29.
6 июля 2016 г., 09:52
Картман почувствовал весь букет похмелья , когда его начали грубо будить. Голова гудела, а в ушах звенело. Он чуть приоткрыл глаза. Все, что он смог рассмотреть – двигающиеся цветные пятна. И был еще этот страшный писк в ушах.
– Идите нахер! – крикнул Картман, отталкивая эти шумно-цветные пятна.
Каждую секунду зрение становилось все более четким, а среди шума можно было услышать отдельные слова и фразы. Пятна оказались людьми, которые работали в его штабе. Они подхватили его под руки и помогли встать. Вдруг за их спинами появился Стэн, который мигом всех разогнал и встал напротив Эрика. Он был чем-то расстроен, хотя, может, это было из-за похмелья.
– Картман, все голоса избирателей подсчитаны, – сказал Стэн, опустив взгляд.
Картман напрягся и испуганно посмотрел на своего советника, замерев в ожидании результатов и даже протрезвев. Он все поставил на кон, поэтому просто не имел права проиграть.
– Тебе лучше сесть, – с грустью сказал Стэн и сам сел рядом, положив свою руку поверх руки Картмана.
– Я не знаю, как тебе это сказать, – Стен потер переносицу, и на несколько секунд закрыл глаза, собираясь с силами. – В принципе, тебе достался очень сильный конкурент. Кайл и умнее тебя, и более опытен, и все его решения такие взвешенные и обдуманные, что ему каждый проиграл бы.
– Блять, не тяни, скажи прямо, что я проиграл, – сказал Картман, отталкивая руку советника.
Так хреново он себя еще никогда не чувствовал. Все его надежды рухнули в один миг. Что дальше, как сейчас он будет жить, чем займется? Но огорчало не это, а банальное чувство проигрыша.
Он встал и подошел к окну. Не хотелось никого видеть и ни с кем говорить.
За окном лил дождь, настоящий ливень, превративший окно, по которому стекала вода, в водопад. Погода как никогда подходила под настроение и отражала то, что творилось в душе у Эрика.
– Картман, ты не дослушал меня, – произнёс Стэн. – Такому конкуренту, как Кайл, проиграл бы каждый, но не ты.
Он улыбнулся и подошел к республиканцу, положив обе руки ему на плечи.
– Поздравляю, ты выиграл, – сказал Стэн.
И присутствущие, что до этого тихонько стояли вокруг них, внезапно начали кричать, поздравлять Картмана и бросать конфетти, словно на дне рождения.
Эрик шокированно рассматривал их. Все выглядело как-то нереально, словно во сне.
– Не верю, – сказал он и быстро двинулся к главному экрану, на котором транслировались данные из Центральной избирательной комиссии.
Стэн не соврал: на диаграмме столбик голосов за Картмана был на три процента выше, чем у Кайла. И хотя самым высоким был процент бюллетеней с нарисованными членами, обозначенный зеленым цветом, победу засчитали Эрику.
– Я не верю, – еще раз повторил Картман, схватившись обеими руками за голову, в то время как все в штабе хлопали и толпились вокруг него с цветами. – Вы меня разыгрываете, – сказал он, до сих пор не веря.
Тогда ему включили новости, где диктор рассказывал о том, как прошли выборы, но Эрик не слушал. В толпе работников штаба, он вдруг увидел Лили, свою бывшую девушку, которая бросила его. Она улыбнулась и подбежала к Эрику, крепко обняв его.
– Я так рада за тебя, любимый, ты у меня самый лучший! – говорила она, расцеловывая его лицо. – Извини, что наговорила глупостей. Я просто запуталась, а теперь поняла, что люблю только тебя и больше никого.
Картман посмотрел на девушку и оттолкнул от себя ее руки.
– Кто тебя примет обратно, шлюха? Иди к своему старику и соси его обвисший, сморщенный член, – со злостью сказал он и прошел мимо, словно Лили не заслуживала и капли его внимания.
