Противостояние разума

      Звук дождя как никогда раздражал Гермиону. Она сидела за своим рабочим столом, неотрывно смотря на луну. Девушка потеряла счет времени.       «Вообще существует хоть что-то, что тебя не раздражает?»       «Я не понимаю, что происходит. Я как бомба замедленного действия».       Из-за переживаний Гермиона не могла уснуть и сосредоточиться на чем бы то ни было. Она потеряла всякую хватку: учеба оставляла желать лучшего, дружба сократилась до разговоров с Полумной, а с Малфоем девушка так вообще перестала пересекаться. Их стычки только усугубляли положение. Бессонница, отсутствие аппетита и каких-либо стремлений перестали беспокоить Гермиону еще неделю назад, а раздражительность и злость только нарастали.       Раздался стук в дверь, но девушка даже не шелохнулась; она знала кто это, она чувствовала его. Он был рядом.       Без приглашения Малфой тихо зашел к ней в комнату, отметив про себя, что та была слишком пуста и безжизненна, как и его буквально через стенку.       - Гермиона,- начал парень, - я разузнал, что проклятье можно снять.       Девушка резко развернулась и внимательно посмотрела на него. Она переживала, что он может воспользоваться ее доверием.       «Доверие? Издеваешься?»       Он выглядел не лучше Гермионы. Под пустыми серыми глазами залегли большие синие круги, а явно выраженные скулы и тонкая бледная кожа приобрели нездоровый цвет.       - Я был в эти выходные дома и уговорил мать рассказать мне всё, - он по-хозяйски прошел к кровати девушки и вальяжно расселся. - Она сказала, что проклятие не закреплено, а закрепить его можно кровью. Это значит нужно убить, Гермиона, мне или тебе, кто-то из нас должен убить человека, чтобы мы по собственной воле не могли разойтись.       - Убийство? – не отрывая от него взгляда, переспросила Гермиона. - Я надеюсь, у нас с этим проблем не будет? – намекая и напоминая Малфою о его прошлом.       - Конечно, нет, за кого, черт возьми, ты меня держишь?! – вспылил парень, зло нахмурив брови.       Гермиона тяжело вздохнула. Голова раскалывалась, но уже не было тяжести во всем теле как раньше, физически стало легче, когда они просто находились рядом.       «Побочные эффекты, какая прелесть».       - Надеюсь, я не одна это чувствую? – скорее у самой себя, чем у парня, спросила девушка.       - Нет, - деловито ответил Малфой.       - И как же мы избавимся от проклятия?       - Мама сказала, что просто нужно переждать и никак не скреплять наш союз ни морально, ни физически, и сопротивляться порывам, - Драко отвел глаза от Гермионы. - Она была удивлена, что мы так долго продержались.       Гермиона устала, у неё не было сил хорошо всё обдумать и думать вообще на эту тему, но сам факт того, что проклятие невечно успокоил ее и принес облегчение.       - Отлично, - тяжело выдохнула девушка, - спасибо, Драко, что пришёл и рассказал мне, я ценю это.       - Не думай, что я здесь из-за благородства, просто меня это тоже касается, - холодно ответил парень.       Не успела Гермиона дать колкий ответ, как ей в окно постучала сова. Страх окутал ее мысли, каждый нерв напрягся, она медленно повернула голову и увидела ту самую сову. Девушка боялась читать и даже видеть этот ненавистный почерк, она даже не собиралась вставать, а так и продолжала пялиться на птицу.       - Прости эту невоспитанную леди, - Малфой подошел к окну и раскрыл его, впуская сову.       Девушка трясущимися руками отвязала письмо.       Этот почерк было ни с чем не спутать.       Крайний с запада дом. Приходи одна. Она у меня.       Большие капли слёз падали на маленький запачканный пергамент, оставляя следы безнадежного отчаяния.       Спустя мгновение Гермиона подскочила, как ужаленная схватила со стола волшебную палочку, уронив пергамент на пол, и в чем была одета выбежала из комнаты.       Малфой был ошеломлен таким порывом, а громко захлопнутая дверь привела его в чувства. Подняв письмо, он прочитал содержимое. Странное колющее чувство слева в груди дало о себе знать. Парень даже не понял, о ком речь, но ясно было одно: нужно что-то предпринять, иначе может случиться непоправимое. ***       Горечь в горле и подступившая паника не давали мыслить трезво. Ее трясло, она, не разбирая дороги, неслась в западный Хогсмит. Ее ноги не чувствовали ни холода, ни боли, они просто несли ее туда, где была Полумна.       