Little Wild Animal

Лисенок обожает купаться. Дерек сначала удивлён, затем облегчен, но в итоге раздражен. Ему настолько нравится купаться, что он отказывается вылезать из ванны: рычит, тявкает, пока Дерек не выключает воду, вытаскивая мальчишку силой. В первый раз человек случайно задевает рукой душ, обливая Хейла с головы до ног ледяной водой. Следующие разы, Дерек уверен, абсолютно не случайны. — Ты монстр, — говорит ему Дерек. Лисенок издаёт звук, подобный смеху, позволяя Дереку укутать себя пушистым полотенцем. Избавление от бинтов довольно интересный опыт. Они размокли после душа, поэтому Дерек разрезает их маникюрными ножничками. Он разговаривает с человеком все время, стараясь дать тому понять, что ему ничего не угрожает. Лисенок тянет руки, выгибает шею, лишь бы увидеть, чем там занят Дерек. Оборотень боится его поранить. — Если будешь сидеть спокойно, — вкрадчиво говорит Хейл, — получишь еду. Лисенок с надеждой осматривает ванную комнату. — Не сразу, — успокаивает его Дерек. — Когда мы закончим. К удивлению Хейла, человек смиренно терпит снятие бинтов. Его пальцы все ещё покрасневшие, но признаков инфекции не видно. Лисенок осматривает свои пальцы, хмыкает и смывает унитаз пару раз, просто играясь. Тетя Клэр прибьет его, когда придёт счёт за воду. Кто-то стучит в дверь. — Дерек? — это Алекс. — Мы тут заняты, Алекс. — Но мне нужно в туалет, а все остальные заняты! — Все? — Да-а-а! Дерек вздыхает: — Входи. Алекс открывает аккуратно дверь, заглядывая внутрь. Лисенок приклеивается к спине Дерека, с подозрением пялясь на Алекса. — С-спасибо… — Погоди, — говорит Дерек, а затем протягивает к братишке руку, чтобы обнять. — Нужно, чтобы он увидел, как я тебя обнимаю, хорошо? — Но мне нужно в туалет, Дер! Дерек не обращает внимания на возмущение Алекса, обнимая того, утыкаясь носом в его шею. Алекс пахнет конфетами, картошкой фри и жидкостью для снятия лака. Дерек глубоко вдыхает, потираясь о его шею носом, тогда братишка вздыхает, задирая подбородок. — Что за цвет? — А? — Лак для ногтей. — Дерек чувствует, как подросток краснеет. — Что-то вроде конфетно-розового. — Красиво, — говорит ему Дерек. — Не стирай в следующий раз. Алекс морщит нос. С начала пубертатного периода ему приходится тяжело, ведь, хоть Алекс и мальчик, его волк — нет. Когда он был ребенком, знаки не особо проявлялись, но после его первой течки Алексу приходится нелегко. Такое случается не часто, и стая помогает, как может, но Алекса все еще достают в школе. Ближе к полнолунию он иногда красит ногти и одалживает блузки Малии. Они ему велики, и вещи Малии не совсем во вкусе Алекса. Дерек хотел отвезти Алекса на шоппинг во время каникул, но это было до появления человека. Может, они могут что-нибудь заказать? За спиной Дерека лисенок мягко порыкивает. Алекс напрягается. — Дер? — Все в порядке, — говорит старший брат, — ему нужно научиться делиться. — Отлично, — бубнит Алекс. — Теперь буду ждать, когда он вырвет мне глотку. Дерек смеется и сжимает пальцы на шее у брата. — Он мягкий и хрупкий, к тому же у него нет клыков. А ты волк, Алекс. — Легко тебе говорить, — бормочет Алекс. — Он так выглядит, будто убьет меня во сне. Дерек немного отступает и берет руку Алекса. Он вытягивает его руку и дает лисенку возможность познакомиться с его запахом. Лисенок принюхивается к предложенным пальчикам, затем нюхает запястье. — Это Алекс, — говорит Дерек. — Стая. — Можно теперь пописать? — с надеждой просит подросток. — Пожалуйста? — Конечно, — отвечает Дерек и подталкивает человека из комнаты. Лисенок изворачивается, чтобы посмотреть, чем там занимается Алекс, и начинает скулить, стоит ему осознать, что младший Хейл будет смывать унитаз сам. Он дарит Дереку взгляд, словно тот украл Рождество. Дерек вздыхает и решает отвлечь человека печеньем. Это срабатывает.

