Противостояние разума

      Запыхавшаяся сова сидела на подоконнике в комнате Гермионы на площади Гриммо 12. Перья бедного «почтальона» торчали в разные стороны, он сделал за сегодня третий рейс в этот район с несколькими письмами одновременно.       Гермиона прекрасно понимала, что сегодня придет ее последнее письмо в детство, и уже собранная за покупками она отмотала именно свое письмо от лапки совы, которая тотчас улетела к следующему школьнику.       «МакГонагалл еще безумнее, чем Дамблдор».       «Я бы на тебя посмотрела, а то ты у нас прям нормальностью блещешь?»       «Нет, не блещу».       «Конечно, нет, только полоумная могла начать встречаться с этим рыжим».       «Прекрати оскорблять Рона».       «А то, что? Забьешься в угол и заплачешь? Как делала это вчера? Не смогла же сама себя переспорить».       «Мне пора в больницу».       Иногда (как вчера) Гермиона не могла справиться со своим внутренним голосом в спорах и ругательствах. В какой-то момент ее начинало это пугать, и она впадала в истерику. И девушка реально опасалась за своё душевное состояние, но сказать кому-либо не решалась.       Просторную и светлую комнату заливал солнечный свет, отражаясь от блестящих поверхностей и ослепляя девушку; знойный ветерок из окна трепал и без того спутанные волосы. Гермиона хотела уже оказаться в Косом переулке, но домашние дела останавливали ее.       - Кикимер! – девушка как всегда с первого раза не смогла дозваться домового. Казалось, все вокруг поменялось, кроме этого ворчливого эльфа. И Гермиона нисколечко не жаловалась, потому что хоть что-то для нее должно быть неизменным, иначе она реально сошла бы с ума и разделила палату с Локонсом.       - Кикимер! – срывала девушка голос, ища домового уже на кухне и кладовой. – Иди сюда!       Спустя пару секунд Гермиона услышала шаркающие шаги старого эльфа.       «Ага, старого, он еще тебя переживет, хватит его жалеть, много хлопот он приносил».       «Но все же, может, надо быть с ним помягче?»       «С собой будь помягче, когда парень был последний раз-то? Становишься невыносимой размазней».       - Меня звала моя молодая хозяйка? – гнусаво спросил Кикимер, делая вид, что он не слышал ее до этого.       - Скажешь отцу, что я в Косом переулке, и приготовь к его приходу запеченного мяса.       - Будет сделано, – низко поклонился эльф.       - Какой позор моему роду! Какой позор! Воспитанница магглов! – визжала старуха Блэк.       - Уймись, бабушка, прошла эра узких взглядов и поклонения крови, – спокойно произнесла Гермиона, привыкшая уже к этому неубираемому и неубиваемому портрету.       «Вот старая ведьма, все ей надо знать. Даже увековечила себя в этих проклятых стенах».       «Уймись. Тебе у нее еще поучиться надо».       «Чему? Черной магии?»       Гермиона надела брючный, на заказ сшитый костюм в клеточку песочного цвета из легкой, почти невесомой ткани и школьную мантию. Зеркало отражало тяжелый подозрительный взгляд, уже не было в нём той искренней задоринки, жажды приключений. Нет больше того человека, осталась лишь девушка, которой хотелось состариться в тишине и спокойствии. Заколов свои волосы, Гермиона погладила рукоять волшебной палочки, лежавшей в кармане; чувство спокойствия и защищенности заполнило ее. Она выпрямила спину, приподняла подбородок.       - Так, успокойся, все хорошо, проблем не будет. Тебе ничего не грозит, – успокаивала себя девушка.       «Еще не забудь сказать, что ты чистокровная, и Пожиратели не подойдут к тебе для разборок», - насмешки внутреннего голоса надоедали девушке, и с тяжелым сердцем она трансгрессировала в Косой переулок.       Мысли о будущем не давали ей покоя даже по ночам, а сейчас в одиночестве среди людей и вовсе переполняли Гермиону через край. Как отреагируют ученики на то, что она Блэк, наследница дома Блэков? Она дочь бывшего заключенного, дочь сумасшедшего, в ее венах темная кровь. Страх перед реакцией людей не давал спокойно думать о будущем.       «О, Великий Салазар, ты опять нюни распустила».       «Отстань, вряд ли кто еще знает о том, что я Блэк, Сириус обещал хранить это в тайне хотя бы до школы».       «Чего ты стыдишься? Нужно радоваться, что ты Чистокровная, а не как раньше все считали».       «Не имеет разницы, какая ты, такой ход мыслей приводит к страшным последствиям».       «Я тебя умоляю, не драматизируй».       Летом Гермиона отдыхала спокойно безо всяких назойливых корреспондентов, мечтающих взять у нее интервью, как произошло воссоединение отца с дочерью. Им дай лишь повод перемыть косточки, еще приплетут какую-нибудь из тётушек в эту историю, и девушка чувствовала, что даже школьные стены не смогут уберечь ее от этого.       Гермиона стояла на перепутье в своей жизни: что выбрать, в каком направлении двигаться, что ее ждет там, за стенами школы, и что теперь делать с Роном? Она определенно знала, что на данный момент отношения ей не нужны, а в прошлом ей просто не дали выбора гормоны, так как Уизли был всегда рядом. Но будущего с ним она не видела, и как поступить, не обижая его, не знала.       «То, что ты уже обдумываешь разорвать с этим рыжим, приподнимает тебя в моих глазах».       «Здорово, а то я прям жить не могла без этого».       Проходя по улочкам, Гермиона отметила, что многие магазинчики отреставрированы, и только редко проглядывались разрушенные постройки, напоминавшие о последних событиях волшебного мира. Людей было как и раньше множество. Ученики волнами выплывали из одного магазина и вплывали в другой. Из Лавки Оливандера вышла семья, по-маггловски одета. Родители восхищенно рассматривали и вертели палочку своей девочки. Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая восторг своих приемных родителей, как они перебирали книги, как пытались что-то написать перьями, не веря, что их чадо принадлежит другому миру, и покупали все книги, какие только просила их дочь.       Девушка обратила внимание на отражение в витрине, поправила выбившуюся прядь волос и одёрнула полы пиджака. Она очень любила этот костюмчик, Сириус принес его ей, сказав: «Я сам выбрал эту ткань, она такая мягкая, лёгкая и светлая, как моя дочь».       Девушка быстро привыкла к мысли, что ее отец – Сириус. Она и сама не знала, почему так вышло, возможно, ей не хотелось противиться еще и этому, решив принять судьбу.       Кто-то вышел из магазина, сильно стукнув дверью. Гермиона от неожиданности даже подпрыгнула, она не обратила внимания, что стоит напротив мужского ателье.       «Прекрасно. Какая же я везучая».       «Да ладно, не ной. Посмотри, он ведь шикарен».       Парень и правда был великолепен, от него исходила аура величия и высокомерия. Его острый бледный подбородок был задран практически до неба, наверно, только Гермиона могла посоперничать в этом жесте с ним. Идеально выглаженная ярко-черная мантия сидела как на манекене, подчеркивая его прямую, как доска, спину, прозрачность кожи и белизну волос. Серо-голубые глаза с испугом уставились на девушку.       - Чего пялишься, грязнокровка, забыла, как выглядит настоящий волшебник? – грубо спросил парень, медленно спускаясь по каменным порожкам и скрываясь в следующем проулке.       «Не тебе одной надо лечиться, Гермиона».       «Напыщенный индюк, и это он мой брат еще?». Девушку передернуло от мысли, что она родня таким, как Малфой.       «Вывод: он назвал тебя грязнокровкой, его хватит удар в школе, когда все узнают твое происхождение».       «Это было бы замечательно».       Гермиона еще вчера решила, что первым делом зайдет к Оливандеру отдать почистить палочку, а потом будет закупаться к школе по списку. Знакомый колокольчик прозвонил над головой девушки, и сразу из-за кучи наставленных коробок выглянул старик.       - О, мисс Блэк, – восхищенно поприветствовал владелец магазина, – чем могу помочь?       - Я смотрю, вы, мистер Оливандер, всегда в курсе всего, – улыбаясь, прокомментировала Гермиона его обращение к ней.       - Привычка совать свой нос в чужие дела не покидает старого чародея, – с грустью сказал старик, – я думаю, что вы понимаете меня, – подмигнул девушке, от его грусти не осталось и намека.       - Моя палочка в последнее время совсем обтаскалась, я хотела бы попросить вас почистить её и поколдовать как-то, чтобы она приняла более нормальный и чистый вид, – проговорила Гермиона. Оливандер стал выглядеть совсем как дедушка преклонного возраста, не так быстро уже передвигался и не успел приготовить магазин к школьному сезону. Здесь творился хаос и полная неразбериха, куча коробок стояли друг на друге, так и рискуя свалиться на покупателей.       - Я смотрю, вы готовы продавать волшебные палочки юным школьникам, – добро заметила Гермиона, – я могу помочь вам с этим, – девушка кивнула в сторону коробок.       - Ох. Я даже не знаю, мисс Блэк…       - Гермиона, пожалуйста, – смущаясь, поправила девушка, – просто Гермиона.       - Дорогая Гермиона, разве я могу вам позволить работать в моей старой пыльной лавке, она не для вас, – затараторил старик, нервно приглаживая свои легкие пушистые седые волосы.       - Мне совсем не сложно, – волшебница не стала показывать, как ее задело отношение Оливандера к ней только потому, что она носит теперь другую фамилию. Девушка достала палочку и протянула продавцу. Тут же ощутила пустоту, и поток паники нахлынул на нее. Она начала задыхаться, в ушах застучало, ей нужно было быстрее с этим покончить.       - Я хотела бы ее забрать сегодня через несколько часов, – с наигранным спокойствием проговорила Гермиона.       - Конечно, конечно, – засуетился Оливандер, – я всё сделаю, не переживайте.       - Отлично, и завтра утром я приду к вам помочь, – улыбнулась Гермиона, надеясь сразить этим старичка.       Оливандер нервно одернул свою старую выцветшую мантию. Было видно, как его разрывали противоречия: с одной стороны, ему действительно нужна помощь, он всё-таки не так молод и устает быстро, а с другой стороны она ведь не просто обычная девушка, наследница благородного рода, так еще и героиня войны, гениальная чародейка… разве ее место здесь? Гермиона видела его терзания и сказала:       - Отказа не приму, – развернулась к выходу, – скоро увидимся, мистер Оливандер.       И вышла из магазина.       Прохладный ветерок немного остудил ее голову. Головокружение отступало, но стук в ушах только усилился. Гермиона напряглась всем телом, ожидая, что на нее нападут. И что она сделает без палочки? Закричит? Побежит?       «Далеко бежать-то собралась?»       «Не твое дело».       «Успокой свой парализованный мозг. Ты в безопасности».       «Я в безопасности», - вдох. «Я в безопасности», - выдох.       Вдох…       Выдох…       Времени на покупки ушло намного больше, чем девушка планировала. Солнце уже село, а улочки освещал свет из витрин магазинов. Гермиона была уверена, что из того, что она накупила, половина лишняя, но она не могла отказать себе. Она решила не заходить в магазин к Джорджу, уверяя себя, что ей некогда и нужно поспешить домой к ужину, а еще успеть забрать палочку. Напомнив Оливандеру, что прибудет завтра к нему на рассвете, Гермиона трансгрессировала на Площадь Гриммо. Девушка продрогла от холода. Ветер поднимался сильный, нагоняя тучи и дождь с громом.       «Интересно, Гарри сможет приехать сегодня или он опять все отменит?»       «Тебе зачем он? Чтобы надоедал своим нытьем насчет лучшего друга?»       «Какая же ты злая. Я соскучилась. Он также и мой друг».       Дом встретил молодую хозяйку теплыми объятиями и манящим запахом печеного мяса. У Гермионы на душе потеплело от того, что домовик выполнил ее просьбу. Маленькая победа, а как приятно. Приближаясь к лестнице и столовой, Гермиона отчетливо слышала два мужских голоса.       «Приехал!»       Гермиона как торнадо влетела в столовую.       - Гарри! Я так рада тебя видеть! – бросилась к другу, душа его в крепких объятиях.       - А я-то думал, что ты нырнешь в свою комнату и будешь меня игнорировать – смеясь, подразнил ее парень, отвечая на объятия.       Гермиона отметила, что Гарри не сильно изменился. Такой же, как и раньше: серьезный, задумчивый, уставший. Волосы торчали в разные стороны, рубашка была помятой, а брюки немного велики. Она потрепала его за волосы, радуясь, что парень не меняется, повернулась к Сириусу:       - Привет, – улыбнулась Гермиона своему отцу, – Кикимер сказал, что я была в Косом переулке?       - Да, – заискрился Блэк.       После того как война закончилась и Гермиона переехала к нему в дом, Сириус сильно изменился, начиная от короткой стрижки и заканчивая мантиями, сшитыми на заказ. Он стал настоящим аристократом, ведь хотел, чтобы его дочь гордилась отцом и делал всё, чтобы стать достойным такой чародейки, как она.       - Как дела в министерстве? – поинтересовалась девушка, садясь за стол. Она была ужасно голодна.       - Кикимер! – крикнул Сириус. – Принеси еще тарелку и приборы!       Гарри сел на свое место и продолжил есть. Эльф спустя мгновение, шаркая ногами, принес Гермионе приборы и, кланяясь, скрылся в коридоре.       - В министерстве много бумажной работы, жалоб и тягомотины, – устало начал говорить Сириус, – не все Пожиратели отловлены еще, продолжаются поиски, мне кажется, на вас еще останется эта работа, – смеясь, указал он на них.       Девушка пододвинула к себе ближе блюдо с мясом. Крестный с крестником обсуждали будущее, а Гермионе совершенно не хотелось участвовать в этом. Она впервые не знала, что ее ждет там впереди.       «Моя жизнь превратилась в какую-то кашу».       Гарри рассказывал, как помогал Дурслям с переездом и передразнивал дядя Вернона, когда он прыскал слюной и кричал: «Убери эту штуку!». Все смеялись, и девушке так нравилось вот так просто сидеть в кругу семьи и болтать.       - А Дадли был очень любопытен, – продолжал Гарри, – интересовался, смогут ли его потомки быть волшебниками, а что ответить я и не знал, ведь никто толком не знает, почему в семьях магглов рождаются чародеи.       - Возможно, его потомки унаследуют этот ген, – задумавшись, сказал Сириус, – от твоей линии.       - Я ему предложил жениться на ведьме, он покраснел как раскаленное железо в то же мгновение, – засмеялся Гарри.       - Очень любопытно, – заметила Гермиона, - я тоже искала подобную информацию раньше. Может, мне заняться этим?       - Было бы не плохо, – обрадовался Сириус, – будешь работать в Отделе тайн.       Посмеявшись еще немного над Дурслями, они решили, что время позднее и разошлись по комнатам. Уже лежа в кровати Гермиона вспомнила странное поведение Малфоя.       «Он совсем свихнулся».       «Надо думать, его отца казнили. Кто бы ни был Малфой, но такое и врагу не пожелаешь».       С тревогой на сердце девушка погрузилась в глубокий и беспокойный сон.       Накануне отъезда Гермиона суетилась в своей комнате, собирая чемодан. Тревога ее не отпускала, нервы были натянуты, как струны, и девушка никак не могла расслабиться. В тот момент, как она начала складывать белье и косметические средства, Гарри без предупреждения вошел в ее комнату. Девушка задохнулась от возмущения, раскраснелась от гнева, заистерила:       - Гарри!!! Рука отсохнет постучать?! А если бы я была… была… неважно. Что хотел?       От злости Гермиона сильнее, чем надо, закинула нижнее белье, так, что оно пролетело за бортик чемодана и упало на пол маленькой шелковой лужицей. Девушка вспыхнула от смущения, а Гарри, совершенно не обращая внимания на подругу, беззаботно прошел мимо и сел на ее кровать.       - Ты Рона видела? – с вызовом спросил он; видно было, что парень зол не меньше Гермионы, ему надоело нытье друга, и он пришел сам расставить все точки над «i» в их отношениях.       - Я хорошо умею играть в прятки, – с вызовом ответила девушка, уперев руки в бока. Гермиона не отличалась трусостью, но отношения с Роном и их разрыв поднимал тревогу и страх в ней. Страх - это хорошо, в некоторых моментах он позволяет выжить, но сейчас он был лишним в ее жизни.       