Little Wild Animal

На то, чтобы выманить Стайлза из комнаты, уходит пара дней. Во время приема пищи он с подозрением оглядывает всех за столом, но со временем забывает свой страх. Не без помощи вкусняшек, конечно. Дерек признает, что балует его сластями, которые Дитон бы точно не одобрил, пока Стайлз не становится таким же жизнерадостным, как до инцидента с Малией. Дерек считает, что это высшая форма согласия, которую они могут достигнуть, пока Стайлз не начнет говорить. Он чувствует себя достаточно уверенно, чтобы снова начать болтать по-лисьи, а за ужином даже крадет куриную ножку с тарелки Малии. Видимо, он понял, что никто в стае не станет вырывать ему горло. Настроение Стайлза легче всего измерить и изменить его аппетитом. Дни превращаются в недели, а недели — в месяцы. Дерек смотрит на календарь и задумывается, позволит ли ему мама пропустить еще семестр. Стайлз уже отлично со всем справляется, но он еще не готов отделиться от Дерека. Или, беспокоится Дерек, это он не готов. Дерек ищет информацию о лисьих стаях, обменивается парой писем с профессором естествознания местного колледжа и с одним из одноклассников, работающим рейнджером. Он говорит им, что думает о смене специализации в Стэнфорде и ему интересны ситуации в местных консервациях. Профессор делится с ним небольшим количеством ценной информации. Его школьный друг зовет его идиотом и спрашивает, знает ли тот, какая разница между заработком архитекторов и рейнджеров. К сожалению, он узнает не так много, как хотелось бы. Ему было интересно, как далеко могут мигрировать лисы и откуда они могли прийти. Но лисы в их местности не имеют датчиков, из-за того и недостаток информации. Зачем цеплять на них датчики? Они не вымирающий вид. Иногда Дерек смотрит на карты окружающего их заповедника и Северной Калифорнии и думает, как долго Стайлз был с лисами и где он их нашел. Он размышляет, есть ли где-то там селения, в которых живут и рождаются люди и которые никто и никогда не найдет. Существование Стайлза — это доказательство, но осталось слишком много вопросов, не имеющих ответов, и Дерек пока не готов строить предположения. Он надеется, что однажды Стайлз сам ему расскажет.

***

Однажды в субботу Дерек находит Стайлза в мастерской отца — тот стоит, наблюдая за Джеймсом. — У нас все хорошо, Дерек, — говорит Джеймс, замеряя длину доски. Стайлз льнет к Дереку. — Пришел навестить моего папу? — спрашивает Дерек. Стайлз издает грустный звук, услышав слово, и Дерек понимает свою ошибку. Стайлзу нравится Джеймс, но между ними нет той связи, что он ищет. Он не тот папа, который ему нужен. Дерек нашел более пятидесяти фамилий, начинающихся на буквы СТИЛ. Он не знает, принадлежит ли одна из них Стайлзу. Этот жетон мог и не принадлежать члену его семьи, а даже если и принадлежал, невозможно сказать, что за фамилия на нем была. Чем больше Стайлз растет, чем больше он учится быть снова человеком, тем больше грусти Дерек чувствует в нем. Чем больше он растет, тем больше он понимает, что потерялся. В общих чертах, Стайлз счастлив в стае. Он немного дергается, если дети забываются и обращаются при нем; неожиданное напоминание, что он среди волков, нарушает его покой. Иногда, будучи особенно храбрым, он хватает Дерека за руку и давит на подушечки пальцев, пока Дерек не дает вылезти когтям. Он достаточно комфортно чувствует себя со стаей, что позволяет проявляться его личности и характеру. Оказывается, он маленький засранец. Он пытается построить берлогу в комнате Дерека из одеял, газеты и картонных коробок. Он пытается притащить ветки и тонкие стволы деревьев со двора, но Талия не разрешает. Однажды он прячет мертвую ворону под кофтой, рычит и щерится, когда Талия протягивает руку, чтобы забрать птицу. Талия рычит в ответ, сверкая глазами. Стайлз вскрикивает и роняет ворону. Затем он прячется за диван и грустит несколько часов. Дерек выманивает его шоколадным брауни. Зная Стайлза, тот, наверное, специально так долго там просидел. Он, маленький манипулятор, быстро научился пользоваться своими большими глазами и дрожащей нижней губой, чтобы обернуть Дерека вокруг пальчика. У него наладились отношения с Дитоном, или он притворяется, судя по тому, что все-таки кусает ветеринара, когда тот теряет бдительность. Затем он скулит и недовольно бурчит, не получив свой послеэкзаменационный гостинец. — Что? — вскидывает брови Дерек. — Ты правда думал, что он даст тебе шоколад после того, как ты его укусил? Стайлз ворчит себе под нос. — Ты укусил его! Стайлз гордо улыбается. Он маленький террорист. Он скользит по полу в носках, радостно тявкая. Его тошнит от того, что он съедает упаковку сухих макарон. Он оставляет следы от грязных ног на постели Дерека. Он съедает клубничную гигиеническую помаду Лоры. Он смеется. Впервые, когда стайлзовские кудахтающие звуки превращаются в чистый звук, во что-то, чему не достает лишь толики, чтобы стать голосом, Дерек так удивлен, что не знает, как реагировать. К счастью, Стайлз не замечает, слишком занятый нажатием кнопки на игрушке Джейкоба, пускающей пузыри. Дерек смотрит на переливающиеся на свету лопающиеся пузыри и знает, что Стайлз еще на шаг ближе к тому, чтобы стать человеком, к способности общаться. У него есть чувство сопереживания и чувство юмора, и он такой умный. Жизнь со Стайлзом — словно наблюдение за распускающимся цветком, расправляющим один лепесток за другим. Стайлз его поражает.

