Мы не станем друзьями...

Они подъехали к границе Нового Орлеана. На рассвете Стефан с трудом загрузил веселую троицу в машину. Как получилось, что он единственный оказался утром трезвый, он так и не понял, но желание поскорее увидеть Кэролайн гнало его в Новый Орлеан, не позволяя останавливаться ни на минуту. — Деймон, проснись, — стараясь не разбудить обладателей человеческого слуха, прошептал Стефан. Старший Сальваторе медленно открыл глаза и навелся на резкость. Он оглянулся на заднее сиденье, где обнаружил сладко спящих Бонни и Аларика. — Гм…. Зачем ты разбудил меня брат? — Мы въезжаем в Новый Орлеан. Какой план? Заявимся все домой к Клаусу или снова разбежимся? Деймон сладко потянулся, пытаясь расправить члены после сна в кресле машины и, снова закрыв глаза, пробормотал, — Ну, боюсь, что попытка скрыть наше присутствие и сделать козырем не удалась, так что не вижу смысла разделяться. — Понятно, можешь спать дальше. Элайджа пил первую чашку кофе и читал утреннюю газету, когда периферийным зрением заметил присутствие Тристана. — Все так же предпочитаешь бумажные издания электронной прессе? — голос гостя не скрывал тщательно выверенной издевательской нотки. Нарушение личного пространства в столь ранний час вызвало вспышку раздражения у Первородного, но он нашел в себе силы погасить ее. Элайджа позволил себе выразить недовольство еле заметным движение бровей. — Мне нравится тактильные ощущения при контакте с реальной газетой, и шорох бумаги доставляет мне больше удовольствия, чем раздражающие, назойливые блямканья современных девайсов. — Ты все так же архаичен, каковым и был тысячу лет назад. — Тристан, назови мне причину, почему я не должен убить тебя за нарушение моего утреннего моциона. Ты же знаешь, я не выношу, когда мое расписание так грубо нарушается. — Ну, я решил, что прежде чем предпринимать активные действия, мне стоит посоветоваться со своим сиром, а так как дело безотлагательное, то я позволил себе нарушить протокол. — Ты позволил себе уже два раза за короткий промежуток времени вызвать мое недовольство, не стоит делать это третий раз. — Мистик Фоллс. Тристан бросил название городка между ними, как перчатку. Элайджа соизволил опустить газету, оторвав от страниц взгляд и с едва заметной улыбкой спросил. — Что Мистик Фоллс? — Что ты можешь мне рассказать про Мистик Фоллс. — Я похож на Википедию? — лицо Первородного не отразило даже десятой доли его возмущения. — Элайджа, брось. Я должен знать, с чем столкнулся. — И с КЕМ же ты столкнулся, что прибежал ко мне в такую рань? — Бонни Беннет и братья Сальваторе, — не вдаваясь в подробности, процедил сквозь зубы Тристан. — Ну конечно, — кивнул Элайджа, ухмыльнувшись. — И судя по тому, что ты стоишь передо мной, счет один, один. Да, ты вляпался в редкостное дерьмо, дорогой Тристан. И боюсь, что я не возьмусь тебе с этим помогать. — Ну, ты мог бы дать мне хоть какие-то подсказки, — засунув руки в карманы брюк, Тристан стал нервно вышагивать по залу. — Ну, раз ты настаиваешь, изволь. Элайджа сделал глоток кофе, прищурился, стараясь восстановить в памяти все события и приступил к ликбезу на тему «Братья Сальваторе и почему от них лучше держаться подальше». — Братья Сальваторе и Бонни Беннет ответственны за умерщвление Фина, Кола, моей матери Эстер, а так же небезызвестного тебе нашего отца Майкла. И заметь, все это они сделали не своими руками, а манипулируя и организовывая своих друзей и близких. Так же они уничтожили древнейшее сообщество ведьмаков-странников, легенду и страшилку вампирского мира Сайласа и кучку других незначительных персонажей мирового масштаба, как