Противостояние разума

      Сириус сиял как Рождественская елка. Он был так счастлив стоять на платформе девять и три четверти, вот так открыто, не боясь, что кто-то его увидит и все мракоборцы слетятся сюда, охотясь за ним. Он просто мечтал, что когда-нибудь будет провожать своих детей. Гермиона была лучиком в его жизни, она - прекрасное продолжение семьи Блэков, и его распирала гордость. Гарри же в глазах Сириуса был уже взрослым достойным мужчиной с мнением, с которым нужно считаться.       - Столько времени прошло после того, как я последний раз ехал в Хогвартс, – печально заметил Сириус, – словно это было в прошлой или даже в позапрошлой жизни, и я просто ничего не забыл, перерождаясь раз за разом.       Гермиона снова была хмурой с утра. Она готовила себя перед встречей с Роном, не зная, что ему сказать или как себя вести с ним.       «А как он поведет себя?»       «Как идиот, в общем, как всегда».       - Спасибо, – поблагодарила Гермиона, когда Сириус передал ей сумку и после по-отечески поцеловал в макушку.       - Я тебя люблю, вы с Гарри всё, что у меня осталось, – грустно произнес мистер Блэк, – берегите друг друга. Крестник, – он кивнул Гарри, – береги Гермиону и смотри себе за спину почаще.       Они пожали друг другу руки.       - Крестный, – и у Гарри все перевернулось внутри; приятно было чувствовать заботу, которой он лишился в детстве, и он никогда, наверно, не привыкнет к этому.       Гермиону с головы до ног окатило осознание, лишь когда она вошла в вагон Хогвартс-экспресс:       «Я чистокровная волшебница! Чистая до последней капли крови».       «Да ладно?!»       Чего греха таить, она чувствовала себя изгоем. Родители-магглы, хоть она их и любит, поднимали в ней комплексы неполноценности. Но теперь этого нет, она так же чиста, как этот ублюдок Малфой.       «Слушай, не сильно ли часто ты вспоминаешь его?»       «Пусть он теперь подавится своим ядом!»       Радость, счастье, восторг переполняли Гермиону, она просто не могла держать это в себе. Мурашки поползли по коже, голова закружилась. Девушка резко развернулась и подошла к открытому окну.       - Папа! – закричала она. – На Рождество увидимся!!! До встречи!!!       Блэк-старший засиял еще сильнее, если это вообще было возможно. Гермиона улыбнулась в ответ отцу и махала рукой, пока перрон не исчез за поворотом. Ветер растрепал волосы девушки, слезы счастья высохли. В таком приподнятом настроении она пошла искать Гарри.       «Кто ревет-то? Что тут такого было, что ты рассопатилась?»       «Ты, сухарь, не понимаешь, что сейчас произошло».       «Понимаю, самооценка подскочила у тебя выше крыши».       Гермиона фыркнула своим мыслям.       «Рон не дурак, он все поймет».       «Ты сама-то себе веришь?»       «Мы просто поговорим и решим проблему».       «Не смеши меня и смеши себя. Ничего вы не решите».       Гермиона дошла почти до конца вагона, волоча за собой тяжелую сумку, но Гарри с Роном не было нигде. Девушка возмущенно убрала волосы с лица и заглянула в последнее купе. А там никто иной, как Малфой, безмятежно вытянулся вдоль всего диванчика. Гермиона нахмурилась.       «Один?»       «Ни Кребба, ни Нота, ни одной его подружки. Он явно псих».       «Да, все плохо, я в параллельной вселенной».       Гермиона не стала задерживаться и пошла в тамбур. Переходя в другой вагон, девушка подхватила сумку под дно.       «Ты еще камни для строительства замка забыла взять».       «Очень смешно».       В третьем купе девушка, наконец, увидела ребят.       - Слава звездам, я нашла вас! Гарри, как ты так смог быстро убежать от меня? – Гермиона положила сумку на сиденье, ее руки от усилий так сильно затекли, что, разгибая их, хрустели в локтях. - Рон, – начала девушка, параллельно расстегивая сумку; оттуда высунулась мордочка Живоглота, – прости за мое поведение, – достала кота, – я была не права, – уселась напротив рыжего друга и посадила себе на колени такого же рыжего питомца, – давай все серьезно и не спеша обсудим в школе, – подняла взгляд.       Рон растерялся. Она была так холодна, как так можно, он места себе не находил. А Гермиона спокойна и терпелива.       