***

Стайлз живет с ними уже четыре месяца, когда произносит свое первое слово. Первые три месяца были периодом адаптации. Оставшийся был чистой упертостью. Было очевидно, что Стайлз понимает речь окружающих уже какое-то время. Может, и не каждое слово, но он способен проследить нить разговоров. У него есть слова-триггеры. Нет, зубная щетка, ветеринар. И он мастерски владеет своим щенячьим взглядом. — Давай же, — говорит ему Дерек, потянув за запястье в ванную. — Ты же знаешь, что нужно чистить зубы перед сном. Большие глаза Стайлза становятся еще больше. — Давай, — заставляет Дерек, слыша смех Лоры с первого этажа. — Не так уж это и плохо. — Плохо, — бубнит Стайлз. — Плохо. Дерек роняет его запястье с широко раскрытым ртом. — Плохо, — опять говорит Стайлз и корчит лицо. — Бяка. Плохо, Дерек. — Срань господняя, — говорит Дерек. — Стайлз! Он хочет крикнуть Лоре или родителям. Хочет сграбастать мальчишку в медвежье объятие и прокричать от восторга. Но он не может и не станет, потому что Стайлз может испугаться. Он обеспокоено наблюдает за Дереком, и оборотень не знает: из-за чистки зубов это или из-за того, что он заговорил. Если для Дерека это важное событие, для Стайлза оно еще значительней. Дерек не хочет его перегружать. Большие янтарного цвета глаза наполняются слезами, нижняя губа дрожит. — Ты говоришь, — шепчет Дерек. — Это здорово. Это так здорово, Стайлз. Он всегда знал, что у Стайлза получится. Он знал! Стайлз выглядит так, словно готов сбежать. — Иди сюда, — мягко зовет Дерек, нежно обнимая мальчишку. Стайлз всхлипывает ему в горло, и Дерек гладит его по голове. — Все хорошо. Ты в порядке. Когда Дерек обращается, наступает этот момент между животным и человеком, бросающий его в дрожь. Не тогда, когда меняется его тело, а когда меняется сознание. Это похоже на всплывание со дна: перехватывающий дыхание момент, когда мир вокруг тебя меняется. Он поражает Дерека каждый раз, оставляя дрожащим и растерянным на пару секунд. Стайлз жил этим моментом прошедшие месяцы. Дрожащее дыхание Стайлза обдает шею Дерека жаром. — Ты такой сообразительный, — шепчет ему Дерек. — Такой умный. — Не зубы, — бубнит Стайлз, — не зубы, Дерек. Дерек гладит человека по спине другой рукой, чувствуя тепло, исходящее от кожи под тканью. — Хорошо, только сегодня. — Не зубы, — победно улыбается Стайлз.