Катерина Петрова. Тристан впечатлено склонил голову и прищурился. — И тем ни менее они еще живы, и я что-то не заметил, чтобы вы с Клаусом и Ребеккой стремились сжить их с лица земли. Элайджа позволил себе на мгновение углубиться в воспоминания и, стараясь как можно аккуратнее подобрать слова, ответил. — Наше трио состоит в весьма запутанных, извращенных и труднообъяснимых отношениях с обитателями Мистик Фоллс. Это некий сплав, любви, ненависти, дружбы, обязательств, клятв…. Некоторые из них нам роднее и ближе, чем кровные родственники. Количество раз, которое они пытались убить нас, а мы их в какой-то момент привело к ныне существующему паритету. Так что если ты думаешь над тем, как использовать братьев Сальваторе, чтобы отомстить нам, или убить нас, ты двигаешься в правильном направлении, с точки зрения эффективности оружия. Но в абсолютно неверном с точки зрения самосохранения. Рекомендую тебе тысячу раз подумать, прежде чем соваться к ним с твоими примитивными методами. И хотя, если исходить из соображений лени, мне бы стоило отправить тебя без ответа, а потом посмотреть, как ты падешь от рук этой веселой компании…. Я предпочел этого не делать, потому что не хотел бы нарушать установленное мирное равновесие между ними и нами. Обитателям Мистик Фоллс лучше оставаться в Мистик Фоллс. — Ну, в таком случае, вынужден тебя огорчить. Братья Сальваторе и Бонни Беннет вчера покинули мой замок, и думаю, они уже в Новом Орлеане. Элайджа раздраженно закрыл глаза, сжал губы и попытался взять под контроль все сильнее растущее раздражение. — Позволь спросить, что они делали в твоем замке? — Я похитил Деймона Сальваторе и Бонни Беннет, и убил их друга, кажется Аларика. — Я так понимаю, глупо спрашивать, почему они уже покинули твой замок, — подчеркнув иронию происходящего, вскинул брови Элайджа. — За ними пришел Стефан Сальваторе. — Остается один вопрос, если ты убил Аларика, почему они не убили тебя? — Я задал им этот вопрос, и в ответ получил какой-то бред о том, что Бонни Беннет не ровно дышит к тебе. И поэтому она не хочет убивать меня в свете того, что ты меня обратил и до сих пор не прикончил. Я почти ощутил себя твоим сыном. У тебя было что-то с ведьмой Беннет? — Как я сказал ранее, у нас запутанные, извращенные и труднообъяснимые отношения с жителями Мистик Фоллс, — расплылся в улыбке чеширского кота Элайджа. — То есть что-то было? — не на шутку заинтересовался Тристан. — Мои отношения с мисс Беннет не подлежат обсуждению, — еле заметно качнул головой Элайджа. — Она красивая, — вздохнул Тристан, и стрельнул глазами на своего сира, в попытке заметить признаки ревности. — Безусловно, мисс Беннет является обладательницей изысканной внешности. Ее малахитовые глаза способны затуманить разум самого стойкого мужчины. Осознав, что так и не понял, что связывает Элайджу с ведьмой, Тристан оставил ее в покое и перешел к следующему объекту изучения. — Я так понял, Стефан Сальваторе до сих пор жив, лишь потому, что Ребекка питает к нему некую слабость…. — Стефан Сальваторе жив потому что, он маньяк-Потрошитель с душой романтика и понятием чести, — отрезал Элайджа. — Ребекка давно пошла дальше этих отношений. — Звучит, как желаемое за действительное, — усмехнулся Тристан. — Тристан, — Элайджа сам не заметил, что начал сверачивать газету в трубочку, скручивая ее все сильнее и сильнее. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы у моего брата Клауса был друг? — Э, ну Марсель претендует на эту роль…. — Марсель претендует на эту роль, потому что не справился с ролью приемного сына, — поморщился Элайджа. — Понятие друг предполагает равноправие в отношениях. Марсель никогда не был равным никому из нас. — И что же в этом Стефане такого нашел Клаус, — раздраженно фыркнул Тристан, почувствовав укол от мысли, что он сам никогда не воспринимался Первородными равным. — Клаус заглянул в Стефана Сальваторе и увидел в нем большее зло, чем он сам. Когда ты монстр, есть определенное очарование быть рядом с тем, кто более монстр, чем ты сам. Стефан Сальваторе чистое, абсолютное зло, ну когда слетает с катушек, конечно. А надо признать, это бывает с ним довольно часто. — Я видел его мельком, но он показался мне достаточно милым и привлекательным. — Зло всегда привлекательно, особенно для тебя, Тристан. — Но в таком случае я не понял, что Ребекка и Аврора в нем нашли. Элайджа расплывшись в улыбке, закатил глаза. — То, что женщины так любят в мужчинах, его любовь к женщинам. Стефан Сальваторе любит женщин, и они отвечают ему тем же. — Не понимаю, я тоже люблю женщин…. — Ты, как основная масса особей мужского пола, любишь женщин рядом с собой, женщин влюбленных в тебя, женщин живущих для тебя. Ты любишь себя в окружении женщин. А Стефан любит их самих. — Абсолютное зло, способное на любовь? — с издевкой спросил Тристан. — Именно поэтому Клаус был покорен Стефаном Сальваторе, такому эгоцентричному существу, как мой брат, трудно не влюбиться в собственное отражение. — Хорошо, я понял, что тут тоже все очень сложно. Деймон Сальваторе? Элайдже кровожадно улыбнулся, на мгновение задумался, и размерено произнес. — Знаешь, в семье часто есть хороший брат и плохой брат. — Ну да, бывало встречать мне такое, — со злобой прошипел Тристан. — Так вот, Стефан Сальваторе хороший брат. Глядя на лукавую, задумчивую улыбку своего сира, Тристан язвительно фыркнул. — Я понял. Деймон Сальваторе плохой брат. Что трудно не влюбиться в собственное отражение, да, Элайджа? Вонзившаяся в его живот скрученная в трубку газета прошла насквозь. Элайджа медленно встал, подошел к согнувшемуся Тристану, положил ему руку на плечо и, чуть наклонившись, еле слышно произнес — Да, мне нравится Деймон Сальваторе. В отличие от тебя у него есть вкус и стиль, он умеет одеваться. — Стефан! Кэролайн со всей силы взлетела вверх и обвила руками и ногами любимого, впившись в его рот самым страстным поцелуем, на который была способна. Не смотря на силу удара, младшему Сальваторе удалось устоять. Его стремление, соединится с любимой было не менее страстным. Жадно блуждающие по ее телу руки Стефана заставили многих свидетелей сцены их встречи смущено отвести глаза. — Гм… Я не понял, что случилось, с «Деймон, я твоя, люби меня вечно», -ворчливо пробормотал старший Сальваторе. Окружающие были вынуждены признать, что на его вопрос никто не собирался отвечать. Стефан, не разрывая поцелуя, и почти не открывая глаз, понес вожделенную добычу на второй этаж в их спальню. Оглянувшись, Деймон встретился с капризным выражением лица Ребекки. — Привет, стерва. Отлично выглядишь. Годы тебе к лицу. — Деймон, — раздраженно вздохнула Первородная. Ее взгляд скользнул в сторону Бонни. — Бонни Беннет. Не знаю, что привело вас на порог нашего дома, но это приятно увидеть дружественную ведьму в это непростое время. — Надеюсь, статус дружественных отношений не будет утерян до конца нашего визита, — скорчила сомнительную рожицу Бонни. — Где можем разместиться? — Вам нужна одна спальня на двоих или каждому отдельную комнату, — с вредной улыбкой спросила Бекка, обратив внимание на их, ничем не прикрытую, связь. — Нам одну на троих, — ответил вошедший с сумками Аларик. Глаза Бекки расширились в ужасе. — Охотник! — Первородная, — усмехнулся