Предвыборная гонка

      Эта идея с составлением расписания была только предлогом, чтобы отвлечься и побыстрее скоротать время. За работой действительно было легче. Картман размышлял, на каких передачах ему стоило появиться. Теперь-то у него уже не было этого главного условия, чтобы там же присутствовал и его соперник. После сегодняшнего Эрик точно к нему остынет – с такой перспективой он распланировал всю свою следующую неделю и поручил Стэну созвониться с каждым каналом и договориться об эфирах.       Он припарковал свою машину у здания офиса Кайла еще в пять сорок, поэтому еще двадцать минут курил в машине. Эрик изрядно волновался – не потому, что он наконец собирался переспать с Кайлом, а потому, что боялся опозориться. У него еще ни разу не было секса с мужчиной, хотя обычный анальный секс с женщиной был много раз. Ему было уже далеко не шестнадцать, поэтому он переживал, как бы его орган не подвел. Такое у Картмана уже случалось, хоть и стыдно об этом вспоминать: однажды он у него просто не встал, благо, дома было полно разных таблеток.       Картман снова поднялся на четвертый этаж и встретил ту же секретаршу. На этот раз он принес с собой кофе из кафе, а не тот растворимый, который она им сделала в прошлый раз.       – Он у себя? – спросил Картман таким тоном, как будто зашел в свой собственный офис.       – Да, просил не беспокоить, – сказала секретарша, хотя прекрасно понимала, что ее никто не послушает, а останавливать огромного Картмана она не собиралась.       Эрик без стука зашел в кабинет, где увидел ту же картину, что и в прошлый раз: две стопки бумаги, которые теперь заметно уменьшились и еще более усталого Кайла, который, не поднимая глаз, сказал:       – Жаннет, мне больше ничего не нужно, не волнуйся.       – Хорошо, мистер Брофловски, как скажете, – Картман спародировал голос девушки, подошел к столу и поставил перед евреем его чашку с кофе.       – Вы туда что-то подсыпали? – спокойно спросил Кайл, который даже не возмутился по поводу его появления.       – Да ладно тебе, еврей, – закатил глаза Картман и поменял станчики местами. – Так лучше?       Вопросов, по какому поводу пришел Картман, больше не было. Они оба это прекрасно знали, поэтому решили побыстрее с этим покончить и не тратить друг на друга нервы.       – Сядьте на диван и ждите меня там, – серьезно сказал Кайл и снова приступил к работе, попивая принесенный ему кофе.       – Как скажешь Кайл, как скажешь, – с улыбкой ответил Картман.       Оба замолчали. У Картмана пропало всякое желание лезть к Кайлу. Какой в этом смысл, если он и так добился своего? Пока еврей заканчивал работу, Картман скучал, развалившись на диване. Сначала он рассматривал потолок, потом книги, потом Кайла, потом просто смотрел в окно. Наконец Кайл положил на самую вершину горы проверенных документов последний листок. Из всей этой тысячи документов ему были нужны только десять: они были отложены в сторону, а все остальное отправилось на макулатуру. Увидев, что рыжий собирается вставать, Картман тоже подорвался с места.       Кайл спрятал все бумаги, выключил компьютер и подошел к шкафу, где висела его верхняя одежда.       – Идем, – скомандовал он, выключая свет и доставая ключи.       – Я тут подумал и решил: уже поздно, в офисе никого не осталось, может, прямо здесь? – улыбнулся Картман, несильно толкнув Кайла плечом и подмигнув.       В офисе уже действительно не было ни одного человека, и даже свет в коридоре не горел.       – Вы шутите, – сказал Кайл, заходя в лифт.       – А может, даже в этом лифте? Нажать кнопку «стоп», и все? – Картман угрожающе приблизился к Кайлу, когда двери лифта закрылись. Но все это были шутки, и они оба это понимали, поэтому Кайл даже отвечать не стал.       – На этот раз едем на моей машине, – с улыбкой скомандовал Картман, когда они добрались до автостоянки.       – Каждый на своей.       – Нет, ты едешь со мной, – Картман обхватил еврея за плечи, повел к машине и даже дверцу ему открыл. – У меня свободный дом, поэтому нам никто не помешает.       Кайл выглядел как-то слишком серьезно, как будто они собрались ехать на очередную встречу: ни капли волнения или паники. Он даже ничего не сказал, когда Эрик практически силой усадил его в свою машину.       Заведя мотор, Картман снова ухмыльнулся, глядя на то, как Кайл пристегивает ремень безопасности и как ровно он держит спину. Даже сейчас, в машине, в нем было что-то такое изящное, что Картман на мгновение даже забыл, что он за рулем. По дороге он вспоминал девушек, с которыми у него был секс. Всех их можно было отнести к одной категории – тупые красавицы с искусственным загаром и безупречно уложенными волосами. И обязательно – силиконовая грудь. Он даже не может вспомнить ни одной из них, у которой бы не было силикона, разве что еще в школе. А теперь в его коллекции появится что-то совершенно новенькое. Стен часто хвастался своей Вэнди, которая закончила колледж, могла точно назвать имя первого президента США и даже знала на среднем уровне итальянский язык. На фоне его девушек она выглядела настоящим ученым.       – Кайл, ты знаешь итальянский? – вдруг спросил Картман, на секунду взглянув на своего собеседника.       – Зачем вам это? – рыжий не мог без своих подозрений.       – Просто интересно.       – Да. Я жил в Риме еще когда учился в университете.       – А имя первого президента ты можешь назвать? – задал Картман еще один вопрос.       – Это что, какой-то тест?       – Да, это проверка, – улыбнулся Картман, и оставшуюся часть дороги они ехали под звук голоса Кайла, который поочередно и безошибочно называл всех президентов и года их пребывания на этой должности.       Машина остановилась у ворот. Эрик ввел код, и они плавно разъехались в стороны, открывая вид на современный дом Картмана. Он находился на самом верху холма, над склоном, из окон был прекрасный вид на весь город. Стоил это дом явно не столько, сколько было написано в декларации.       – Так вот то, что вы скупо описали как «небольшой усадебный дом площадью 400 кв.м.»?       Картман улыбнулся: не он один изучал декларацию оппонента.       – Не 400, а 498, – уточнил он. Он часто так делал, когда говорил о своем имуществе, но никто не понимал, в чем суть этого уточнения. Никто, кроме Кайла.       – Ну конечно, если бы он был 500 кв.м., вам бы пришлось платить налог на роскошь, на двадцать процентов больше обычного.       – Правильно, – Картман еще шире улыбнулся, паркуя машину.       Чувствовалась присутствие чего-то иррационального в том, что они оба выходят из машины, ничего не обсуждая. По Кайлу нельзя было даже приблизительно угадать его чувства, а на лице Картмана тоже будто выключилась мимика, и его богатое на эмоции лицо словно заледенело. Смеяться и издеваться почему-то не хотелось: в этом уже не было смысла. Воздух вокруг них словно стал гуще, и Эрику приходилось глубже дышать.       Картман открыл дверь и пропустил Кайла внутрь. Свет автоматически включился, освещая почти весь дом сразу. Брофловски стоял, не оглядываясь по сторонам и выбрав для себя одну точку, куда постоянно смотрел – в окно. Где-то там, на другом конце города, ждет его любимый, а он собирается... Рыжему стало противно на душе, но держался он, как всегда, твердо и уверенно.       – Давайте побыстрее с этим покончим, – спокойно сказал Кайл. Он снял свои очки и положил их на полку у входа, потирая закрытые глаза.       Картман посмотрел на его лицо, не прикрытое очками. Кайл как будто понемногу становился тем самым, которого он так хорошо помнил с школы, хотя чёртовы линзы были все еще на нем.       – Иди, прими душ, – скомандовал Картман, указывая на второй этаж. – Провести или сам найдешь?       