Гермиона не поняла, когда ее мысли вышли из-под контроля.       «Он гребаный мертвец!!!» - горела большими буквами неоновая вывеска в ее мыслях. Девушка потеряла себя, утонув в боли, страхе и ненависти. ***       Малфой не просто бежал, он мчался к кабинету Крама. Он точно знал, что найдет его в кабинете, совмещенном с аудиторией.       Парень сразу отбросил мысль о Поттере, так как тот был спрятан за семью печатями. Наблюдая со стороны, Малфой заметил, как мало или практически вообще не общалась Грейнджер с Поттером, и дураку было ясно, что золотой мальчик ни черта не знает о жизни его всезнающей подруги.       Паранойя Драко не знала границ, следя за Гермионой он невольно отмечал про себя, что Поттер не соперник ему, а вот Крам совсем другое дело. Некогда фанатичный Малфой обожествлял знаменитого болгарского ловца, теперь же он был врагом номер один и являлся угрозой для его счастья.       - Крам! – в панике ломился он в дверь аудитории. - Открывай! Какого хрена?! Открывай эту чертову дверь!       Задремавший за проверкой домашних работ Виктор сразу проснулся, подсознание в одно мгновение привело его в боевую готовность, и он с большей чем надо силой резко открыл дверь и предстал перед Малфоем в одних спортивных шортах.       - Что случилось?!       - Гермиона, - начал объяснять парень, видя, как изменяется выражение лица Виктора от удивленного до панического, - получила письмо и выбежала из башни, и черт знает куда побежала.       Он протянул письмо Виктору. Тот прочитал и сжал тонкую бумагу в кулак, не теряя времени, развернулся, накинул мантию и надел пару тяжелых ботинок, схватил палочку.       Он не позволит так глупо ей погибнуть.       - Давно она ушла? – параллельно спокойно спросил Виктор.       - Нет, я сразу не раздумывая… сюда.       - Почему сам не пошел за ней?       - Я не герой и не собираюсь им становиться.       - Но ты поступаешь как герой сейчас, - Виктор уже пересек практически класс.       - Это все только для моей выгоды, не рисуй себе радугу и единорогов. Пока мы тут болтаем, она может… просто, короче, не дай ей пролить кровь, - нетерпеливо сказал парень.       Виктору было плевать, что не так с этим аристократом. В чем, собственно, состояла его проблема? Что он там сказал, не позволить ей убить?       «Ох, черт, только не говорите мне, что это из-за проклятия». ***       Виктор не чувствовал ни ветра, ни дождя. Его учили не воспринимать капризы природы, когда те становились преградой на пути к достижению цели. Погода - это ненужный отвлекающий фактор.       Только лишь за воротами Хогвартса он смог произнести запрещенное в Англии поисковое заклинание.       «Запрет темной магии, что за бред, она очень нужна в определенные моменты».       Разум был чист, а ноги сами знали, куда нужно было идти. Через пару десятков минут Виктор увидел беспокойно мечущийся свет волшебной палочки. В том, что это Гермиона, не было сомнения, и Крам прибавил ходу, нагоняя ее.       - Ты что творишь? Возвращайся назад! Здесь нужна помощь специалистов, - кричал Виктор.       Гермиона была далеко отсюда, она ничего не воспринимала, у неё была только одна цель.       - Гермиона! - у Крама заканчивалось терпение. – Ты меня слышишь?       Он резко развернул ее к себе, и луч света от палочки осветил пустой отрешенный взгляд. Неживой.       «Никого нет».       - Не кричи, болгарин, - спокойно произнесла девушка, - ничего не изменить, мы идём за ней и накажем того, кто забрал ее, чтобы другим неповадно было.       У Виктора всё похолодело внутри.       Гермиона безразлично развернулась и побежала к виднеющейся на горизонте крыше.       Краму ничего не оставалось, как последовать за ней. Он знал, что она вернется назад, когда все это останется позади. Главное не дать, как сказал тот аристократ, пролить ей кровь, иначе она сама никогда не простит себе эту ошибку. ***       - Болгарин, тебе не следует идти дальше, здесь могут быть Распознающие заклятия, - спокойно произнесла Гермиона, следя в нескольких метрах за домом, - я иду одна.       Только она собралась перешагнуть низко растущий куст, как Виктор перехватил ее за локоть.       - Ты в своём уме? - зашипел он. - Я иду с тобой или ты остаёшься здесь, но никак иначе, даже не спорь.       Вокруг было слишком тихо. В том, что было наложено заглушающее заклятие, сомневаться не приходилось, но вот распознающее - едва ли. Ему что, из-за каждого хорька теперь дергаться? Без сомнений Виктор знал, что они могут спокойно пройти.       - Здесь нет этого заклятия, - и в подтверждение этих слов из его палочки вылетела стайка летучих мышей.       И… ничего не произошло.       - Видишь? – примирительно произнёс парень. - Пойдём.       Он взял Гермиону за руку и большими шагами пересек расстояние до дома.       - Слушай, ты сейчас заходишь туда, – тихо-тихо зашептал парень, - а я следом за тобой, поняла? Он не должен понять, что ты с подкреплением, иначе может повести себя непредсказуемо.       Гермиону начинали уже бесить его нравоучения и весь этот дибильный план. Она просто зайдёт и по ситуации решит, что делать ей с этим отбросом, но всё же ответила:       - Поняла.       И резко, открыв дверь, скрылась в доме. Виктор быстро наложил на себя его любимое заклятие. Он как хамелеон сливался с окружающим миром. Не за красивые глаза парень был назван лучшим разведчиком и охотником столетия.       Дом состоял из одной захламленной комнаты, и от той картины, которая предстала перед ними, похолодело на душе. Гермиона была готова убивать, но наведённая на Полумну палочка не позволила ей рисковать.       Лавгуд лежала без сознания на деревянном кривом столе, вся ее одежда была изорвана, и не нужно было быть долбаным гением, чтобы понять: бедолагу истязали самым ужасным способом.        Красная пелена заволокла разум Гермиона, она перевела невидящий взгляд на бородатого мужчину в грязных обносках.       «Как же этот доходяга смог обмануть меня и выкрасть Полумну?».        Всё ее внимание было сосредоточено на спасении умирающей на столе подруги. Гермиона не отводила взгляд от мужчины, ожидая, когда он сделает ошибку, и она сможет атаковать.       Крам был единственным, кто мог бы спасти Полумну и вытащить ее из этого мерзкого прогнившего вонючего дома.       - Она должна выжить, и всё, что будет происходить дальше, тебя не касается, она важнее всего, - неистово шептала Гермиона стоящему сзади парню.       Совесть не давала ей покоя. Возможно, предупредив подругу об опасности или не отвлекаясь на свои проблемы, ничего этого не было бы? И почему все, кто рядом с ней, так или иначе страдают? Может, ей стоит исчезнуть?       - Что тебе нужно? – нарочно испуганно спросила девушка. - Зачем все это?       Мужчину лихорадочно трясло, его беглый взгляд сфокусировался на Гермионе, и рот растянулся в безумной усмешке.       - Из-за проигрыша в этой войне, моя дражайшая звездочка, я всё потерял, - мужчина был рад выплеснуть все его унижения на нее, - но с тобой, да-да, именно с тобой я заберу то, что потерял.       Он был психически болен, его рука с волшебной палочкой тряслась, взгляд горел безумием, а оскал гнилых зубов мог напугать кого угодно, но не Гермиону.       - У меня ничего нет, ты только теряешь время, отдай девушку и разойдёмся мирно.       - О, нет, моя дорогая, - его глаза стали вдвое больше, а спутанные волосы, казалось, зашевелились, - ты всё получишь после окончания Хогвартс, все, что потерял я.       Мужчина перехватил палочку в другую руку и махнул Гермионе.       - Подойди ко мне и отдай палочку, она тебе сейчас не нужна, ну, иди же, иди же сюда, - манил он к себе, как злой дед зовет надоедливую собаку, не дающую спать, чтобы убить её.       «Проклятье. Он пожалеет, что отнял у меня палочку. Пока не время».        Виктор тем временем подошёл к Полумне, осмотрел ее и начал невербально залечивать раны. Девушка была на грани жизни и смерти, и игры этой твари лишь отнимали ее шансы на жизнь.       Гермиона спокойно подошла. Девушку обдало вонью грязи и смерти, вонью тухлого прогнившего мяса. Протянув палочку, она жалобно протянула:       - Только не убивай её.       «Хорошая актриса во мне умирает, может, после Хогвартс в театр податься?»       - Я хотел заключить Обет с тобой, но, увы, как видишь, у нас нет свидетеля и поэтому приберёг второй план.        Мужчина засуетился, пряча палочку девушки в книжный шкаф, и оттуда достал помятый пергамент.       - Он заколдован, тебе нужно подписать, и она свободна.       От его вони слезились глаза, настоящая Гермиона пожалела бы этого бедного мужчину, но не эта, она готова была сделать следующий шаг.       Девушка взяла пергамент и расстелила на столе в темном углу комнаты - хотела отвести его подальше от Полумны.        - Чем же мне подписывать? Ты забрал мою палочку, - невинно произнесла она.       - Вот-вот, – он протянул ей металлическое перо; похожим когда-то давно Амбридж наказывала их, заставляя писать строки.        Гермиона послушно приняла его и очень близко наклонилась к столу.       - Я совсем ничего не вижу, - произнесла она тихо, - вы не могли бы посветить мне, иначе я подпишу не там, и договор будет недействительным.        Мужчину долго упрашивать не пришлось, он был слишком счастлив от того, что получит свою жизнь обратно.       У Гермионы застучало в висках, адреналин с сумасшедшей скоростью гнал кровь по венам, девушка сосредоточилась на своих ощущениях. Пару вздохов для успокоения давления в ушах и молниеносный захват руки мужчины с волшебной палочкой - и в то же мгновение удар пером в самый глаз.       Её не волновало, хватит или не хватит сил на атаку, но то, что она необходима, было однозначно, всё произошло слишком быстро и девушка отметила про себя, что уроки Виктора были не такими уж и бесполезными.       Мужчина с пронзительным визгом выронил палочку и схватился за окровавленное лицо. Кровь была повсюду: на руках у Гермионы, на ее одежде, на одежде мужчины, он весь истекал вязкой жидкостью.       Прошла всего доля секунды, Виктор не успел даже нормально среагировать. Будто в замедленной съёмке Гермиона навела отобранную палочку на мужчину и гневно прошипела:       - Баубиллиус.       - НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! - Виктор успел только навести на Гермиону палочку, чтобы оглушить, но было уже поздно.       Тонкая полупрозрачная желтая молния пронзила точно в сердце насильника. Тот упал в конвульсиях и спустя минуту издал последний вздох.       Гермиона улыбалась сама себе и это было жутко, ее взлохмаченные волосы и испачканные в крови руки усиливали эффект безумства.       В последнее мгновение жизни этого недоноска у Гермионы начало меркнуть в глазах, и она потеряла сознание.       - Проклятье, - Виктор утратил всякую надежду, он не знал, что делать. Парень подвел самое дорогое, что у него было, и просто зря пришёл сюда.       Тихие, еле живые вздохи Полумны заставили Виктора перестать жалеть себя и достать свою голову из задницы. Он должен спасти эту девушку, иначе всё действительно было зря. ***        Малфой не находил себе места, меряя их общую гостиную широкими шагами. Его нервно трясло, и пот струей стекал по спине, такой липкий и мерзкий.       «Только бы все обошлось. Только бы она не наделала глупостей».        Он уже несколько раз думал сходить к башне Гриффиндор и как-нибудь вытащить Поттера, чтобы тот пошел и помог ей. Он и сам прекрасно понимал, что лучше огородиться от малейшего риска убийства.       Угнетающие мысли парня только больше накручивали его, бессознательные круги по гостиной становились все уже и уже.       Когда он больше не мог находиться в этой башне, Малфой все-таки пошел испытать удачу. Может, Поттер опять взялся за своё и играет в спасителя мира, околачиваясь где-то в замке?        Удушающие темные коридоры школы давили на Драко. Окружающая пустота выглядела устрашающей, его необоснованная паника продолжала расти в груди, не давая дышать.        Парень облокотился на стену, закрыл глаза, заставляя себя сделать вдох. Он пытался абстрагироваться от давящих стен, но увидел перед собой погасающий свет незнакомого, грязного обросшего мужика…       … потемнело. ***        Виктор не замечал никого. Вся это вычурная суета только раздражала, ничего не имело смысла, кроме девушки на его руках.        Полумну привели в сознание и поставили на ноги колдомедики еще в сарае. Гермиону же он трепетно нес в больничное крыло. Гарри Поттер не унимался своим кудахтаньем, требуя рассказать, как все было, но Виктор игнорировал его.       «Всё не важно…»       В больничном крыле Крам уже не мог отмахнуться от мадам Помфри. Она, щебеча, повела его к кровати рядом с той, где лежал без сознания Малфой.       - Что с ней, профессор? – беспокоясь, спросила медсестра.       - Обморок, - спокойно ответил Крам, приглаживая выбившиеся пряди. Он очистил девушку от крови до приезда помощи, она выглядела как фарфоровая кукла, одновременно завораживая и пугая своей красотой.       - Я поставлю ей капельницу, - засуетилась мадам Помфри, - наш милый Драко Малфой тоже потерял сознание сегодня на рассвете в коридоре школы, что пытался найти там мальчик так и остаётся загадкой, но он тоже еще не приходил в себя.        