– Но Эрик!.. Он меня шантажировал! Говорил, если я не буду с ним, то он устроит тебе настоящие проблемы, я пошла к нему только ради тебя! – Лили бежала за ним и была в таком отчаянии, что, казалось, она готова броситься на колени и умолять.
– Не оправдывайся и не выдумывай ерунды. Стив и так устроил мне настоящие проблемы, и проститутка вроде тебя ему бы не смогла помешать.
– Но я люблю тебя! – крикнула Лили на весь штаб и все присутствующие резко замолчали, прислушиваясь к разговору. Это внимание бесило Картмана, поэтому он развернулся и снова посмотрел на девушку, которая уже начинала плакать.
– Кого ты хочешь обмануть? Ты не любишь меня, а просто мечтаешь быть женой сенатора. Ты постоянно мне повторяла, как мечтаешь, чтобы я прошел в Конгресс, а затем и в президенты, потому что хочешь быть первой леди. Ты мечтала не о нашей семье, а только об этом, и когда у меня возникли проблемы, ты сразу бросила меня. Знаешь, я назло тебе стану президентом, чтобы ты каждый раз смотрела на меня в Белом доме, на мою жену и знала, что на ее месте могла быть ты.
Лили разрыдалась и бросилась Эрику на шею, но тот снова ее оттолкнул.
– Иди. Я ни за что не приму тебя обратно.
Женщина мгновенно перестала плакать и, гордо подняв голову, двинулась в сторону выхода, громко хлопнув дверью на прощание.
– Это же надо, так испортить настроение, – сказал Картман, скривившись.
– Забудь ее. Отныне ты господин сенатор, – сказал Стэн, подходя с бутылкой шампанского в руках.
Картман улыбнулся и осушил бокал.
– Ты прав, кстати. А какой процент явки?
Стэн удивленно поднял брови, не ожидая, что в момент триумфа Эрик будет заниматься такими мелочами.
– 87 процентов, как показал экзит-полл.
Картман улыбнулся сам себе: «Трех процентов не хватило для полного счастья».
Тем временем в штабе заиграла музыка, и все присутствующие начали танцевать. Кто-то даже светомузыку принес. В момент офис превратился в настоящую дискотеку: свет приглушили, остались только разноцветные лучи от прожектора.
– Посмотри, кого к нам занесло, – сказал Стэн, указывая в дальний конец комнаты. Эрик развернулся и негромко выругался.
В дверях стоял Стив Форс, который жестами показывал, что у него есть разговор.
Глубоко выдохнув и немного успокоившись, Эрик направился к бывшему бизнес-партнеру, думая: «Они что, сговорились, хотят испортить мне праздник?»
Подойдя к Стиву, Картман указал ему на диван. Мужчины прошли в зону отдыха, хотя никто из них не сел.
– Поздравляю с победой, – сказал Стив и вручил ему небольшую коробку. Эрик открыл ее: внутри лежали золотые часы с бриллиантами.
– Это небольшой подарок для вас в знак примирения. Я пришел предложить вам новое соглашение. Вы и далее будете моим представителем, а я позабочусь о всех ваших материальных потребностях. Хотите новый дом? Или яхту, на которой мы катались? Только скажите, я достану вам что угодно.
Картман на секунду задумался, рассматривая золотые часы. Он вспомнил, как легко согласился в первый раз, когда Стив предложил лоббировать его интересы в Палате представителей. Его крутой дом – это та цена, за которую он «продался» миллиардеру и провел те четыре закона, о которых так яро рассказывал Кайл. Эрик вспомнил рыжего, вспомнил, как тот легко отказывался от всех денег и подарков Стива. Ему он тоже дарил золотые часы, может, даже эти самые.
– Ты знаешь, Стив, сегодня я многое понял, – он вернул коробку миллиардеру. – Я собираюсь баллотироваться в президенты, и у меня есть один знакомый бывший журналист, который точно узнает о нашем соглашении и расскажет всем. А это негативно скажется на моей политической карьере.