Кайл только поднял на него взгляд, словно не понимая, серьезно ли он это спрашивает. Без очков такого холодного взгляда у него все равно не получалось. Эрик, кажется, понял, почему еврей носит очки: потому что вот сейчас, без них, он выглядит скорее как студент, чем как дипломированный специалист. Рыжий не дал себя как следует рассмотреть и пошел на второй этаж, по дороге снимая галстук.       Хорошо, что Картман додумался принять душ в офисе перед самым отъездом: теперь у него было немного времени, чтобы подготовиться и найти все необходимое. Он решил спуститься на первый этаж за выпивкой и бегал туда несколько раз: сначала взял вина, потом передумал и заменил его на виски, а затем снова вернулся, чтобы обменять бокалы.       Шум воды затих, и Картман застыл, понимая, что он еще ничего не успел. Он в спешке поправил прическу и сел на кровать, ожидая, когда гость присоединится к нему. Ждать пришлось недолго. В белом халате, вытирая полотенцем волосы, вошел Кайл. Точнее сказать, вошел его бывший друг со школьных времен: он уже ничем не был похож на кандидата от демократов. Темно-рыжие локоны снова закручивались легкими волнами, им не хватало всего лишь пары сантиметров, чтобы прикасаться к плечам. Белый халат делал из политика обычного парня. А главное – глаза. Эрик еще издалека заметил отсутствие линз. Перед ним был совсем другой человек. Казалось, в душ отправился кандидат в Сенат, а вышел оттуда обычный еврей, над которым раньше так любил издеваться Картман.       Картман не знал даже, что сказать или сделать, поэтому просто налил виски в два бокала. В один из бокалов, для Кайла, он положил лед. Сам Эрик не любил охлажденных напитков, они ему казались не такими крепким.       – А вы не будете мыться? – спросил Кайл, закончив вытирать волосы и повесив полотенце на плечи. Увидев янтарный напиток, Кайл подошел к столу и выпил бокал одним махом, причем взял как раз тот, что без льда.       – Это был мой! – возмутился Картман.       – Я не люблю лед, он тает и от него напиток теряет свой вкус, – спокойно сказал Кайл. Эрик на это только улыбнулся и без стыда отодвинул край халата демократа, открывая как раз то самое причинное место. Брофловски не вырывался, просто стоял, опустив взгляд, и хладнокровно смотрел, как Картман, сидя на кровати, заглядывает под его халат. Он хорошо держался и не сказал ни слова.       – Молодец, что не надел белье, – сказал Картман, развязывая некрепкий узел и раздвигая оба края халата в стороны. Обнажив тело еврея, Эрик начал оценивающе его рассматривать. Еврей был худым и хрупким. Подтянутый живот, белая кожа, розовые маленькие соски, словно две бусинки, и, конечно, совсем невозбужденный член, который висел, не удивляя своим размером.       – Я хочу, чтобы это побыстрее закончилось, – сказал Кайл, отвернув лицо в сторону. Он не хотел видеть, как Картман рассматривает его, изучает, проводит по некоторым местам руками, каждый раз резко останавливаясь. Эрик заметил, как кожа под его пальцами слегка вздрагивает от каждого прикосновения, поэтому налил еще по стакану виски и протянул один еврею.       – За нас, – сказал Картман и выпил. Его уже давно мучал один вопрос, который он, не стесняясь, озвучил:       – Почему ты все-таки согласился?       Кайл, осушив свой стакан, налил себе еще и выпил сам, без компании.       – Я деловой человек и, если что-то подписал, должен выполнять обязательства.       С открытым настежь халатом рыжий начал чувствовать себя неудобно. Он дернулся и как бы невзначай оттянул один его край назад, чтобы прикрыться. Но Эрик не позволил Кайлу сделать этого, перехватив его руку и оттолкнув ее в сторону, а потом и вовсе положил ладонь прямо ему на живот. Тот только отвел взгляд в сторону, не желая видеть, как это будет происходить.       Эрик продолжал сидеть на кровати: ему нравилось видеть перед собой стройное тело еврея. Чтобы заглянуть Кайлу в лицо, Картману приходилось закидывать голову, поэтому он делал это редко. Расставив шире колени, Картман подтянул рыжего к себе, так, что тот оказался как раз между его расставленных ног. Почему Эрик не чувствовал отвращения? Еврей был первым парнем, которого он так касался. Как вообще тело представителя своего пола могло его завести?       