Fortress of fun

«Те, кто хоть на секунду поверил, что я мёртв, страдают прискорбнейшей формой отсутствия чувства юмора» - Джером Валеска в беседе с Барбарой Кин       

***

             … В тёмной комнате было жарко и душно,тишина разбивалась на тысячи осколков,проигрывая и уступая место раскатам безумного, сумасшедшего смеха. Кому-то было очень весело и окружающему миру ещё долго придётся расхлёбывать свой промах...       

***

      - Настало время премьеры, моя дорогая Барбара, - голос Тео Галавана был вкрадчив и мягок. Он всегда разговаривал с ней так, будто она ребёнок... или сумасшедшая. Что ж, его тоже можно понять. Думая об этом, мисс Кин не могла сдерживать немного снисходительную улыбку. - Мы завоюем этот город, и я возьму своё!       Барбаре хватало ума не спрашивать, что станет с ней самой после окончания операции. Итак было кристально ясно: судьбы Джерома не избежать, однако зачем показывать врагу, что она понимает?       Этому человеку не нужны свидетели, информированные о том, что его путь к верхам вовсе не был столь честен и героичен, как он старается представить. Тео может доверять своей сестре, однако сама мисс Кин в круг «своих» не входит и то, что она спит с ними обоими, никак не меняет расклад. Пока нельзя было ничего поделать. Одно очевидно: Барбара не позволит себя обмануть и не упустит шанс выйти сухой из воды, если он, конечно, представится. А пока... пока нужно терпеливо ждать и улыбаться. Улыбаться...       - Что от меня требуется? - кровожадный блеск в глазах и радость совсем неподдельны. Даже если и придётся умереть, то хотя бы «на своём месте» и за любимым делом.       

***

             Результаты выборов мэра ни для кого не стали неожиданностью. Лишь недавно прибывший в Готэм миллиардер, рискнувший своей жизнью ради спасения самых влиятельных лиц города и юного наследника Уэйнов в первую очередь, мгновенно стал фаворитом, не говоря о том, что и выбирать было особо не из кого. Пингвин показал своё «истинное» лицо, всё-таки перейдя от организованной преступности к хаотичным, беспричинным убийствам. По крайней мере, так считают наивные горожане.       Толпа глупа, ибо никто, даже проницательный детектив Гордон и не подумал: а кому выгодно устранение кандидатов? Казалось, что покушение (единственное не удавшееся!) на самого Тео отвело всякие подозрения.       Накануне церемонии провозглашения имени нового мэра и принятия клятвы «защищать и оберегать город Готэм и его народ», Галаван отослал свою сестру готовить следующий шаг, полагая, что всё, как обычно, пойдёт по плану. Так и должно было случиться, потому как его люди рассеяны везде.       Стоило быть начеку.       Покорная выбранному собой же амплуа, девушка улыбалась, не давая волю накатывающему дрожью в пальцах волнению. Церемония устраивалась в театре: с кулисами и настоящей сценой, а после неё должен состояться праздник — чествование народного героя. Прямо на середине пафосной благодарственной речи Тео, необходимо было выскользнуть из-за кулис. Барбаре предписывалось ранить босса в бок и убежать, попутно уложив пару охранников. По крайней мере, таков план, но не стоило «мешать» её со остальным человеческим стадом - конечно, хитрый Галаван попытается избавиться от «сумасшедшей убийцы» у всех на глазах, чтобы вновь показать, закрепляя эту истину в головах горожан: «каждый, кто угрожает безопасности Готэма, будет наказан».       

***

             Кожа на скулах натягивается, челюсти плотно сжаты, ждать своего момента — почти невыносимо. Ожидание — это скука, а скука для Барбары Кин хуже смерти. Погрузившись в раздумия, девушка на какой-то момент теряет концентрацию. Гулкий звук прокатывается по залу и пару секунд стоит тишина — затишье перед бурей, а затем слышен пронзительный женский визг. Барбару и саму начинает мутить при виде зрелища. На том месте, где стоял народный избранник, возвышается здоровенный бетонный блок, из под которого торчит безвольно обмякшая рука. Кровь медленно, словно лениво, течёт по тёмно-красному полу сцены: Галаван ошибся. Видимо, слишком привык, что все замыслы сбываются безупречно.       Публике не дают время на раздумия или хоть какую-нибудь реакцию: откуда-то сверху спускается лестница и на блок ступает нога парня в лакированных ботинках. Лица пока не видно, но из первых рядов можно рассмотреть пистолет, зажатый в одной руке и микрофон — в другой.       Барбара отчего-то уже знала, кого увидит, хотя это казалось невозможным.       