***

В первый раз, когда Дерек отводит лисенка в лес, за пределы их двора, лисенок нервничает. Он лает пару раз, пытаясь услышать лисий ответ, и скулит, не услышав оного. Дерек пытается отвлечь его овсяными печеньями, но лисенок слишком расстроен. Его глаза наполняются слезами, и он грустно зовет свою лисью стаю, и Дерек, кажется, жалеет о решении привести его сюда. Они идут в определенном направлении. С лодыжки лисенка еще не спала припухлость, но это не мешает ему быстро шагать. Он все поднимает голову и принюхивается, стараясь уловить запах лис, но Дерек знает, что те давно ушли. — Мне жаль, — он говорит тихо человеку. — Но твое место не с ними. Лисенок скулит. Он ведет их к старой лисьей норе, вход которой спрятан в корнях старого дуба. Лисенок как-то оживленно тявкает, но Дерек знает, что и там лис нет. Даже сейчас, снаружи их норы, он едва слышит их запах. Лисенок залезает внутрь, но Дерек слишком крупный, поэтому ждет снаружи. Он крошит сухой листок, слушая очередной зов к стае. — Они ушли, — говорит ему Дерек. — Вылезай. Лисенок скулит и хнычет. — Их нет, — повторяет Дерек. — Давай же, у меня есть еда. Даже упоминание о еде не взбадривает человека. Он вылезает попой вперед из норы, весь покрытый грязью и сухими листьями. Он опускается на холодную землю, абсолютно поникший, смотрит на Дерека своими огромными глазами, словно спрашивая «куда они ушли?». Дерек ничего не говорит, просто протягивает лисенку печенье. Тот послушно открывает рот, кусая. Половина падает на землю, и лисенок тянется, чтобы поднять, тогда из его руки выпадает что-то. Хейл протягивает руку, чтобы посмотреть. Мальчишка вдруг щерится, громко щелкает зубами — он готов атаковать. Дерека это удивляет, и он убирает руку назад. Лисенок сначала с подозрением следит за ним, но вскоре расслабляется и продолжает есть печенье. Сокровище, которое он отыскал в норе, лежит у него под попой. — Хорошо, — успокаивающе говорит Дерек. — Все мое — твое. И все твое — твое. Лисенок будто соглашается.

