А меня нет.

Ложь, обман повсюду, Крики, боль и страх. Тут и я скоро буду, Править в этих грязных делах!  Ну, а сейчас ещё рано, Роза завяла давно.  Ну, а сейчас уже поздно, Больше не нужен никто! Гермиона открыла вторую бутылку вина из личных запасов Рона, про которые он давным давно забыл. Она снова вспомнила его злые и жестокие слова, перед глазами вновь всплыло ее красное лицо, губы складывающиеся в усмешке, сощуренные голубые глаза, в ушах раздался голос пропитанный ядом. Ярость охватила ее, она начала ходить по квартире, восклицая и ругаясь, ей хотелось вновь высказать этому человеку, стереть это мерзкое выражение с его лица, на очередном круге из кухни в гостиную, она задела бедром угол тумбочки, на волне эмоций, она толкнула ее, восклицая: — Все против меня, даже эта дрянная мебель, сожгу к чертовой матери! — от расстройства она махнула рукой, чуть не проливая вино из фужера, — ну, давай, ты еще пролейся, все против меня, да! Раздался телефонный звонок, девушка подняла трубку, ворча под нос, не ожидая ничего хорошего, видимо судьба решила дать ей ещё один кармический пинок, потому что звонившая была никто иная, как Парвати Патил. — Гермиона, привет, мы решили заскочить в центр, Дин сказал, что видел здесь Рона, я думала, если ты с ним, то мы могли бы поболтать, я так давно не видела тебя… Ой, ты покрасилась или это не ты? Гермиона? — её голос звучал удивленно и с толикой сожаления, она замолчала, давая Грейнджер такую нужную сейчас минуту на раздумия. — Нет, я все еще шатенка, не знаю кто это, прости я немного занята, может быть, нам стоит на выходных встретиться, давай созвонимся на днях, — Парвати что-то ответила, но она уже не слушала, новая волна раздражения захватила её, она бросила трубку на аппарат, смахивая с лица пряди, — Козел, какой же он козел, в центре Лондона, чтобы ему пусто было, — она бормотала, вынимая из холодильника закуски, которые она купила специально для него, выкладывая ее на тарелку. Телефон зазвонил снова, девушка даже не стала поднимать трубку, звонивший видимо хотел во, чтобы то ни стало донести до нее свою новость, потому что телесный патронус заскочил к ней в кухню, сообщая голосом Лаванды Браун: — Грейнджер, это, конечно не мое дело, — тон был слегка кокетливым, уголки губ девушки чуть приподнялись, но тебе, конечно, больше всех надо, усмехнулась шатенка — Мы с Ханой сейчас в кафе, которое открылось недавно, тут еще такой милый бармен, — Лаванда хихикнула, успокоившись, она продолжила, — он тут с какой-то фифой, она миленькая, но не более, он ей рассказывает, про какую-то бесчувственную дрянь, ты ему с кем рога наставила-то? — Миона тихо выругалась, допивая бокал залпом, — Если, что кафе называется «SINCE», вдруг ты захочешь прогуляться, посмотреть на нее, — закончила Браун с намеком. Грейнджер лишь усмехнулась, она даже не удивлена, было бы интереснее, если бы Рон сидел в театре, рассуждая, как тонко герой иронизирует над миром, который не понял его и покинул. Ей было смешно, как потихонечку, полунамеками явь напоминала, что её идеальная жизнь не выдержала и рассыпалась, но ей было на данный момент, как-то безразлично, кто, где и как. Возможно, ей хотелось, чтобы не так быстро данная история была предана огласке, но Рон всегда любил внимание, поэтому это не стало для нее сюрпризом. Хотя ей было по-женски обидно, он колол в самое уязвимое место, она все еще питала к нему чувства, столько лет дружбы и любви не растворяются в воздухе, даже под воздействием нелицеприятных поступков. Она вылила остатки вина в бокал, решив, что единственное место, где ей хочется быть, это её маленький островок стабильности. Гермиона вновь вернулась в спальню, раскрыв двери платяного шкафа, нашла удобные джинсы, потянулась к блузке, когда её взгляд натолкнулся на вязаную