***

             - Добрый день, леди и джентльмены!!! - Джерома Валеска сложно было бы узнать по внешнему виду — ярко-зелёная шевелюра, загримированное лицо - но этот голос, переливающийся от низкого и хриплого до высокого, мальчишеского вряд ли мог принадлежать кому-либо другому.       Юноша шутовски поклонился.       Детектив Гордон после минутной заминки вскочил на ноги, но безумец со смешком покачал головой, выстрелив в человека, сидящего рядом дальше.       - Детектив, Вы как всегда бдительны!.. Но я восстал из мёртвых не для того, чтобы с Вами препираться.       Парень выдержал сценическую паузу, кивнув кому-то в зале.       - Я хотел сказать, что, как и все, сидящие в этом зале, благодарен ныне покойному мистеру Галавану. В конце концов он выпустил меня и моих друзей из Аркхэма, а это стоит дорогого. Он обещал мне славу и известность... Обещал дать возможность оставить после себя наследие и нарушил слово. Нет-нет, я на него совсем не в обиде.        По залу прошёл изумлённый шепоток. Слишком большой шок за один день для «человеческого стада»...        - Мистер Тео Галаван научил меня одной житейской мудрости: «хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам». И вуаля! Я способный ученик! Впрочем, хватит болтологии, в конце концов, - бодро разгуливающий по блоку и изредка подпрыгивающий, террорист капризно скривил губы и обвёл пистолетом зал,- у нас здесь церемония избрания мэра, верно? И так как избранный на эту должность отправился к Сатане на приём, а достойных кандидатов на эту роль более нет, провозглашаю мэром себя. Почему же вы так серьёзны? По-моему это достаточно смешно.       

***

             Фирменный сумасшедший хохот прокатился по залу и самое удивительное - к нему присоединилось множество других голосов.       - Я с лихвой оправдаю ваше доверие, - голос стал елейным и издевающимся. - Вы ведь мне доверяете?       - ХВАТИТ ЛОМАТЬ КОМЕДИЮ, ВАЛЕСКА, - Гордон был в бешенстве, но ничего не мог поделать. - СДАВАЙСЯ!       - Ещё не поняли, дорогой мой оппонент, что Вы в меньшинстве? - как по мановению волшебной палочки стало заметно, что зал окружён людьми, отличающимися от прочих. По-разному выглядящие мужчины и женщины — в них сложно было заподозрить членов банды — стояли с оружием на изготовку, однако существовала одна деталь, объединяющая их, делающая почти близнецами — улыбка.       - .. Итак, а если не доверяете, то оправдаю Ваше недоверие. Я очень отзывчив и... теперь я мэр, - восемнадцатилетний юнец «по-взрослому» надул щёки, усевшись на край блока и беззаботно болтая ногами, - так вот, на каких бумагах ставить автограф?       Волнение, как посттравматический синдром, преследующее Барбару, пульсирующее в висках, заставляющее тело вхолостую вырабатывать адреналин, вылилось в отголосок смеха воскресшего ублюдка. Девушка вышла из-за кулис, также отвесив поклон паникующей публике, взяла со стола документы и ручку и, ловко забравшись на тот же стол, в полупоклоне подала их своему новому боссу...       Словно так и было задумано.       

***

             На улицах вечернего Готэма тихо и спокойно, мягкий, чуть приглушённый свет изливается из окна маленькой комнатушки на окраине.       Стук.. Стук... Стук...       - НЕ ВЫХОДИТ! - от злости Барбара запустила очередной нож в столик, но тот лишь отвратительно чиркнул, оставляя небольшую царапку на стекле.       - Терпеееение, - чужая рука крепко хватает девушку за локоть, низкий, вязкий шёпот раздаётся почти над самым ухом. Мисс Кин не оборачивается, потому что не хочет позориться, вновь впав в липкое, хоть и кратковременное оцепенение.        Теперь губы Джерома почти всегда растянуты в зловещей, ужасающей взор улыбке, буквально примораживающей Барбару к месту. Однако хуже, страшнее всего... адреналин и какое-то постыдное, болезненное возбуждение, неизменно разжигающееся в девушке при одном лишь виде гримасы мрачно-весёлой ярости на бледном лице чёртового мальчишки, кажущегося демоном, явившимся на землю ради уничтожения всего живого.       У «мистера Джея», как иногда позволяет себя называть Валеска, руки музыканта... или художника. Но весь его облик — фарс, и оружие — единственный излюбленный им инструмент.       Тонкие, длинные пальцы вкладывают в ладонь девушки метательный ножик и зажимают, показывая, как правильно держать.       - Плавно отводишь руку и бросаешь. Тебе нужна практика. Только не спеши, - тонкий смешок, - поспешишь — меня огорчишь. Ты ведь не хочешь меня огорчать, правда?       Краска отхлынула от лица Барбары, уступив место сосредоточенности.