я живу на чердаке.

Парни просто пришли на чердак, чтобы забрать вещи Кима и отвезти их к Чону на съёмную квартиру. Потому что так захотел Хосок, потому что «чертов Ким Тэхён, ты думаешь, что я через весь город теперь буду к тебе ездить, только чтобы переспать и уехать обратно?», а тэхёново «разве тебя что-то не устраивает?» вовсе выбешивало аж до сжимающихся пальчиков и скрежета зубов, ибо ну да, почти устраивает, но только почти. Хо не прельщает добираться каждый раз до дома на трясущихся ножках, ловя попутки, ведь дойти самостоятельно он не может, а тренировка и подработка скоро, опаздывать нельзя. Так Ким начал бывать в маленькой квартирке танцора, задерживаясь там на ночь, а то и на несколько, забываясь в тёплых объятиях и теряясь в сладкой неге, сплетаясь с любимым телом. И вот настало то самое «пора», когда всякие влюблённые люди съезжаются, а для этого необходимо не только перевезти свою тушку к своей второй половинке, но и прихватить все свои вещи. Ни у одного не было в планах оставаться здесь, в маленьком — три на три метра — помещении, чердаке с паутиной на стенах и скрипучим диваном, а уж тем более никто не думал здесь целоваться и лихорадочно быстро сбрасывать предметы одежды, будто принимая участие в соревнованиях на скорость. Ким Тэхён ещё от прошлой ночи не отошёл, как и Чон Хосок, который изрядно постарался, царапая ягодицы и спину младшего, заставляя его исступленно погружаться в желанное тело, теряя голову и рассудок. И стоит ли говорить о том, в каком состоянии сейчас тело старшего, если он на Тэхёне живого места не оставил, показывая свою страсть впивающимися в кожу ногтями? И Тэ, как нормальный парень, уже давно бы посадил рядом с собой Хо, взял ножницы и отстриг то, что приносит ему дискомфорт, но Тэхён не такой, поэтому ехидно улыбается каждый раз, когда расцарапанную пятую точку начинает жечь, если он садится на стул, — сладкая ночь дает о себе знать. И вот сейчас Ким всё так же сидит и наслаждается смешанными чувствами, воспоминаниями и настоящим, ведь прекрасный Чон Хосок нависает над ним, усаживается на бедра, заставляя прикрыть глаза, потому что саднящую кожу будто снова ошпарило при соприкосновении со старым диваном — ощущения притупляются разве что из-за мягкого неизменного пледа, все в такую же шотландскую клеточку. Хоби обнаженный, но в то же время смелый и немного властный, а Тэхёну нравится, ибо все это означает, что его малышу глаза застилает возбуждением. Чон горячий, трепещет перед Тэ, и взгляд у него смелый, кажется, Кима это еще больше заводит. Дрожь проходит по телу, когда пальчики игриво спускаются вдоль позвоночника, заставляя выгибаться под властными надавливаниями на кожу. Чон Хосок елозит на бедрах младшего, обхватывая его шею руками, и притягивает ближе, откидывая голову назад. На фоне раздается скрип дивана, а Тэхён будто рычит, когда припадает к тонкой и длинной шее, покусывая её, позволяя Хоби теряться в реальности, утопать в собственных чувствах и полностью поглощающих его желаниях. Хо прикрывает глаза и растерянно хватает ртом воздух, цепляясь ручками за младшего — единственного связующего между реальностью и фейерверком тех эмоций, что сейчас испытывает Чон. И вроде бы Ким ничего такого не делает, просто продолжает держать старшего в объятиях, сжимая тонкую талию с выделяющимися кубиками, завороженно смотря на тело нереальной красоты. И вдруг Хосок возвращается в этот мир, ярко улыбаясь и беря руки младшего в свои, заставляя его ухватиться за свои ягодицы, сжать их всей пятерней, выбивая из старшего стон. Хо буквально проезжает по бедрам Кимтэ, все так же получая неизгладимое удовольствие от процесса отпечатывания ярких синяков на своей попе — «Тэхённи делает это мастерски». Скрип дивана будто отпечатывается во всех движениях пары, потому что ничто не остается бесследным, каждый взмах руки, встреча губ и тел отдаётся характерным звуком, отдающим эхом по маленькой комнате. И кажется, что Чон не сможет уже прожить без этого скрипа, поэтому либо перевезет к себе этот диван, либо убьёт свой собственный, чтобы так же скрипел, чтобы было настолько же пошло, смачно, запредельно и развязно. Никто не знает, кто сорвался первым, да это и не важно, когда оба получают удовольствие, синхронно двигаясь и утопая друг в друге. Тэ уже знает каждый миллиметр в теле старшего, поэтому вбивается в тело умело, со знанием дела под каким углом и с какой скоростью. По лицу Хосока уже заведомо известно, что он и как хочет. Вот его бровки встретились на переносице — ему нравится, только нужно немного жестче и быстрее. Закусанная губа — «Ким Тэхён, ты лучший, заставь меня расплавиться в твоих объятиях». Знак «О» губами и закрытые глаза — «хоть бы это не кончалось, пожалуйста, глубже и дольше». И Ким, что совсем не странно, готов предоставить всё это Чону, отдать ему всю энергию и силы, укладывая его на крохотный диван, снова входя в тело, вместе с толчком провозя по мягкому пледу спиной, ловя удивлённое «ох». Темп, набранный Тэхёном, становится сумасшедшим, когда Хосок просит не останавливаться и обхватывает его ногами. Старший цепляется ногтями за выцветшую обивку дивана, желая не упасть с него, потому что голова уже находится на весу, а младшему, похоже, это безумно нравится — он может проходиться губами по длинной и светлой шее Чона, оставляя на ней фиолетовые отметины, смотря на которые все члены танцевальной впоследствии начнут присвистывать и завидовать бурной личной жизни новенького. Хо хочется раствориться вместе с Тэ в этих скрипах, паутине, сбивчивых движениях, парень желает закричать что есть мочи, что «да, он счастлив именно здесь, именно с Ким Тэхёном, у которого вентиляция не только в вещах, но и в голове, но, черт возьми, сексуальным и таким до одури любимым Ким Тэхёном». И что его, по сути, сдерживает? Ничего, поэтому Хосок стонет во весь голос, извиваясь под загорелым и разгоряченным телом, получая один из самых ярких своих оргазмов, обессиленно падая на мягкий плед, утягивая за собой Кима, что делает последние толчки и изливается с протяжным вздохом, ложась на потное подрагивающее тело. Они лежат так очень долго, молчат, слушая чужое сбивчивое дыхание, наслаждаясь тиканием часов, стоящих на столике перед диванчиком. Покрывало спокойствия накрывает их с головой, а Хо вновь и вновь убеждается в прелестях чердака. — Если мы сейчас же не уйдём, то я сомневаюсь, что мы вообще сможем когда-либо распрощаться с этим местом, — стонет Чон, чувствуя, как руки поглаживают его грудь, а припухлые губы обхватывают мочку его уха, оттягивая, дразня. — А кто тебе сказал, что я уже закончил? Завтра выходной, тебе никуда не надо, а у меня, так сказать, ход по местам славы. Попрощаемся с каждым уголком, — Тэхён кусает старшего за ухо, обхватывая безвольное (заведомо на все согласное) тело руками и ногами, таким образом говоря, что сегодня не собирается отпускать старшего даже на их любимую «чайно-ягодную» паузу.