ткань, протянув к нему руку, она вытащила свитер с тонкими косами, он был песочного цвета с незамысловатым узором. Девушка прижала его к груди и усмехнулась, после войны их кидало из крайности в крайность, ей тогда захотелось научиться вязать, но дальше свитера дело не продвинулось, да и его она довязывала на чистом упрямстве, ей нравился цвет, фактура и это было её изделие. Рон тогда раскритиковал и неделю шутил над ней, а когда ей захотелось надеть его на дружеские посиделки, скривился, ему казалось, что он был неказистым. Она хмыкнула, отбросила блузку и надела этот свитер, улыбаясь и пьяно хихикая, в конце-концов теперь она может считаться свободной от всякого чужого мнения. Девушка взяла палочку, сгребла со стола мелочь, расческу и пропуск, накинув на плечи мантию, подошла к камину и в мгновение переместилась в офис. Здесь было тихо и спокойно, многие работники уже отправились по своим домам, однако Гермиона могла различить голоса нескольких своих подчиненных, шуршание бумаг и шелест клавиатуры. Она поприветствовала охранника в парадной, прошла по коридорчику до лестнице, поднимаясь к своему кабинету, она толкнула светлую деревянную дверь, входя в любимый кабинет. Закрыв дверь на замок, она подошла к своему столу, провела по лакированной поверхности, взяла рамку с очередной фотографией, выдавливая из себя улыбку, стало горько и тошно от самой себя, больше не задумываясь, она бросила рамку в корзину. Окинув книжный шкаф взглядом, где-то здесь была бутылочка полусладкого, подарок коллег на день рождения, открыв дверцу шкафа, она постучала по полке, убрав несколько книг, вспоминая, где был потайной ящичек. Внезапно створка отворилась с ужасным хлопком, Гермиона вздрогнула и выронила книги, которые придерживала, цокнув языком, она опустилась, чтобы поднять их, глаз зацепил маленький подогнутый корешок. Грейнджер даже не помнила эту книгу, хотя свою собственную библиотеку она собирала самостоятельно, тщательно подбирая книги. Девушка поднялась, затворила шкаф, устраняя все детали, которые могли бы выдать её действия. Прихватив подозрительную книжку, с бутылкой подмышкой, она опустилась в мягкое кресло, рассудив, что в квартиру ей не хочется, видеть кого-либо тоже, а этот кабинет уже долгое время часто заменяет дом. Скинув туфли и забравшись с ногами, удобно устроившись, она достала палочку, откупорила бутылку, призвав бокал, и наконец начала изучать книгу. Прощупав обложку, она дотронулась до корешка, погладив его пальцами, Гермиона нахмурилась, в книге было что-то не так. Взмахнув палочкой, она отлевитировала её на безопасное расстояние, режущим заклинанием провела по корешку, обложка отпала, обнажив листы, которые были запечатаны, призвав к себе листки, она ахнула. По мере прочтения, эмоции сменялись с недоверия и досады на ярость и отчаяние. — Сволочь, какая же ты сволочь! — она закричала, закрывая рот рукой, зубами сжимая тыльную сторону кисти, содрогаясь от рыданий, зажмурилась, стараясь взять себя в руки, нашарив рукой бутылку, она сделала большой глоток, стараясь заглушить чувства. Облизав губы, Гермиона очистила одежду, на которую попали несколько капель, стекавших по шее. В голове витали хмельные мысли, в груди клокотала ярость, ей стало душно в этом тесном помещении, захотелось вдохнуть свежего воздуха, поэтому буквально через две минуты она стояла рядом с дверью, качаясь на каблуках, пытаясь найти ключи. — Ай, ерунда какая или мы не волшебники! Внимание! — сказала она себе, — сейчас, мы покажем этому миру кукиш, — и дверь перестала быть преградой. Две недели спустя. Драко шёл по мокрым дорожкам не магического Лондона, он только недавно возвратился из командировки, не стал никому сообщать, намереваясь сделать семье сюрприз. Он шел по улочке, обдумывая, куда ему податься сначала. Безумно