Гермиона не хотела терять друга, но и прятаться в закоулках школы из-за поцелуев с Роном не вызывало восторга. Она прекрасно понимала: не бывать радужному и счастливому будущему, так что зачем издеваться друг над другом?       - Так нельзя, – вскочил Гарри с кровати, – ты его мучаешь! В чем, собственно, проблема?!       Гермиона так была зла.       «Не его это дело! Не буду я с ним это обсуждать!»       «А с кем, собственно, ты будешь обсуждать? С Джинни? С сестрой Рона?»       На Гермиону накатила паника как в детстве, она поняла, что никого нет рядом с ней, никто не поможет. Слёзы опасно подступили к глазам, и ей совершенно не хотелось, чтобы Гарри увидел их.       - Убирайся отсюда, – тихо сказала девушка, боясь сорваться на рыдания.       Гарри почувствовал неладное, его разрывало от любопытства во всех направлениях. Парню было интересно, что с ней сейчас, потому что он не видел ее ни разу в таком состоянии. Глаза горят огнём, волосы будто встали дыбом - одним словом, он задел больную тему, и ему хотелось ударить самого себя, почему он не был внимательнее? И также ему было интересно, почему она игнорирует Рона, может, он что-то сделал и ему нужна неплохая встряска бладжером по бестолковой голове?       Гарри и рта раскрыть не успел, как Гермиона мертвой хваткой вцепилась в его плечо, причиняя боль, и потянула к двери. Прошло мгновение, а он уже стоял в коридоре, и по лопаткам больно стукнула дверь.       - Советую тебе уже собираться, – услышал Гарри командный приглушенный из-за двери голос девушки, потирая плечо, то и дело выпрямляясь и горбясь, разминая спину. Если бы Сириус был дома, то Гарри пошёл бы за советом к нему, но какой он может дать совет насчет своей дочери, которую только сам начинает учиться понимать? Крёстный, возможно, больше всех нуждается в советах.       Парень тяжело и глубоко вздохнул, заходя в комнату. Ему крайне сильно не нравилось находиться среди двух огней, он не хотел никого терять. Достав чемодан, Гарри без разбору зашвырнул в него вещи, злясь на происходящее. Как ему поступить, не растеряв такую семью, как его друзья? Зачем им все нужно было усложнить? И как быть, неделю пополам на каждого по несколько дней плюс нужно время на Джинни. Гарри устало сел на кровать, не понимая, почему не может быть всё как в одиннадцать лет? Парень от негодования фыркнул и стал складывать книги с пергаментами.       В этом году ему придется разрываться на три части. Эти мысли пугали, утомляли, но в итоге, может, все и обойдётся. Его жизнь никогда не станет простой. Он так устал от этого дерьма. У него есть Сириус, и это самое главное, а с друзьями он разберётся по мере возможностей.       От Гермионы исходили клубы ярости, их можно было увидеть невооруженным глазом.       «Когда же ты стала такой трусихой?»       «Я не трусиха. Могу бросить вызов сотне богортов!»       «Не обманывайся, ты боишься ранить друга».       Гермиона в несвойственной ей манере покидала вещи в чемодан так, что он не мог закрыться. Она села на него, но упрямая крышка не поддавалась, и веса девушки было не достаточно, а волшебной палочкой пользоваться в таком состоянии она не решалась, еще ненароком взорвет все тут. И от бессилия буря злости клокотала где-то в глотке, не давая нормально дышать.       - Гарри! – распахнув дверь, раздраженно позвала его девушка.       - Что?! – испуганно вылетел парень из комнаты напротив. Гермиона глубоко вздохнула.       «Он ни в чем не виноват, тебе жить с ним неизвестно сколько лет, спокойнее, не ори».       «О, боги, ты меня убьешь когда-нибудь своим нытьем».       «Заткнись».       «Тебе советую того же».       - Не… - вдох, – не могу закрыть чемодан, – запинаясь, но уже увереннее продолжила, – помоги, пожалуйста.       - Без проблем, – с облегчением и радостью согласился друг. С Гермионой они почти брат с сестрой и им придётся уметь жить с проблемами и характерами друг друга.