Аларик. — Он здесь не останется! — неконтролируемый ужас, затопивший взгляд Первородной, серьезно напряг Деймона. — Эй, Стерва, в чем проблема? Рик невинен и безопасен, как дитя. — Нет, нет, нет! Этого не может быть! Я их всех погубила! Бессвязное бормотание продолжалась несколько секунд, прежде чем из остекленевших глаз Ребекки потекли слезы. Подойдя к ней в упор, он захватил лицо девушки в ладони и, глядя в ее голубые глаза, четко произнес, — Бекка, успокойся. Аларик человек. Он больше не охотник твоей матери. Он больше даже не вампир. Тебе нечего бояться. Ребекка никак не реагировала, она только быстро моргала, что стало все больше напоминать припадок. Неадекватное поведение хозяйки дома, смущало старшего Сальваторе. — Ребекка, да что с тобой? — не ожидая ответа, под нос пробормотал Деймон и беспомощно обернулся к Бонни. Почувствовав, что блондинку в его руках начинает трясти крупной дрожью, Деймон, нахмурившись, сгреб ее в объятья и прижал к груди. — Спокойно, все будет хорошо! Деймон успокаивающе гладил девушку по спине, недоуменно переглядываясь со своими партнерами. Бонни смотрела на происходящее и мрачнела на глазах. — Ребекка! Ведьма подошла к, сжимающему Ребекку в объятьях, Деймону и коснулась руки рыдающей девушки. В тот же миг ее пронзило видение. Это было страшно. Придя в себя после пронзившего ее сознание образа, Бонни потрясенно взглянула на Рика. — Что? — возмущенно поинтересовался учитель истории, проявленным к нему вниманием. — У Ребекки видения с твоим участием, прямо скажем, не сексуального характера. — Хорошо, но я не понимаю, почему она не приходит в себя? — беспокойно сжимая хрупкое тело девушки в руках, спросил Деймон. — Она застряла в этом видении, это как заевшая пластинка. Картинка столь страшная, что она захватила все ее сознание и гоняет по кругу, не давая выбраться. — И что же нам делать? — Ну, мы можем попробовать прервать этот кошмар, — задумчиво жевала губу Бонни. — Как? — раздраженно спросил Деймон. — Э, возможно, убив ее, — пробормотала под нос Бонни. Деймон мгновенно свернул блондинке шею, аккуратно усадив на рядом стоявший диванчик. — Так? — насторожено обернулся к ведьме Деймон. — Ты всегда сперва делаешь, потом спрашиваешь — всплеснула руками Бонни. — А ты никогда не выдаешь точные инструкции. А теперь, когда мы тут одни, может поделишься, что такого страшного ты увидела в этом видении? Люсьен сидел в кресле и раздраженно потягивал виски. Он еще не успел прийти в себя после последнего приключения, как дверь в его комнату распахнулся и вошел не менее раздраженный Тристан. Люсьен молча проследил взглядом за гостем, и отметил его чрезвычайно раздраженный вид. — Как прошли последние сутки? — насладившись крепким вкусом любимого напитка, хозяин апартаментов немного успокоился. — Насыщено, — налив себе сам, Тристан сел в кресло напротив. — Познакомился с очень колоритной компанией. — И о ком ты? — Ты когда-нибудь слышал о Стефане и Деймоне Сальваторе? — Стефан Сальваторе, Потрошитель Монтэрейя? Кто не слышал о легенду об отморозке вампирского мира, — нахмурился Люсьен. — А второй? — Деймон. Его старший брат. По словам Элайджи плохой брат. — Гм…. Похоже, у мальчиков было тяжелое детство. Если старший брат еще хуже, чем младший, почему о нем ничего не было слышно? — Все слышали о Клаусе Майклсоне. Но много ли вампиров на самом деле знает об Элайдже? — Только те, кто специально интересуются. — А теперь ответь мне, кто в их семье плохой брат. — Я понял. И какое отношение они имеют к нам? — У них прочная, и труднообъяснимая связь с Майклсонами. Они сильны, умны, умеют выживать и убивать. Они