хотелось к Поттерам, надо признать, он скучал, работа отнимала каждую минуту, а за каждую секунду сна приходилось сражаться. В такой кутерьме ему редко удавалось не то, что написать пару строк письма, но даже это магловское устройство, которое всучил ему Гарри перед отправкой, не могло помочь. Как только он пытался набрать заветные циферки, тотчас приходила какая-нибудь мерзкая коллега и без конца его дергала. Он любил свою работу, пытался учиться общаться с разными людьми, но все же он так сильно изменился после войны. Бывшая девушка как-то сказала ему, что война его покалечила, снимая лоскутами лоск, обнажая и вытаскивая наружу все его страхи и комплексы, что сидели в нем. Но на самом деле война ведь просто стерла маски, обнажив его истинную личность, это не легко принимать, но, честно говоря, Драко так нравится гораздо больше. Поттер как-то сказал, что его, Малфоя, одомашнили. Гарри до сих пор вспоминает, как Джинни приручала Драко, а сам Малфой постепенно становился больше похожим на человека, переставал огрызаться, начинал шутить, и как и все они меньше просыпался в холодном поту с сорванным голосом. Мужчине его было действительно жаль, у его друзей был статус победителей, близкие люди, у него самого была любимая женщина, а у сына Люциуса Малфоя не было никого, кто бы мог ему помочь обрести равновесие, и Гарри стал этим человеком. Драко вытащил палочку, собираясь трансгрессировать домой, собираясь устроить сюрприз дорогим Гриффиндорцам, наверняка Гарри уже пробил по своим каналам, когда он возвращается, поэтому они скорее всего были уже дома, готовили глинтвейн. Мысль о тепле разливалась медленно и тягуче, заставляя мужчину улыбнуться краешком губ, когда совесть кольнула, ударив под дых. Нарцисса писала о том, что она приболела, и не смотря на их разногласия и обиду Драко, что она бросила его, уехав к сестре и её не было рядом, когда он остался один на один со своей болью и одиночеством, она все еще была его матерью. Головой он прекрасно понимал, зачем она так поступает. Ведь несмотря на её помощь герою, она продолжала быть женой пожирателя смерти, останься она рядом с Драко был бы больший спрос, а так на него лишь смотрели, как на сына пожирателя, который родился не в той семье, будучи в заложниках у предрассудков и страха за свою семью. Но детское чувство слепой обиды, что мама бросила, все еще сидели в нем, не важно сколько нам лет, когда нас бросают, чувство ненужности пробирается в наше сердце, продолжая грызть нас изнутри. Размышляя об этом, он вспомнил, что обещал сердобольной Джинни, хотя бы попытаться сделать первый шаг навстречу матери, которая старалась восстановить их и без того хрупкие взаимоотношения. Малфой решил, что от него не убудет, если он ненадолго заглянет к Андромеде, навещая маму. На углу была приколочена вывеска, гласившая о том, что данная кулинарная лавка только открылась, поэтому Драко свернул прямо к ней, предполагая, что поднять ей настроение можно покупкой её любимого лимонного кекса, на вывеске как раз было обозначено, что выпечка сделана своими руками и в наличие есть любые вкусы. Не дойдя до кондитерской пару метров, он услышал громкий вопль, растерянно обернувшись, он увидел знакомую макушку, а потом то, от чего ему захотелось протереть глаза и моментально проснуться, потому что разворачивающаяся картина маслом не вписывалась в привычный мир для Драко Малфоя. Гермиона Джин Грейнджер, победительница всея зла магического мира, пример для подражания, одна из политических ключевых фигур на арене магического мира, Драко не знал точно, но Гарри, как-то упоминал, что её проект одобрил сам министр, и просто достаточно красивая и сильная женщина, как бы в школе она его не раздражала, он умел признавать очевидные вещи. И вот эта самая Грейнджер сейчас на весь переулок