У девушки подкатил комок к горлу. Страх снова накатил цунами, с головы до ног окутывая своей мерзкой, холодной и липкой водой.       «Ну, начало-о-ось. Соберись, тряпка. Где твоя недавняя смелость? Этот рыжий жулик из тебя все соки пьет».       «Я просто потерялась в этих невыносимо грустных глазах».       Гермиона могла бы захлебнуться в его печали. Ее начало подташнивать от волнения, голова загудела, в висках застучало, уши заложило.       «Черт».       «Просто дыши. Давай со мной. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох».       Гарри сидел тихо, боясь пошевелиться; он не хотел портить такой серьезный для них всех момент. Парень переживал за судьбу своих друзей, да и, чего греха таить, за свою тоже. Мысли снова заметались, деля неделю на троих.       Рон…       Гермиона…       Джинни…       Он явно разорвется в этом году. И ему это совершенно не нравилось, и выбор он делать никакой не хотел, надо решать эту проблему, чем скорее, тем лучше.       Рон тяжело вздохнул:       - Хорошо, Гермиона, – согласился он, – мы не спеша все обсудим в Замке.       Гермиона лишь кивнула в ответ.       «Ты дура! Даешь парню мнимые надежды. Будут проблемы, помогать я тебе не буду».       «Тебя никто и не просит помогать, истеричка».       Спустя несколько часов Гермиона переодевалась в школьную форму и нацепила значок старосты.       - Я пошла, – весело сказала девушка, – мой вам первый приказ: переодеваемся, скоро приедем.       Парни закатили глаза: одно и то же из года в год.       Позже, проходя мимо купе, где спал Малфой, Гермиона нервно заглянула туда, но парня уже и след простыл.       «И чего вдруг столько тоски на сердце? Неужели жалеешь Пожирателя?»       «Нет».       «Не ври хотя бы сама себе. Он принес вам больше вреда, чем пользы. В конце концов, он вас чуть не сжег!»       «Это не он, это Гойл, который в итоге сам же и сгорел».       «А с чьей подачи все? Да, он вас не сдал Беллатрисе, но один хороший поступок не может перекрыть остальные».       «Этот один поступок спас волшебный мир, если ты вдруг не заметила, так что он имеет такое же право на сочувствие, как и все остальные!»       С тяжелым вздохом Гермиона перешла в другой вагон, так же заглядывая в купе, предупреждая о скором приезде и о том, что пора бы уже переодеваться.       «Все слишком сложно во взрослой жизни. В детстве все проще. Враг – значит враг. А сейчас больше анализируешь и копаешься в людях, в себе, и это делает простые вещи сложными».       «Это твои проблемы. Не грузи меня».       - Что за…       «Черт».       «Только этого поганца не хватало. Спаси меня Салаз от убийства».       Малфой стоял в проходе вагона и миленько так общался с девушкой, и на его мантии был такой же значок, как у Гермионы.       «Вот влипла. И как прикажете с ним работать, о чем только думала МакГонагалл?»       «О райских киселях эта старуха только и думает».       - Малфой! – сухо позвала девушка.       - Грейнджер, – парень широко улыбнулся, – какая приятная встреча, тебя повысили? Поздравляю, – улыбка сменилась на ухмылку, а ирония пропиталась змеиным ядом.       Гермиона сложила руки на груди. Ей не нравился такой Малфой, с напускным спокойствием, это просто сущий ад на земле. От него веяло опасностью. И откуда такие перемены? Не то, что раньше, когда он был эмоционально полностью обнажен. Сейчас же было непонятно, о чем он думает и что замышляет, и замышляет ли что-то вообще?       «Бред, он ничего не замышляет. У меня паранойя».       «Он пожиратель смерти…»       «Бывший».       «… бывших убийц не бывает».       У Гермионы встали на затылке волосы дыбом.       - Я прошел все купе от начала поезда и до сих пор, – невозмутимо продолжил парень.       - Хорошо, я дойду до конца поезда, – не меняя тона, сказала девушка, – советую не задерживаться, у нас инструктаж с другими старостами в первом вагоне.       - О… я как раз сообщал об этом мисс Джонс, – протянул Малфой.       Гермиона обратила свое внимание на покрасневшую девушку. Взгляд опущен, волосы уложены в красивую прическу. Высокая, слишком худощава, и она все еще в маггловской одежде. Фыркнув, староста девушек развернулась на пятках и направилась к выходу вагона.       «Конечно, инструктаж, посмотри, какая она красная стояла».       «Не мое дело».       «Что так могло сильно изменить Малфоя?»       «Может, он сильно стукнулся головой? Или мы спим? Или мир сошел с ума? Почему нет?»       «Ты раздражаешь меня. Помолчи».       «Мы в библиотеке сейчас, тебе просто на голову упала огромная книга, и теперь мы в мире иллюзий»       «Что за бред?»       Через двадцать минут Гермиона зашла в вагон старост, и враждебность насторожила ее. Такой ход вещей был неприемлем.       - В чем дело? – девушка обвела всех взглядом, задержавшись на каждом чуть больше секунды, отмечая, что все уже переоделись и готовы нести ответственность за факультеты, кроме гриффиндорцев: их до сих пор не было.       Малфой стоял в дальнем углу: руки сложены на груди, отстраненный взгляд. Психолог сказал бы, что он замкнулся.       - МакГонагалл стукнулась головой? – спросил староста Когтеврана.       - Директор МакГонагалл, – поправила строго Гермиона.       Она прекрасно знала настроение ребят. Пожиратель смерти, староста мальчиков всей школы - это немыслимо, но оспаривать решение директора никто не имел права, это негласный закон.       Парень раскраснелся то ли от злости, то ли от смущения. Но ничего ответить не успел: Невилл и Джинни зашли в вагон.       - Ого, уже все в сборе, – удивился Долгопупс.       Джинни нервно глянула на Малфоя. Невилл же, не обращая внимания на атмосферу в купе, сел рядом со старостой Пуффендуя и смотрел на заходящее солнце, мирно улыбаясь.       - Итак, раз уж все почтили это небольшое мероприятие своим присутствием, я вам сообщаю, – строго говорила Гермиона, – мы с Малфоем непосредственные ваши начальники, это приказ директора, который не обсуждается, на нас ответственность за успеваемость каждого из факультетов и самоуправление.       Инструктаж продолжался около получаса. После Гермиона вернулась в свое купе, где Гарри с Роном мирно дремали. Сумерки за окном сгущались. Девушку пугала враждебность и невыпущенная на волю злость, она боялась разговора с Уизли.       «Может, что-нибудь удастся придумать?»       Глядя на парня, Гермиона погрузилась в свои мысли, ища слова для тяжелого разговора, для объяснений и для смягчения удара.       По прибытию в школу подруга рассказала своим друзьям о том, что Малфой староста мальчиков и как отреагировали остальные. И то, что она боится за этот год, неизвестность пугает.       Гриффиндорский стол девушке всегда казался самым громким. Ожидание первогодок сопровождалось нытьем Рона:       - Опять задерживаются, я есть хочу.       Но уже через пять минут профессор Стебль вела группу малышей, которых было в два раза больше, чем обычно, вынесла трехногий табурет со шляпой. Все продолжалось, как и раньше: песня, распределение, восторженное приветствие факультетов, когда к ним добавлялся новенький.       Гермиона кинула задумчивый взгляд на преподавательский стол и увидела Виктора Крама.       «ЧТО?!» - вопил ее внутренний голос. Сама же Гермиона была как громом пораженная.       Она моргнула пару раз. Вот в центре МакГонагалл, от нее по правую сторону пустой стул профессора Стебль, потом профессор Флитвик, Хагрид и… Крам?!       «Что за чертовщина?»       Девушка не могла отвести взгляд от болгарина. Как он похорошел, сидел с идеально прямой спиной, о чем-то безмятежно общаясь с Хагридом. Он был одет в бордовую мантию, похожую на маггловский мужской костюм, и это прибавляло ему солидности и возраста.       И взгляд стал у него более уверенным.       «Взгляд?»       Они уже как несколько мгновений смотрели друг на друга, не отводя глаз.       И тут же ослепительная улыбка осветила лицо Виктора. Девушка в секунду покраснела и опустила взгляд.       «Ох, Мерлин, какой же он… он… волшебный».       «Волшебный? Ты смеешься надо мной?»       «Ладно, он безумно красив и силен, хорош».       У нее забегали мысли от волнения, она впала в панику.       «Зачем он так смотрит на меня?»       «Может, он влюблен?»       «Зачем я опять позволяю ему вскружить мне голову?»       «Может, потому что ты туповата?»