***

Стайлз спит с Дереком. Но в ту ночь это кажется странным, по крайней мере, для Дерека. Теперь, когда он знает, что Стайлз способен общаться, он беспокоится, не должны ли они обсудить этот момент с человеком. Стайлз больше не испуганный лисенок. Он не зверь и не домашнее животное. Дерек не знает, может ли Стайлз сформулировать, что хочет или что чувствует. Он больше не уверен, может ли обращаться со Стайлзом, как с ребенком, не то чтобы он делал это намеренно. В эту ночь, когда Стайлз во сне липнет к нему, Дерек задумывается о границах. Через месяц, год, что с ними будет? В какой момент он должен будет отправить Стайлза в свою собственную постель? Когда он должен начать обращаться со Стайлзом, как со взрослым? От какого момента, много лет спустя, Стайлзу будет стыдно? Дерек хочет, чтобы их отношения строились на равенстве, и ему страшно, что они упустят этот шанс, если Стайлз останется таким зависящим от Дерека. Через месяц, год, десятилетие, он хочет, чтобы они были друзьями. Это разбивает ему сердце, но он знает, что им нужна дистанция. Просто… он не хочет пока этого делать. Он не может спать. Он отцепляет Стайлза от себя и спускается вниз. В библиотеке он находит Питера со стаканом виски в одной руке и книгой в другой. Он растекся по дивану, словно не собираясь его покидать. — Тяжелый день? — спрашивает Питер, когда Дерек наливает себе стакан. — Стайлз заговорил, — отвечает Дерек. — Правда? Дерек коротко кивает. Питер поднимает брови: — Мне кажется, ты должен быть счастливее. — Дерек хмурится в ответ. — О, я знаю, — говорит Питер. — Ты беспокоишься о том, не пора ли оторвать его от юбки. Что ж, если тебе интересно мое мнение… — Не интересно, — бубнит Дерек. Питер делает вид, что не слышит. — Если тебе интересно мое мнение, то останься. — Остаться? Питер вздыхает. — Малии было семь, когда мы с Патрицией развелись. Не одно и то же, я знаю, но в этом есть смысл. Стая всегда принимает сторону матери, когда дело доходит до опеки над ребенком, только вот Малия была папиной дочкой. Я все еще помню, как она кричала и просила меня не уходить. Это не то, о чем можно забыть, я полагаю. И к тому времени, когда я вернул ее назад и привез сюда, жить с нами, я осознал, как много я упустил. По большей части я упустил возможность объяснить ей все. Ей было семь. И я подумал, если она не понимала в тот момент, когда все происходило, она поймет, когда вырастет. Но этого не произошло. Она любит меня, но она всегда будет переживать тот момент, когда я уходил, не обращая внимания на ее мольбы остаться. — Он опрокинул остатки напитка. — То же и с твоим человечком. Если оставишь его сейчас, когда он не понимает, ему всегда будет больно. Дерек пьет виски. Оно обжигает его горло. — Но что, если все станет хуже? Что, если он сильнее привяжется? Питер смотрит на него, словно он сумасшедший. — Привяжется сильнее? Дерек, уже поздно. Он не привяжется сильней, даже если попытается. — Я не могу… не могу остаться рядом навсегда, — шепчет Дерек. Питер в ответ пожимает плечами. — Я не хочу оставлять его, — признает шепотом Дерек, и слова кажутся горячими, горькими и эгоистичными. — Не хочешь, — соглашается Питер. — Но иногда приходится.

***

— Еда! — объявляет Стайлз за завтраком на следующее утро. Он гордо ухмыляется, когда вся стая замолкает. — Еда! — Он разговаривает! — кричит Мэтти. Джейкоб радостно толкает кашу, проливая ее на себя. В первый раз это не Стайлз с худшими манерами за столом. Он радуется виду шокированной стаи. Талия поднимается из-за стола и встает рядом с ними. Она целует макушку Дерека. — Это замечательно. Я горжусь тобой. — Я ничего не делал, — говорит он, краснея. — Это все Стайлз! — Стайлз, — с широкой улыбкой говорит человек. Талия улыбается и кладет ладонь на щеку Стайлза. — Он бы не справился без тебя, Дерек. Дерек этому не верит. Стайлз очень упертый. Он бы сам дошел до этого, в конце концов. У Дерека есть подозрение, что теперь, зная слова, его будет не остановить. Даже без Дерека. Особенно без Дерека. Дерек не знает, что делать. Он собирался спросить маму о возможности взять еще один академ. Он мог привести кучу аргументов, но теперь Стайлз говорил, и это меняло все. Дерек не нужен ему так, как раньше, и это хорошо. К этому они и стремились все это время. Трудно думать об этом сейчас, когда каждый шаг Стайлза к независимости кажется шагом прочь от Дерека. Талия улыбается, садясь на место. Ее улыбка кажется немного грустной. Конечно, она точно знает, о чем думает Дерек. Он ковыряет вилкой свой завтрак. Он думал, что пройдут еще недели перед тем, как Стайлз заговорит, и решение о том, ехать в колледж или нет, будет принято за него. Сам не зная того, Стайлз подарил Дереку возможность вернуться в Стэнфорд, что входило в планы в самом начале. Он хочет остаться, но он не думает, что так будет лучше для Стайлза. Он не хочет, чтобы Стайлз слишком зависел от него. Но также не хочет, чтобы тот чувствовал себя брошенным. Дерек смотрит, как Стайлз ест, и вспоминает, что он сильный, умный и упертый. Стайлз все еще ест, когда Дерек заканчивает свой завтрак. Он кудахчет что-то с набитым ртом и периодически выкрикивает слова, радуясь похвале от стаи. Дерек вспоминает, что все у него будет в порядке. У Стайлза есть стая, они ему помогут. Они научат его стоять на своих двух ногах. Дерек боится, что будет тормозить Стайлза, останься он дольше. Несмотря на слова, сказанные Питером о Малии, Стайлз не ребенок, и ему нужен шанс вырасти. Стайлз заслуживает больше, чем Дерек может предложить. Стайлз заслуживает быть независимым. Дерек поднимается в комнату, заходит в личный кабинет студента на сайте Стэнфорда и зачисляется на грядущий семестр.