орала матерные частушки, а главный-укротитель-всея-зла-в-лице-Волан-де-Морта-простите-Лорда-Волан-де-Морта, никто иной, как Гарри Поттер пытался усадить её, упирающуюся всеми ногами, руками и головой, в такси. —Не ходите, девки, замуж — Ничего хорошего! Утром встанешь — груди набок, эх, — Гермиона перевела дыхание, но закончить ей не дали, Гарри все-таки сумел её засунуть в такси, помогая ей пристегнуться, взгляд девушки на секунду остекленел, по лицу покатились слезы, Поттер перевел взгляд на Джинни, безмолвно спрашивая, что происходит, но бывшая Уизли лишь покачала головой. Драко не мог отвести взгляд, ущипнул себя за руку, вздрагивая, чувствуя легкий дискомфорт, во рту пересохло, он смотрел и не мог понять, что произошло, в таком состоянии трансгресировать было, конечно, не лучшим способом доставки боевой героини домой, такси было более мудрым решением, но вот остальное не укладывалось в голове у мужчины. Ему было любопытно, что произошло с девушкой, Малфой от природы был любопытен, но гораздо больше его волновало, что стало причиной такого взволнованного взгляда Поттера. Он даже со своего места видел, каким обеспокоенным был Гарри, его волосы были растрепаны, лицо выглядело посеревшим, а вся фигура была какой-то сгорбившейся, и это угнетало Драко. Последнее, что он хотел увидеть в своей жизни, как этот человек перестает улыбаться. Здесь было что-то посерьезнее, чем обычная рядовая пьянка или корпоратив, он был в этом уверен. После того, как Гарри удалось усадить, безумную Грейнджер, в голове Драко мелькнуло, что даже такая, она чертовски хороша. Джинни поцеловала его в щеку, что-то шепнув на ушко и села в машину к подруге, он наклонился к водителю и назвал адрес, захлопнув дверцу, он на мгновение прикрыл глаза, потирая переносицу, Малфой знал этот жест. Когда машина скрылась за поворотом, он, словно почувствовал его присутствие, обернулся и заметил Малфоя, смотрящего с волнением и кусающего губы, сдирая с них нежную кожицу. Взгляд изумрудных глаз, буквально сковал ледяными обручами все тело светловолосого мужчины, всего мгновение и Драко ощутил, как по телу разливается тепло, глаза почему-то обожгло, он совсем не аристократически шмыгнул носом, как же приятно чувствовать себя желанным и таким важным человеком. Он немного опасался, что его вечный потаенный страх, снова столкнуться с безразличием, снова выглянул и сейчас скользит в каждом его жесте. Гарри улыбнулся, потянув к нему руку, он знал этого мальчишку достаточно хорошо, чтобы все понять, по этим судорожным вздохам и бегающему взгляду. Драко лихорадочно облизал губы, слизывая собственную кровь, и медленно подошел к Поттеру, касаясь его руки холодными пальцами. —Не стой, как не родной, я тоже ужасно соскучился, ты, маленькая задница, которая даже не писала, — Гарри дернул Драко на себя, заключая долговязого блондина, хмыкая, когда тот начал фыркать, пытаясь сохранить лицо, — Джин тоже скучала, наготовила всего, — мужчина сжал губы, явно подбирая слова, — давно стоишь тут? — Это была Грейнджер, да? — тихо спросил Драко, сжимая бока Поттера, — Нет, я случайно вас увидел, собирался зайти в пекарню, а тут вы, — он ощущал эту неловкость, Гарри был уставшим, Драко заметил и синяки под глазами, и нервозность,  замешкавшись он  всё  же улыбнулся и спросил, — а у Грейнджер оказывается такой богатый словарный запас, я бы даже записал парочку слов, вот школа закончилась, а она все такая же учит уму-разуму. — Да, Гермиона, она такая, — Гарри грустно хмыкнул в подобии улыбки, — пошли домой, Драко, — блондин кивнул, крепче цепляясь за черноволосого героя. Ощутив знакомые запахи, он медленно открыл глаза, странная дурацкая привычка с детства, зажмуриться, чтобы не видеть этого калейдоскопа. Оглянувшись, он увидел, как Кикимер, и еще один незнакомый