Эрик почти невесомо, одними подушечками пальцев провел по груди еврея, словно привыкал к его телу. Грудь была совершенно плоской, не было даже мышц, которые создавали бы хоть какой-то контур или округлость. Были только розовые соски, которые сразу отреагировали на касание теплой руки и сжались, немного затвердев.       Кожа еврея была мягкой, нежной и покрывалась мурашками, когда к ней прикасались чужие ладони. Это было забавно и очень увлекательно для Эрика, который словно забыл, кто перед ним.       – Вы еще долго будете это делать? Мне нужно домой, – твердо сказал Кайл, который даже не смотрел на своего конкурента.       – Кайл, – сладко сказал Картман, подняв на него взгляд, – я буду делать это столько, сколько посчитаю нужным, а если ты хочешь, чтобы я быстрее кончил и ты мог пойти домой, то отсоси мне.       – Еще чего, – сказал Кайл, даже не взглянув в карие глаза, которые так жадно его рассматривали. – Сколько это продлится? – он вынул из кармана халата телефон. – Мне надо знать, на какое время вызвать такси.       Картман только засмеялся и подался вперед. Он прижался к его животу кончиком носа и сделал им пару круговых движений, вдыхая запах еврея. Кайл пах мускусом и гелем для душа – его гелем.       – Добрый вечер, я хотел бы заказать такси, – говорил в это время Кайл, хотя его голос уже не был и вполовину таким уверенным и сильным. Он назвал улицу и чуть не ахнул, когда Эрик коварно укусил его за сосок. – Пожалуйста, пришлите машину через двадцать минут, и пусть ждет меня, пока я не освобожусь. За простой плачу двойной тариф.       – Не терпится убежать, еврейчик? – с улыбкой спросил Картман, не отрывая от него своих губ, от чего кожу Кайла обожгло горячим дыханием. Эрик уже освоился с телом еврея, хотя интимных органов не трогал, обходился только животом и грудью, которые были как раз напротив его лица, и ему не приходилось ни наклоняться, ни тянуться вверх. Он плавно скользнул руками по бокам Кайла, обхватил его, зажав в прочном кольце, и резко потянул на себя, заставляя рыжего подойти еще ближе. Кайл, не ожидая такого внезапного рывка, схватился за плечи Картмана, чтобы восстановить равновесие, но тот этого даже не заметил. Он настолько был занят телом еврея, что забыл о главном – о том, чтобы увидеть, как холодная маска сползает с лица Кайла. Картман увлекся, страстно облизывая его соски. Уже не было никаких плавных движений: руки Эрика прижимали худое тело к себе, гладили спину, всегда выглядевшую очень изящно со стороны, плечи, тонкую талию и, наконец, опустились на ягодицы, сжимая их. Кайл только прикусил губу, подняв глаза к потолку, чтобы этого не видеть.       Движения Эрика с каждым прикосновением ускорялись, ему становилось мало. Он рывком стянул халат рыжего, и тот соскользнул с его плеч и упал под ноги, лишая Кайла последней защиты. Картман даже не сделал паузы. Его руки уже было невозможно остановить, да и губы, которые распробовали вкус еврея, не хотели отрываться. Он крепко сжал бедра рыжего и снова потянул его на себя, отчего тот не удержал равновесие и повалился прямо на Эрика. Но тот не опрокинулся на кровать, а только заставил Кайла оседлать свои бедра. В такой позе перед его лицом оказалась уже ключица и шея еврея, и Картман впился своими страстными губами в розовую от стыда кожу, немного замедлив свои движения и двигаясь плавно и мягко, так на шее она была значительно тоньше и нежнее.       