого человека. Ему некуда бежать, а его сестра мертва. Ты в полной безопасности. Можешь довериться мне. Скоро мы отправимся обратно… - Подожди, Алан, - перебила его Эдит, - объясни, как тебе удалось спастись? Разве Шарпы не пытались убить тебя? - Видишь ли, милая, когда Люсиль Шарп велела брату убить меня, он решил…. В общем, в некотором роде это он спас меня. Он подстроил все так, чтобы сестра подумала, что я уже мертв, и отвел меня в шахту, а сам отправился… Он хотел помешать сестре убить тебя. - Значит, Томас хотел мне помочь? И получается, что он никого не убивал. - Не совсем. Он убил свою безумную сестру. Выкинул ее из окна. Эдит нахмурилась, осмысливая произошедшее. Наконец она заговорила: - Нет, Томас не такой. Я знаю, что он не способен убить. Он был жертвой. - О, Эдит, прошу тебя, не делай из него героя! – воскликнул МакМайкл. – Он такой же, как и его сестра! Отвратительный, аморальный человек, даже не человек, монстр! Я понимаю, ты как и любая другая молоденькая женщина, идеализируешь свою первую любовь, хочешь его оправдать, но он… - Я никого не оправдываю, Алан! Я лишь хочу сказать, что в душе Томас не убийца и никогда им не был! – Эдит рассерженно отвернулась. – Он заслуживает снисхождения и понимания, ведь у него было кошмарное детство, и его сестра... Это она заставляла его заниматься этими аферами. - Я даже не буду с тобой спорить, Эдит. Ты еще до конца не оправилась после произошедшего, уверен, скоро твое отношение к нему изменится, и ты посмотришь на вещи трезвым взглядом. А сейчас я вынужден откланяться и оставить тебя одну – нужно приглядывать за Шарпом до приезда полиции. Отдыхай. МакМайкл тихо вышел, прикрыв за собой тяжелую резную дверь. Эдит осталась одна. Сейчас, при дневном свете она не так боялась находится в старом замке, может быть потому, что мрачных красок становилось намного меньше, темные закоулки, в которых могли скрываться призраки, были освещены, и все вокруг казалось не таким уж зловещим и жутким. В конце концов, все плохое, что только могло с ней случиться, уже случилось, так что опасаться было нечего. Эдит поплотнее накрылась одеялом и попыталась заснуть, но мысли о Томасе не давали ей покоя. Что же это за человек? Монстр или жертва? Кто он и какова его натура? Эдит вновь и вновь тщетно пыталась ответить себе на эти вопросы и пришла к выводу, что совсем не знает собственного мужа, а значит, и не может осуждать. Конечно, проще всего было бы сейчас обвинить Томаса во всем и признать безумным убийцей наравне с сестрой, но внутренний голос подсказывал миссис Шарп, что это не так. По крайней мере, все не так просто. Что-то человеческое осталось в нем, и это что-то заставило его не убивать Алана, спасти ее, Эдит, и раскаяться в своих поступках. Томас отчаянно цеплялся за ниточки добра и света, оставшихся в его душе, чтобы выпутаться из этой паутины кошмара. Он сделал свой выбор, он смог воспротивиться сестре, но все же он был слаб. Эдит отчетливо понимала: Томас из тех людей, кто нуждается в постоянной поддержке и мотивации. И если сейчас она уедет и оставит его в одиночестве, то это его погубит. Мучимая тревожными размышлениями, Эдит сама не заметила, как уснула. - Эдит, Эдит… - звал ее голос, доносившийся как будто издалека. – Эдит… Чьи-то ледяные пальцы коснулись ее плеча, сердце замерло от ужаса… - Эдит… Девушка открыла глаза. Сон. Всего лишь сон. Да, после того, что она повидала, подобные кошмары будут еще долго преследовать ее. Но надо продолжать жить дальше. Хотя бы попытаться. Скрип двери окончательно разбудил Эдит и развеял все дурные мысли – в комнату с подносом в руках вошел доктор МакМайкл, следом за ним, опустив голову, брел Томас. - Я принес тебе поесть, Эдит, - нежно проворковал врач, ставя перед ней тарелку овсянки, - нужно набраться сил. - Спасибо, Алан, ты так добр, - улыбнулась Эдит и приступила к завтраку. Но не еда ее интересовала сейчас, странная смесь любопытства и страха заставляла ее украдкой поглядывать на мужа. Он, как будто прячась от кого-то, тихо стоял в самом темном углу комнаты устремив взор в пол. В какой-то момент аристократ нерешительно