могут стать нашим лучшим оружием и нашей погибелью. В их арсенале ведьма, равной ей я давно не встречал. Они не последовательны, непредсказуемы, и если честно пугают меня. — Ну, надо же, как интересно. Им явно удалось произвести на тебя впечатление. — Хорошо, будем надеяться, тебе удалось узнать что-то более полезное, — усмехнулся Тристан. — Вообще-то да. Я познакомился с некой Кэролайн Форбс из Мистик Фоллс. — Дьявол! Ведьма упоминала ее имя мельком. Кажется, ее что-то связывает со Стефаном Сальваторе. — Ну, по крайней мере, они прибыли в Нью-Орлеан вместе. — И зачем они здесь? — нахмурился Тристан. — Они прибыли сюда, чтобы спасти Клауса. Тристан с подозрением взглянул на вынужденного подельника. — Откуда знаешь? — Залез в голову к Ребекке. — Это невозможно, — процедил сквозь зубы Тристан. — В обычной жизни невозможно. Но когда сладкая, милая, добрая девочка Ребекка пытает тебя, чтобы залезть тебе в мозги, и ломится напролом, сминая все барьеры и защиты…. — Он расплылся в самодовольной улыбке, — не сложно заглянуть в поток хаотично мечущихся мыслей блондинки. — Что еще ты узнал? Как они собираются спасти Клауса? — Эй, полегче! Меня пытали, а мысли, как я уже отметил были весьма хаотичными! — Ты уверен, что рассказал мне все? — скрывая презрение к оппоненту, процедил Тристан. — Какой смысл мне тебе врать? Мы вроде как действуем заодно. — Ты всегда был слабым звеном. Твоя привязанность к Клаусу вполне может заставить тебя встать, на защиту интересов твоего сира. Тем более, все мы пониманием, что амулет может не сработать. И тогда вместе с нашими создателями умрем и мы. — Моя привязанность к Клаусу, вызвана тем, что в отличии от Элайджи, он не виновен в том, что нам пришлось пережить. А вот твое немое поклонение перед твои сиром всегда ставило под сомнение успешность нашего предприятия. Ты как неоцененный сын тянешься за каждым жестом, вниманием и похвалой Элайджи. И что на этот раз? Судя по состоянию твоей рубашки, твой сир метнул в тебя что-то вроде копья. Злорадство так и сочилось из уст Люсьена. Не желавший выглядеть стыдливо или трусливо, Тристан рявкну во всю глотку. — Газету! Он метнул мне в живот долбанную газету! — Решил лишний раз напомнить, где наше место, да? — злоба и обида ядом пропитывали речь вампира. — Ты бы слышал, как он говорил об этих выскочках из Мистик Фоллс. Смеялся, что лучше бы постоял в сторонке и подождал, когда они нас распнут, но типа не хочет с ними ругаться…. Как будто они равны им, а мы лишь пыль под ногами. — Судя по твоему рассказу, Майклсоны завели себе новую игрушку? — многозначительно подняв бровь, усмехнулся Люсьен. — А что мы делаем с любимыми игрушками родителей. — Уничтожаем, — с ледяной яростью прошипел Тристан. Бонни кошкой потянулась на кровати и с удовольствием зажмурилась. Хороший, здоровый, человеческий секс, столь необходимый ее ведьминскому организму последнее время, заставил ее чувствовать значительно лучше. Она с теплой усмешкой взглянула на уснувшего Аларика. Бедолаге досталось после ее маленькой сессии с видением Ребекки. Как правило, ее сила вела себя прилично, если не сажать сексуальную жизнь на короткий поводок. Но стоило произойти какой-нибудь серьезной магической активности, как тут же срывало все краны. Она до сих пор не могла разобраться, что произошло в Лондоне технически. И она хотела покончить с этой ситуацией как можно скорее. Не то, чтобы секс напрягал ее. Секс был отличный, и она получила истинное наслаждение. Ее напрягала зависимость. А если в какой-то момент у нее под рукой не окажется Деймона или Аларика? Бросаться на первого попавшегося мужика, или