Кайл сдерживался из последних сил. Он уже не следил за выражением своего лица и не пытался показывать полное безразличие, теперь он старался хотя бы сохранять тишину. Он запаниковал, когда обзор ему заслонила макушка Эрика, а щек начали касаться каштановые пряди. Было значительно легче, когда его партнер находился где-то там внизу, а не дышал так тяжело прямо над ухом. Кайл забегал взглядом по комнате, не в состоянии определиться, на чем сконцентрировать свое внимание. В поле зрения постоянно попадали волосы Картмана, поэтому он просто закрыл глаза, не желая даже краем глаза видеть, с кем именно он сейчас. Перед евреем всплыл образ Баттерса, наивного и мило улыбающегося. Он вспоминал его слова, его первое признание в любви, как тот клялся, что в его жизни есть только он и никакого Картмана. А сейчас рыжий изменяет ему, предает его. Как ему потом смотреть в милые, детские глаза Баттерса, как потом обнимать Лео после того, как его собственное тело опорочит этот демон? Сердце сжималось от отчаяния и горя, он мечтал, чтобы это закончилось, он не хотел чувствовать этих влажных и горячих губ на своей шее и широких ладоней, скользящих по его телу.       Картман, кажется, увлекся: он в очередной раз покрывал шею партнера поцелуями, проводил по ней языком и даже покусывал. Ему очень понравился вкус кожи еврея. Может, дело в его геле для душа? Но Картман получал какое-то непонятное наслаждение от самого ощущения худого тела еврея в своих объятиях. По его телу бегали мурашки. Хотя его никто не целовал в ответ, Картман получал удовольствие от своих же поцелуев, притом такое, что его член понемногу начал оживать, наливаясь кровью. Хорошо, что он был полностью одет и мог это скрыть.       – Кайл – горячо выдохнув, шепнул он на ухо еврею, – не будь таким пассивным, хотя бы обними меня.       Рыжий ничего не ответил, он закрыл глаза и медитировал, словно пытаясь выйти в астрал, потому что это было единственным, что бы ему сейчас помогло.       Картман резко наклонился, откидывая Кайла спиной вниз. Они сидели на краю кровати, и рыжий рухнул бы на пол, если бы не ухватился за плечи Эрика. Ему пришлось открыть глаза и выйти из своей медитации. Эрик подхватил его и усадил прямо на свой возбужденный орган. Хотя даже это не так испугало Кайла, как то, что в такой позе они оказались лицом к лицу. Прятать глаза за закрытыми веками он считал позорным, а смотреть в расширенные зрачки карих глаз было выше его сил. Только после пятиминутной игры в гляделки он понял, что до сих пор обнимает Эрика за плечи, поэтому убрал руки и отвел взгляд, старается вновь отстраниться. Но это было уже невозможно. Эрик подался вперед, уткнулся лицом в щеку Кайла и задышал глубже. Он потянулся к ширинке и быстро ее расстегнул: ему нестерпимо хотелось прикоснуться к своему набухшему органу.       – Помоги мне раздеться, – скомандовал Картман, которому ужасно мешала одежда, а руки были заняты: одна гладила тело рыжего, а вторая – его собственный член.       – Еще чего, – ответил Кайл с такой же интонацией, как и в прошлый раз.       – Непослушный еврей, – прошептал Эрик ему на ухо и укусил за мочку. Ему самому пришлось сбрасывать с себя пиджак и рубашку, которую он, не церемонясь, стянул через верх, оторвав пару пуговиц. Оставшись в одних штанах, он снова прижал к себе Кайла. Кожа еврея, все это время полностью раздетого и уже порядком замерзшего, была холодной и влажной. Эрику же, наоборот, было жарко. Он был очень возбужден и нацелен на более решительные и радикальные меры. Именно эти меры он и продемонстрировал, подхватив еврея под ягодицы и перебросив его через себя, так что тот распластался на кровати. Демократ не сопротивлялся, но и не помогал ему, будучи словно кукла в его руках. На секунду Эрик остановился, чтобы посмотреть на партнера, а потом так же резко перевернул его кверху спиной и, просунув руку еврею под бедра, поднял его и поставил в позорную позу. Кайл, только крепко сжал кулаки, впившись ногтями в ладони, и сжал зубы, сдерживая себя и пытаясь не краснеть.       – Вот именно так, Кайл, ты должен стоять передо мной, – радовался Картман, раздвигая ему пошире ноги. Он, не скрывая своего удовольствия, рассматривал рыжего. Вот его конкурент, который опережает его на целых четыре пункта. Тот Кайл, который так уверенно, гордо и стойко держался все это время, который знал о нем слишком много и мог даже сломать его политическую карьеру, тот профессор со множеством научных статей и книг, сейчас стоял раком, демонстрируя Эрику свою гладко выбритую промежность. Республиканец улыбнулся и впервые коснулся интимных органов еврея, провел рукой по ягодицам, спустился к отверстию. Он почувствовал, как вздрогнуло тело рыжего, почувствовав тяжелую руку, а мышцы сжались еще сильнее. Картман надавил пальцем на отверстие, которое было смазано каким-то кремом.       – Я вижу, ты готовился, куколка, – потешался Картман, введя один палец. Кайл изо всей силы сжимал мышцы, поэтому даже один палец входил с трудом.       – Как же в тебе тесно, – с восхищением сказал Эрик, сгорая от желания войти в него. Он немного смазал свои пальцы, а заодно и член, и снова ввел в Кайла палец, на этот раз вставив его полностью.       Кайл сохранял тишину, прижимаясь лбом к поверхности матраса и крепко зажмурив глаза. Он закусил губу и снова пытался отвлечься. Ему пока было не больно, просто неприятно, к тому же в такой позе любое движение Картмана было для него неожиданностью, и его тело содрогалось от каждого прикосновения.       Эрик ввел в него еще один палец, активнее растягивая, отчего рыжий судорожно выдохнул, сразу же взяв себя в руки. Этот вздох привел Картмана в полный восторг, и он уже был не в силах подавлять свое желание. Он быстро вынял из Кайла пальцы и снова смазал свой член. Ему нравилось смотреть на то, как растянутые мышцы еврея стараются сжаться, чтобы не пропустить его в себя, а тело незаметно начинает дрожать. Кайл почувствовал, как Картман пристраивается к нему сзади, и приподнялся на локтях, зажав рот обеими руками, когда тот ворвался в него своим членом. Эрик положил обе ладони на ягодицы Кайла, плавным движением потянул его на себя, сильнее нанизывая на свой член, и громко выдохнул, войдя в еврея до конца.       Кайл не выдержал и снова повалился лицом в матрас. Он впился пальцами в белую простыню, сжимая ее и подминая под себя, словно пытался ускользнуть от этого терзающего чувства внизу, такого противоестественного и вместе с тем такого горячего.       – О да, – простонал Картман, качнул бедрами и начал двигаться, наращивая темп.       Кайл почти совсем перестал осознавать, с кем он сейчас занимается сексом. Ему хотелось застонать, изогнуться, но здравый смысл и гордость сдерживали его и заставляли мучиться. Рыжий уже не так страдал от боли, как от того, что приходилось давиться любым звуком и, кусая губы, пытаться хоть как-то отвлечься от переполняющих и, к его стыду, возбуждающих ощущений.       – Да, так тебе, сучка! Ну, и кто кого? – стонал Картман, изо всей силы вбиваясь в тело рыжего. Ему даже не так нравился сам процесс, как осознание того, с кем именно он это делает. Ощущение этой победы и власти над евреем приносило ему ни с чем не сравнимое удовольствие.       Рыжий старался не слушать этих стонов, он крепко зажмурил глаза и старался думать о приятном, о Баттерсе. Мысленно он извинялся перед ним, молил о прощении, просил, чтобы тот его понял. Он вспоминал их первую ночь, как нежно и плавно это было у них, как долго Кайл готовил своего партнера и как бережно в него входил, как извинялся за каждое резкое движение и целовал его. На глазах еврея выступили и скатились по щекам на белую простыню первые слезы – не от боли и не от унижения, а от ощущения собственного предательства.       Комната наполнилась пошлыми звуками стонов, выдохов и хлопанья яиц Картмана. Казалось, этот звук будет преследовать еврея в кошмарах. Эрик открыто потешался. Он резко вышел из Кайла и приподнял его зад еще выше, рассматривая растянутое отверстие.       – Ого, как же я тебя растрахал, еврей, – восторженно сказал Картман и вставил в него сразу три пальца, – я даже кулак туда могу засунуть.       Он, конечно, пошутил, никакого кулака он не собирался никуда совать, но Кайл даже вздрогнул, представив это.       – Ну, как тебе ощущения, когда твой конкурент тебя трахает? – спросил Картман, не скрывая восторга в голосе. Он перевернул Кайла лицом вверх и тот еще больше испугался, потому теперь и его слезы, и покрасневшие щеки, а главное, его стояк – все это теперь было открыто для всеобщего обозрения.       Эрик еще шире улыбнулся.       – Ооо, тебе это нравится, – восторженно проговорил он, рассматривая этого совершенно нового для себя Кайла, полностью обнаженного и открытого перед ним. – Любишь, когда тебя пялят, еврейчик? Или это я такой хороший?       Картман не мог долго сдерживаться, поэтому подтянул к себе рыжего, забросил обе его ноги себе на плечи и вновь вошел в него. Но на этот раз Кайл не мог себе позволить ни кусать ладони, чтобы скрыть стоны, ни зажмурить глаза...       – Не сдерживай себя, еврей, – простонал Картман, склонившись над ним. – Ты и так опустился в моих глазах ниже некуда, поэтому если будешь стонать, это ничего не изменит, – сказал он Кайлу почти в самое лицо.       Рыжий и сам это чувствовал, но гордость не позволяла ему уступить, хотя понемногу сдавала свои позиции. Он выгибался, негромко стонал сквозь прикушенные губы и сжимал под собой простыню. Его возбуждение нарастало еще и от того, что Картман непринужденно терся животом о стояк еврея.       Руки Эрика, на которые он опирался, затекли, поэтому он просто лег на Кайла, и их лица оказались совсем рядом. Еврей старался не смотреть на лицо партнера, когда тот, горячо дыша, иногда целовал его в щеку или в ухо. Чувствуя приближение оргазма, Картман немного отстранился и начал с новой силой вбиваться в тело Кайла, набрав самый быстрый темп. Кайл, чувствуя, что скоро не сможет сдержаться, приглушенно застонал, и Картман тут же кончил, обессиленно рухнув на него.       Даже после оргазма он не вышел из рыжего, продолжая и дальше на нем лежать. Член Кайла упирался ему в живот. Эрик, жадно дыша, отодвинулся, чтобы взглянуть на еврея, который выглядел еще более истощенным и лежал с закрытыми глазами, пытаясь отдышаться. Багрянец на его щеках еще не исчез, лицо было потным, а волосы, которые уже почти высохли и вились еще сильнее – растрепанными. Эрик провел ладонью по лицу рыжего, отчего тот открыл глаза и затуманенным взглядом посмотрел на мужчину перед собой. Когда взгляд Кайла сфокусировался, тот испуганно дернулся, словно не ожидал увидеть Картмана, и с отвращением оттолкнул его руку от себя, вытирая щеку.       – Что, до сих пор мной брезгуешь? – рассмеялся Картман, медленно вынимая из Кайла свой член и стряхивая остатки спермы ему живот.       Растерзанный и растерянный, Кайл был похож на брошенного котенка. Он бегал своими большими глазами по комнате, словно искал путь к побегу. Еврей до сих пор был возбужден, а это было тем важным фактором, который радовал Эрика, хотя гордость и подсказывала ему, что, может, у него и получилось каким-то чудом его возбудить, но довести Кайла до оргазма он не сумел. Кайл молниеносно оттолкнул от себя Картмана и, приведя дыхание в норму, заодно вернул и свое равнодушное выражение лица. Ему хотелось в душ, но еще больше хотелось убежать отсюда. Он сел. Все ниже спины обожгло словно огнем, но Кайл сдержал себя, крепко сжав зубы, и холодно посмотрел на Эрика.       – Не смотри на меня так, я не могу воспринимать тебя серьезно, когда у тебя стояк, – веселился Картман, развалившись на кровати. В этот момент он чувствовал себя героем-любовником       – Я не виноват, что вы настолько плохи в постели, что не сумели доставить удовольствие своему партнеру, – серьезно сказал Кайл, натягивая на себя халат.       Это подействовало на Эрика просто омертвляюще. Улыбка в одну секунду исчезла с его лица, а сам он выглядел так, будто ему только что объявили, что у него рак.       Ничто не бывает таким болезненным для мужчины, как критика его способностей в постели. Это прямой нокаут самооценке и гордости и крупная психологическая травма: фраза «Ты плох в постели» будет сниться ему чаще, чем любой другой кошмар.       – Ты лжешь, еврей, я непревзойденный любовник, – сказал Картман злобно.       – Да, такой непревзойденный, что я даже не почувствовал этого, – с издевкой произнес Кайл, хотя бы так реабилитируя свою гордость.       – Ты стонал подо мной, как последняя проститутка, и извивался, как гимнаст, – еще больше разозлился Картман, который даже не думал, что его триумф может обернуться полным фиаско. Кайл проигнорировал это и направился в душ, чтобы забрать одежду. Сдерживать боль в анусе и сохранять хладнокровие ему было все труднее.       – Вернись и признай, что я хорош, – Картман подорвался с кровати и направился вслед за Кайлом, который уже надел брюки и теперь застегивал рубашку.       Кайл молчал, глядя в зеркало. На его шее виднелась пара засосов и даже укусов, любезно оставленных после себя Эриком. Это разозлило еврея. Какое Картман имел право оставлять на нем хоть какие-то следы, раз Кайл ему не принадлежал? В порыве злости, которую он до этого прятал за внешним холодом, рыжий не сдержался и высказал все, что думал.       – Зачем вам эта ложь? Вы получили, что хотели, а я узнал, настолько вы дилетант в любовных делах.       – Но лучше, чем твой Баттерс, у которого даже не получилось тебя трахнуть.       Кайл не любил, когда обсуждают его любовника. Это разозлило его еще больше.       – Вы хоть знаете причину? У него не получилось не потому, что он не смог, а потому, что у него член больше двадцати сантиметров и просто физически во мне бы не поместился, – Кайл сказал это с яростью, не скрываясь больше за показным равнодушием.       – Ты врешь, – сказал Картман таким тоном, как будто у него уже начиналась депрессия.       – Какой мне смысл врать?       Вторая страшная вещь, которую может услышать мужчина после секса – это то, что его член меньше, чем у предыдущего партнера. Даже простое осознание того, что твой член меньше, чем чей бы то ни было, хоть бы и у родного брата, бьет по самооценке.       – Я не верю тебе, еврей. У этого молокососа не может быть член больше, чем у меня. Он почти на голову меня ниже.       – Не такой уж он и невысокий, – спокойно сказал Кайл, хотя злость в нем еще бурлила. Он уже был полностью одет и завязывал галстук.       – Ты же все соврал, Кайл, – проговорил Картман с ощутимым отчаянием в голосе. – Я шикарен в постели, и член у меня гигантский, а ты просто тупой еврей, который провел сегодня самую незабываемую ночь в своей жизни.       Кайл умылся и мокрыми руками пригладил волосы, зачесав их назад. Привыкшие к ежедневным укладкам, они сразу легли правильно и ровно.       Он опять проигнорировал реплику Картмана и, обойдя его, направился вниз по лестнице. За окном уже горели фары поджидающего такси.       – И такси уже здесь. Вы даже продолжительностью секса не впечатлили, – добавил Кайл, почувствовав, что владеет ситуацией.       И, наконец, третья страшная фраза, которую может услышать мужчина после секса – это недовольство партнера длительностью процесса.       Спустившись на первый этаж, Кайл надел очки и снова превратился в кандидата от демократов.       – Постой еврей, ты должен мне сказать... – произнес Картман таким голосом, словно одобрительные слова Кайла могли спасти ему жизнь.       – До свидания, мистер Картман, – спокойно сказал Кайл и развернулся к двери.       – Ну и катись, тупая шлюха, трахнутая мной дыра! – крикнул Картман и швырнул чем-то со второго этажа. – Я трахал тебя, урод, натягивал, как паршивую давалку, моя сперма еще до сих пор в тебе!..       Кайл не дослушал эту тираду: дверь была очень хорошо звукоизолирована, и стоило ей закрыться у него за спиной, как все звуки исчезли, и только холодный осенний ветер и шум листвы раздавались вокруг. Кайл пытался сдержать себя и дойти хотя бы до машины, чтобы уже в ней разрыдаться, но не сумел – слезы уже стекали по его щекам.