ему домовик помогали Гарри накрыть на стол, во рту начала скапливаться слюна, а желудок сжался, голод давал о себе знать, а пряные и острые ароматы забивали рецепторы, заставляя чуть ли не сгорать от нетерпения. — Мм… А с чего вдруг Грейнджер празднует? День защиты домовых эльфов ещё не скоро или она заранее обмывает их освобождение? — шутливо поинтересовался Малфой, — прости, не удержался, Гарри, ты чего? — Драко испуганно посмотрел на Гарри, который привалился к его плечу, тяжело вздыхая, сжимая кулаки, — Поттер, ты чего, это я тут королева драмы, с заместителем Джинневрой Поттер, не пугай меня, Гарри, — блондин истерично взвизгнул, подскакивая, обхватывая лицо Гарри, пытаясь понять, что происходит, — К-Кикимер, иди сюда, пожалуйста! Я вас на две недели оставил всего… Бедлам! — Тише ты, не ори, принцесска, — мужчина улыбнулся, тут же вновь помрачнев, и немного погодя, ответил, гнусавя, — нет, не праздник…- он посмотрел на Драко, в зеленых глазах было столько боли, казалось, что еще немного и она перельется через край, а сам Гарри захлебнется в ней, и Драко не уверен успеет ли он вытянуть его с этого дна, на лбу залегла складка, серые глаза старались отследить любое изменение, пронзительно смотря на Поттера, — ты с ней говорил? — Гарри засмеялся, казалось, он за пару минут вернулся лет на пять назад в ту ночь, -Гарри? — Конечно, только видеть ее трезвой получается редко, она либо запирается дома, либо как сегодня. Я даже не знаю, что с ней происходит, её уволили, пресса даже на деньги не ведется, не замолкает, она чуть не прибила собственного адвоката, когда была в суде, а я даже не знаю, что произошло, не знаю, как ей помочь, — Поттер подошел к буфету, доставая еще один столовый прибор, — какой смысл иметь столько связей, быть героем магического мира, если я ничего не могу, не могу ей помочь. Это чертово бессилие жрет меня изнутри, — Гарри резко развернулся и швырнул тарелку в стену, тяжело дыша, он повернулся к Драко с безумным взглядом, в его голосе было столько обреченности, — её даже из себя вывести не получается, не смотри на меня так, я ходил к магловскому психологу, он советовал сделать это. Но похоже единственный человек, который мог это сделать мёртв. — Ты про лорда? — нахмурился Драко. — Тьфу, на тебя, я про Снейпа, ты бы знал, как она фыркала после его уроков, держу пари, он ей нравился, только при ней не говори, она меня прибьет, даже в таком состоянии, она все еще сильная волшебница, — Гарри потер плечо, явно что-то вспоминая. — Т.е. ты хочешь сказать, что пока меня не было, ваша малышка-бывшая-отличница-староста, важная шишка в министерстве, влиятельная женщина, а главное одна из успешных женщин Англии стала безумной алкашкой или пьяницей, — с ироничным хмыком подытожил Малфой, смотря на Поттера, — звучит странно, когда я уезжал вы готовились к её свадьбе, она даже не фыркала в мой адрес, потому что была по её словам самым счастливым человеком, не сходится, Гарри, — Драко устроился с ногами в кресле, дуя на бокал с глинтвейном. Абсурдность всей ситуации, забавляла его и настораживала, он видел такого Гарри всего раза два, но и этого хватило, ему казалось, что этот мир его разыгрывает, возможно, оценка Поттера субъективна, она все же его друг, поэтому Драко посмотрел на Гарри, подбирая слова, хотя ехидство, так и пыталось сорваться с языка. Стараясь звучать более мягко, чем обычно, вопрос уже хотел слететь с его губ, как его перебили. — Не смешно, Малфой, это не смешно! — Гарри сказал, это с такой горечью в голосе, что Драко понял, дело обстоит именно так, как преподнес это Поттер. Ему хотелось побить Грейнджер, а еще лучше отмотать время назад, не уезжать и быть здесь, когда этот мир сошел с ума. В голове мелькнула мысль, что ему до жути хочется вызвать на дуэль или