дать умереть невинным? Мысль о том, что она может оказаться в такой ситуации с Клаусом или Стефаном заставила ее затрястись мелкой дрожью. Она, конечно, пококетничала вчера со Стефаном, но исключительно спьяну. Перспектива, что он мог воспринять ее вопрос всерьез, по утру пронзила ее мозг почище похмелья. Ни при каких условиях она не сможет войти в контакт с мужчинами Кэр. Она была последним, что осталось в жизни Бонни. Конечно, был Мэтт, но отчуждение между ним и их сверхъестественной командой росло с каждым днем. Да, Деймон и Аларик были для нее как семья. И она была готова умереть за любого из них. Но Кэролайн…. Это был ее дом детства. Это все, что у нее осталось от той, давно забытой, беззаботной детской жизни. Всякий раз видя улыбку на лице Кэролайн Форбс, она могла себе позволить на мгновение стать той девочкой, у которой за плечами не было ада. Бонни Беннет была готова спалить пару штатов, но она не прикоснется ни к одному из тех, кто попадает в зону внимания Кэролайн. А поэтому, надо срочно искать решение проблемы, и поездка в Новый Орлеан — один из крупнейших центров сверхъестественного мира — могла весьма поспособствовать в продвижении решения проблемы. Вот только интенсивность происходящего вокруг не позволяла сосредоточиться на чем-то одном. Стефан покорно задыхался от ощущения подушки на лице. Его любимая была в ярости, и он предпочел умереть лишний раз, только бы ее злость прошла. Он инстинктивно попытался сопротивляться в последний момент, но Кэролайн свернула ему шею. Блондинка растерянно смотрела на убитого любовника и сама себе пыталась объяснить логичность своей истерики. Ну, разве можно вот так бросаться на любимого за отношения, которые были у него до того, как она родилась? Можно! Злобно ответила себе Кэролайн и за неимением ничего другого под рукой выместила злость на подушке, разодрав в клочки наволочку и распотрошив чехол. Когда от летающих по комнате перьев, вампирша начала яростно чихать, это разозлило ее еще больше. Пнув пару раз бесчувственное тело Стефана, она разочаровано вздохнула, и поняла, что выдохлась. Ревность была ее главным кошмаром. Все чувства вампиров обострены — это правда, но каким-то чудесным образом основную массу ей удавалось взять под контроль. К сожалению, чего нельзя было сказать о ревности. — Мне говорили, что ты чудо в перьях, но я никак не ожидала, что это буквально, — певучий, мелодичный голос, раздавшийся от окна, заставил Кэролайн медленно повернуться, аккуратно засунув руку под подушку. — Я Аврора. И судя по состоянию Стефана, ты обо мне уже слышала. — Что тебе от него надо, убирайся. — выплюнула Кэролайн оценивающе глядя на соперницу. — О! Нет, дорогая. Стефан очаровательный мальчик, но я давно потеряла к нему интерес. Я здесь не для него. — А для кого же ты здесь, — Кэролайн сжала руку на дротике с вербеной. — Для тебя, дорогая, для тебя. Говорят на сегодняшний день, ты идеальная заложница. Мгновенный прыжок древней вампирши был столь быстр, что Кэролайн даже не заметила его. Она осознала, что произошло, только когда поняла, что ее тело распластано на кровати, Аврора сидит у нее на талии, и сжимает запрокинутые вверх кисти рук, вынуждая от сводящей с ума боли разжать руку с дротиком. — Думаешь, меня можно обдурить как этих лохов с причиндалами в штанах? — Девушка соблазнительно склонилась к уху Кэр и прошептала, — Я предпочитаю сексу пытки, по крайней мере, с женщинами. Когда психованная сука откусила Кэр ухо, несчастная задохнулась от боли. — А теперь ты пойдешь со мной. Безумный, искрящийся весельем взгляд, заставил Кэролайн, не смотря на боль, застыть от страха.