поднял глаза, но поймав на себе взгляд юной жены, тут же виновато отвернулся. Эдит стало не по себе, но щебетание МакМайкла отвлекло ее. - Буря уже стихла, скоро сюда прибудет полиция и сэр Томас Шарп отправится туда, где ему самое место. - Томас? – переспросила она. - Да. И в этой истории наконец будет поставлена жирная… - Алан, выйди пожалуйста, мне нужно поговорить с моим мужем наедине, - неожиданно попросила Эдит. - Что? – не понял МакМайкл, - Как это «наедине»? - Пожалуйста, Алан, просто дай нам поговорить. Прошу тебя. Метнув в сторону Томаса пару предупреждающих взглядов, врач нехотя вышел. - Томас, подойди. Шарп неуверенно приблизился к постели Эдит, все еще не решаясь поднять глаза. - Томас, я не хочу, чтобы ты оказался в тюрьме или в лечебнице для душевнобольных. - Думаю, твой друг прав и мне там самое место. - О, прошу тебя, не говори так! – взмолилась Эдит. – Ты хороший человек, я знаю! В глубине души ты всегда был хорошим. Просто попал под дурное влияние. На губах Томаса скользнула печальная улыбка. - Ты так уверенно говоришь об этом, как будто видишь меня насквозь. Но ты заблуждаешься, Эдит. Я совершил много дурных поступков и должен за них ответить. - Томас, ты должен ответить прежде всего перед своей совестью. Давай попробуем начать жить заново. Все забудем. Я тебе помогу, обещаю. - Ты мой маленький ангел, Эдит. - Давай попытаемся. *** Прибывший в этот же день окружной инспектор составил протокол со слов миссис и мистера Шарп в котором говорилось о том, что Люсиль Шарп попыталась напасть на брата и мистера МакМайкла, а затем покончила жизнь самоубийством, выбросившись из окна. Причиной случившегося было названо психическое расстройство на почве маниакально-депрессивного синдрома, вызванного нездоровым климатом и длительным одиночеством. *** В это солнечное утро Эдит и Алан сидели на кухне и грелись мятным чаем. Разговор друзей не клеился. - Эдит, я все же не понимаю, что теперь держит тебя здесь? После всего что тебе пришлось пережить с этим человеком, в этом доме ты должна как можно скорее вернуться в Америку, забыть весь этот кошмар и начать реабилитацию. Не забывай, что тебя травили и, кроме того, у тебя серьезный перелом. - Да, Алан, я понимаю твое беспокойство, но не стоит. Мой дом теперь здесь. Я должна остаться. МакМайкл криво усмехнулся: - Это все Томас Шарп, да? Ты остаешься из-за него? Эдит молча кивнула – она вдруг почувствовала себя виноватой перед другом. Повисло напряженное молчание. Наконец Алан заговорил: - Эдит, этот человек… - Я знаю, Алан, знаю! Но я не могу уехать и оставить его одного здесь! Он пропадет, погибнет. А я… Я люблю его. Слова, которых МакМайкл так боялся, прорезали тишину и наполнили воздух горечью правды. Каждый из них смотрел в глаза другому и понимал простую страшную истину: она влюбилась в него, в это чудовище в облике красавца, и теперь ее сердце всегда будет принадлежать только ему. Похоже на старинную сказку или предание, но увы, это была быль. - Значит, вот как, - проговорил доктор. – Ну что ж, я не могу принуждать тебя. Ты сделала свой выбор. МакМайкл тяжело поднялся со стула и направился к двери. - Алан, мне очень жаль. Он обернулся: - Ничего. *** На следующее утро, едва взошло солнце, доктор МакМайкл покинул Аллердейл холл. На душе у него было неспокойно – он боялся оставлять еще не оправившуюся Эдит одну с безумным мужем, который, как ему казалось все еще представляет для нее угрозу. По крайней мере именно такое мнение о Томасе Шарпе сложилось у врача – он был уверен, что раскаяние и доброта чужды баронету, а вся его сущность полна мрачного сумасшествия. Эдит провожала взглядом экипаж, пока тот не скрылся за поворотом дороги. У нее была возможность покинуть Багровый пик и начать новую жизнь в каком-нибудь другом месте, но она выбрала иной путь. Что теперь ее ждет? Томас Шарп безмолвно наблюдал из окна своей комнаты, как Эдит прощалась с МакМайклом, а потом долго смотрела ему вслед, стоя под падающими хлопьями снега. «Бедная девочка! - подумал аристократ. – Совсем молодая, готова похоронить себя в этом проклятом месте. Зачем она это делает? Зачем?!».