Виктор Крам знал, что искал парень, он искал ее, искал помощи для нее, когда сам не мог быть там.       Наклонившись над Гермионой, Крам поцеловал ее нежно в лоб, и единственная скупая мужская слеза упала на щеку девушки, оставляя мокрый след, скрывающийся в завитках спутанных волос.       - Я подвел тебя, - зашептал парень, - прости меня, моя дорогая Гермиона, я подвел тебя, но я постараюсь все исправить, найти лазейку и вытащить тебя из этого кошмара. ***       Полумна была в шоке, ее вечером того же дня отправили в Мунго к лучшим лекарям.       Миссис Малфой забрала своего сына во избежание проблем с домом Блэков. Она жалела о своём поспешном и необдуманном поступке. Теперь ее любимый сын будет мучиться в страданиях и физической боли всю жизнь, и в этом виновата она, его мать. Женщина боялась, что Драко возненавидит ее и никогда не простит. Нарцисса была готова ползать на коленях, только бы всё наладилось в их отношениях.       Драко и Гермиона пришли в себя в тот же вечер.       В Малфой-мэноре суетилась целая делегация лекарей и волшебников, готовых помочь с ошибкой Нарциссы, а в Хогвартсе была мадам Помфри, которая нежно заботилась о своей подопечной.       Сириус был в бешенстве, удерживала от расправы с Малфоями только Гермиона, умоляющая не делать глупостей. Она не смогла бы жить, если ее отца посадят в Азкабан. Как ей без него справиться с этой большой проблемой?        Гарри просил прощения за свою беспечность, он был как никогда жалок. Гермиона плакала вместе с ним, обнимая его. Он обещал, что больше не покинет ее, что будет всегда рядом, защищать, как когда-то она отказалась от всего, поверив ему.       В свободное от занятий утро Крам всегда был рядом с Гермионой. Сейчас парень ревностно прожигал взглядом букет полевых цветов, подаренных ее бывшим Роном Уизли. Но Виктор продолжал улыбаться и подбадривать девушку, его совесть противно скреблась в груди, у него не было права ревновать Гермиону и он держал себя в руках, как было положено воспитанному мужчине.        Они смеялись над старыми историями, Крам рассказывал анекдоты, Гермиона рассказывала о мире магглов, но приходило время вновь возвращаться к занятиям. Взгляд девушки потухал, она боялась и не любила оставаться одна, а Виктор всегда знал, как подбодрить ее, и с ним можно было поговорить о чем угодно. А теперь она опять останется одна до обеда, пока не придут друзья, но тяжело было на душе, тоска и боль сковывали сердце.       - Гермиона, - тихо заговорил Крам, - я ищу способ освободить тебя, потерпи, пожалуйста.       - Это так мерзко, он же мой брат, ты понимаешь? – заплакала Гермиона. Парень ненавидел ее слёзы, он был готов, что угодно сделать, чтобы не видеть их.       Виктор наклонился и прижал девушку к себе, та глухо хныкала.       - Я росла в семье, где это считают аморальным, как же так вышло, что меня пытаются выдать замуж за брата?! Так горько, я не хочу жить в таком грязном мире.       - Гермиона, ты поправишься, и мы с мистером Блэком всё сделаем, слышишь меня? – он руками обхватил лицо Гермионы и развернул к себе, чтобы заглянуть в ее наполненные болью и слезами глаза. - Слышишь меня? Всё сделаем для твоего освобождения.       Она тонула в его взгляде, знакомое и одновременно такое нужное ощущение пробежало вдоль позвоночника. Толпы мурашек содрогнули в мелкой дрожи ее тело. Было больно.       - Так больно…       Она не договорила. Виктор порывисто поцеловал ее со всей своей любовью и страстью, на которую был способен.       - Хватит, постарайся не думать о нём, - задыхаясь, зашептал Крам, сжимая в своих больших ладонях лицо Гермионы.       - У меня есть ты, мои друзья, любящий отец, - всхлипывая, перечисляла Гермиона, - а у него… у него никого.       Виктор тесно прижал девушку к своей груди и прикрыл глаза, концентрируясь на мерной сердцебиении Гермионы. Если бы только представлялось возможным, он бы не раздумывая забрал боль этой сильной девушки себе, всю, до последней капли, но он был абсолютно бессилен в сложившейся ситуации. Мужчина чертовски устал от всего того, что навалилось на них в последнее время, а осознание собственной никчемности угнетало ещё больше.       - Мы обязательно выберемся, вот увидишь, - шёпот тихий, на грани слышимости. Ему как никогда хотелось верить, что на найденном пути спасения найдётся место для них двоих.