просто-напросто вмазать кулаком тому, кто довел Гермиону Грейнджер до такого состояния, потому что эта восхитительная женщина нравилась ему, когда он видел её с горящими глазами, сосредоточенной, да даже когда она злилась или кричала, Драко восхищался ей. Но эта предательская мысль был вновь задвинута подальше, как нечто странное и абсурдное. Блондин поднял взгляд на поникшего героя, Гарри хитро стрельнул взглядом в его сторону, и на минуту Малфою почудилось, что он догадался о чем думал Драко в тот момент. Он заерзал в кресле и сделав пару глотков, спросил, стараясь не встречаться с насмешливым взглядом. — Из-за чего есть предположения? А как со свадьбой? Интересно, почему они расстались — ехидства в его голосе немного поубавилось, Гарри подумал, что они действительно одомашнили этого белобрысого тушканчика, он видит, как в данный момент Драко старается быть мягче, сердечнее, думать об окружающих его людях, подбирать слова, чтобы не быть грубым, хотя Гарри Поттер прекрасно знает, его отношения с гриффиндорцами, а с Гермионой и подавно. Но ещё Гарри задумался о том, что Малфой навел его на очень интересную мысль. А почему действительно разошлись Рон и Гермиона, ведь дело действительно к свадьбе, когда он видел их на последнем приеме, кажется, что даже он пришел к выводу, что они хорошо смотрятся вместе. Рон был его другом, но после войны их отношения стали немного напряженными, особенно из-за Драко, Гарри все еще любил его, но никогда не понимал, что общего у него с Гермионой. — Не знаю, Драко, не знаю, — он был задумчив, словно какая-то мысль не давала ему покоя, а решение было перед ним, но он не мог за него ухватиться, — хотя, если честно, то меня тоже смущает этот момент, Рон не выглядел убито, в отличие от Гермионы, когда она сказала, что свадьбы не будет, — в его голосе было нечто такое, что давало понять Гарри что-то знает, но еще не готов озвучить эту информацию. Внезапно, Драко вспомнил, как месяц назад Панси от отчаяния чуть не покончила с жизнью, решив, что лучший способ обрести свободу — полетать, если учесть её патологическую боязнь высоты, то тогда то, что Блейз был рядом с их домом, спасло ей жизнь. А потом оказалось, что весь тот образ, который она транслировала окружающим, лишь яркая обертка. Он узнал об этом от Забини, который все еще делился с ним последними новостями и сплетнями, но в этот раз Блейз пришел к нему, как к другу, он знал, что в Хогвартсе Панси и Драко были достаточно близки, они могли часами сидеть и молчать. Паркинсон была таким же заложником ситуации, как и Малфой. Драко вспомнил, как не хотел никому говорить об этом, он был так сильно подавлен, ему не верилось, что она смогла одурачить и его, Драко. Гарри тогда сидел с ним вместе с Джинни, пытаясь поддержать, когда он в очередной раз принялся себя корить, бывшая Уизли сказала, что близкие часто заботятся о нас больше, чем о самих себе, а мы порой поддаемся им, не желая верить, что близкий человек обманывает нас. — Может быть, там дело было в Роне, лично мне этот рыжий подсолнух никогда не нравился, — Драко скривил губы, вспоминая ненавистное лицо. — Я поговорю с Роном ещё раз, последний раз не получилось, а ты вот не лезь, от тебя прошлый раз чуть мокрое место не осталось, — Гарри сурово посмотрел на Драко, думая, что тот непременно воспользуется ситуацией и обязательно полезет на рожон, Поттер помнит ту страшную ссору, после который ему пришлось выбирать. Он выбрал Малфоя, не смог от него отвернуться, даже, когда Драко был не прав, с Роном он сумел после восстановить отношения, но Драко запомнил тогда каждое слово не только в свой адрес, но и в адрес Поттера, — Обещай! — Гарри, ты же меня знаешь, не полезу я к твоему Уизли, — Гарри хмыкнул, спокойнее не стало, в том-то и дело, что знает он этого белобрысого черта.