***

Дерек перестал закрывать дверь в подвал, чтобы лисенок мог выходить оттуда самостоятельно. Когда стая дома, лисенок остается в своем гнезде из одеял. Но как только он слышит, что дом опустел или что все спят, он начинает блуждать. Кухня — первое место назначения. Он научился открывать (поднимать) крышки с банок с печеньем. Также он может открыть холодильник, но пока ему не удается открывать контейнеры. Он решил эту проблему просто: он роняет контейнер на пол, давая тому открыться самому. Обычно лисенок так и ест быстро с пола, пока не приходит Дерек, чтобы все убрать. Он умен — Дерек это признает. Лисенку также нравится проводить время в гостиной. Особенно на диване. Там много подушек и пледов, и лисенок их просто обожает. Он обожает закутываться в них, да так, что потом не в силах выбраться сам, поэтому его спасает Дерек. — Ты идиот, — каждый раз говорит Дерек. В этот вечер лисенок не хочет идти ни на кухню, ни в гостиную. Он немного на взводе, ему хочется в свою комнату, в свое гнездо из одеял. Дерек следует за ним и делает вид, что не замечает, как человек прячет свое сокровище под матрац. Каждые пару часов лисенок проверяет, на месте ли оно. Он липнет к Дереку в поисках успокоения. Даже когда наверху проходит ужин, телевизоры выключаются и все разбредаются по комнатам, лисенок все так же сидит, прижавшись к Хейлу. Дерек гладит его по спине, пока тот вжимается ему в грудь. Дерек ждет, пока человек заснет, прежде чем достать его сокровище и осмотреть его. Это что-то вроде жетона, который носят солдаты. Он поломан и на нем слой грязи. Цепи, кажется, нет уже давно. Дерек берет его наверх, отмывая на кухне в раковине. На одной стороне изображен какой-то герб или логотип, который Дерек не узнает. На другой — буквы, выбитые черным. Они практически стерлись. Дерек видит выбитое большими буквами СТИЛ. Слово было явно длиннее, не заканчиваясь в месте обрыва. Он и понятия не имеет, на что смотрит. По дороге обратно в подвал, Дерек видит свет в библиотеке, думая, что это, должно быть, мама. Он идет к двери, стучась перед тем, как войти. Внутри сидит Питер с книгой в руках. — Хэй, — говорит Дерек. — Хэй, — отвечает Питер. — Думал, ты и твоя маленькая тень давно спите, — говорит он, щурясь в сторону часов. — Черт, неужели уже столько времени. Дерек присаживается рядом. — Ты знаешь, что это такое? Питер берет в руки жетон, вертя его в руке. — Не уверен, — говорит он. — Дай-ка посмотреть. — Он поднимается и идет к ближайшей книжной полке. Его пальцы скользят по многочисленным обложкам, останавливаясь на нужной. Он достает книгу и открывает ее, листая страницы. — Да. Вот оно. Он возвращается к дивану и показывает страницу Дереку. Дерек смотрит на фото. — Раньше, еще до их вымирания, людей регистрировали государственные департаменты, — говорит Питер. — Разные жетоны для разных штатов. У твоего человека жетон штата Калифорния. Их еще можно встретить в музее или чьей-нибудь коллекции. Последние сделали где-то пятьдесят лет назад, так что он точно не его. Не его, но этот жетон мальчишке явно очень дорог. — А что за буквы? — Это фамилия, — отвечает Питер. — На одной стороне обозначался штат, на другой фамилия и ID номер. Жаль, что часть с номером отломилась. Можно было бы хотя бы узнать полную фамилию владельца. — Что случалось с зарегистрированными людьми? — спрашивает Дерек. Питер пожимает плечами и закрывает книгу. — Не знаю. Они перестали размножаться, я полагаю, или их остановили, и тогда они вымерли. Не моя сфера знаний, боюсь признать. Питер преподает Историю Искусств в Стэнфорде, и из-за этого Дерек никогда не берет его классы. Но Питеру все равно хватает наглости и ума критиковать/проверять работы Дерека. К личному непониманию Дерека, Питер является признанным популярным профессором. Дерек представляет, что все студенты, изучающие Историю Искусств, — мазохисты. — Разве это не странно, — вздыхает Дерек, — все те произведения искусства, об истории которых ты говоришь, были созданы людьми. Питер слегка наклоняет голову в бок: — Почему странно? Мы эволюционировали из людей, Дерек. Несколько сотен лет назад Хейлы, скорее всего, были людьми. Человеческая история — это и наша история. Ты считаешь это культурным присвоением, когда на самом деле это всего лишь наследие. Естественный отбор, Дерек, вот что случилось с человечеством. Они были слабее и поэтому вымерли. Дерек почти смеется: — Но ведь один из них спит внизу! — Это аномалия, — мягко говорит Питер. Должно быть, это правда. Лисенок может быть последним человеком на земле. Очередь Питера вздыхать. — Дерек, все в нашем мире мимолетно. Все, — говорит он, возвращая книгу на полку. Он достает еще одну и возвращается к племяннику. Он садится рядом и, открыв нужную страницу, кладет ее открытой Дереку на колени. — Скажи, что ты видишь? Даже Дереку знакома эта картина. Спирали синего, изогнутые деревья, неповторимое небо. — Это «Звездная Ночь» Ван Гога. — Правильно, — говорит Питер, на его губах играет улыбка. — Я могу говорить часами о композиции, символизме. О том, что истоком этого невероятного произведения, возможно, были галлюцинации художника. О его нестабильном ментальном состоянии, когда он рисовал ее, о том, знал ли он о спиральных галактиках. Но знаешь, что я вижу на самом деле, Дерек? Дерек качает головой. — Я вижу утрату, — признает Питер. — Вижу Гений за гранью моего понимания и представления, но такой эфемерный. История — это не просто наука о прошлом, Дерек. Это памятник тому, что мы потеряли и никогда отныне не возымеем. У нас никогда не будет Ван Гога. Никогда не будет да Винчи, или Пикассо или Родена. История безжалостна. Некоторым удается оставить за собой огромный след, но большинство из нас промочено в отбеливателе и избавлено от ярких красок Гения. Не трать свою жизнь на скорбь. А если и тратишь, то скорби и по себе. Дерек закрывает книгу. Питер расслабляется на диване. — Черт, Питер, — говорит напоследок Дерек, — это худшая ободряющая речь, которую я когда-либо слышал. Питер пожимает плечами и улыбается. — Возможно, я осушил пару стаканов. — Ты худший. — Эх, — говорит Питер. — И я говорил с Патрицией. Дерек сочувственно вздыхает. Бывшая жена Питера — не самая приятная женщина. Она остра на язык, саркастична и зла. Серьезно, они, должно быть, были парой, сотворенной на небесах. — И как прошло? — Так же, как и всегда, — вздыхает Питер. Затем он улыбается и хлопает племянника по плечу. — Давно пора спать. — Да, мне тоже, — отвечает Дерек, забирая жетон. Острые края врезаются в его ладонь. — Нужно убрать его на место.

***

Лисенок просыпается, когда Дерек сует жетон на место. Он медленно моргает, смотря на Дерека. — Хэй, — говорит Дерек, а затем вспоминает буквы на жетоне. — Хэй, Стайлз. Все хорошо. Это я.