– Никто не узнает, Картман. Только подумай. Хочешь, я подарю тебе остров? У меня есть один в Карибском море, замечательное место.
Картман и вправду заколебался, то представляя себя в кресле президента, то в одних шортах на берегу моря. В голове сразу начали вырисовываться схемы, как ему остаться незамеченным, чтобы никто не узнал и он сумел и занять кресло президента, и иметь свой собственный остров.
– Я хорошо подумал, – сказал Эрик и потянулся к коробке, но замер и словно окаменел, глядя куда-то мимо Стива. Тот даже заволновался, решив, что у сенатора инсульт, но спустя несколько секунд Эрик пару раз моргнул и весь засиял, широко улыбаясь.
В дверях штаба стоял Кайл Брофловски собственной персоной. Он был в светлом плаще, его плечи немного промокли, а волосы растрепались, и пара локонов упала на лоб. Демократ держал в руках огромный букет цветов – но не стандартных красных роз, которых у Картмана было уже столько, что звезды позавидуют. Рыжий принес черные розы – любимые цветы Эрика. Демократ смущенно переминался в дверях, не решаясь войти. Он впервые был в штабе республиканца, поэтому не знал, что здесь где.
– Картман, – позвал Стив, тряхнув Эрика за руку.
Тот словно проснулся и перевел взгляд на мужчину, продолжая улыбаться.
– Извини, но я вынужден отказаться, потому что мой парень мне не позволит.
Стив изумленно посмотрел на сенатора. Он явно не ожидал отказа, а Эрик даже ничего не объяснил, тут же направившись к дверям.
– Подожди, мы можем все обсудить! – крикнул Стив вдогонку. Но Эрик его уже не слышал, он вообще ничего не слышал и не видел, кроме рыжего, который тоже заметил его в толпе и пошел навстречу.
Они встретились посреди импровизированного танцпола. Вокруг них танцевали работники штаба, а яркие разноцветные лучи прожектора скользили по лицу Кайла. Эрик не верил своим глазам и просто стоял и смотрел на еврея, улыбаясь.
– Поздравляю с победой, – сказал Кайл, вручая ему букет цветов.
В этот момент к Картману подошел мистер Форс.
– Эрик, мы еще все не обсудили! Я заплачу вдвое больше. И кто это – твой парень, который тебе не позволит?
Картман, не глядя, сунул Стиву букет.
– На, подержи и не мешай, – сказал он, не сводя глаз с Кайла.
Демократ посмотрел на Стива Форса, нахмурил брови и сжал кулаки. Ему не терпелось врезать этому человеку.
– Опять заводишь связи? – спросил он у Эрика, который стоял как зачарованный и рассматривал его.
– Нет, я ему отказал, – ответил тот, выходя из ступора.
– Ты молодец, – сказал Кайл и улыбнулся так искренне, как тогда, на пруду. Он снял очки, словно убирая маску дипломата. Картман хотел было что-то сказать по этому поводу, но тут Кайл сделал шаг вперед, приподнялся на носочках, схватил его за галстук и, притянув к себе, мягко поцеловал в губы. Причем он сделал это так мило и невинно, как будто этот поцелуй был первым в его в жизни – Кайл даже глаза закрыл.
От неожиданности Эрик застыл с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Да, он помнил о споре, но ведь явка была не 90 процентов! Пока он приходил в себя, Кайл, отстранился от него. Он не собирался углублять поцелуй, и хотел только чмокнуть Картмана.
– Я честно выполнил условия нашего спора, – сказал он.
Но Эрик, словно не слыша, схватил его и изо всех сил прижал к себе, страстно впившись в его рот горячим поцелуем.
– Так он и есть твой парень? – зло прошипел Стив, поморщившись от злости. Он так сильно сжал губы, что те побелели, и, произнеся какое-то ругательство себе под нос, развернулся и ушел, хлопнув дверью так же громко, как недавно Лили.
Картману было плевать на реакцию Стива. Ему было плевать на всех. Он словно сошел с ума, никак не в силах насытиться губами рыжего. Он ускорял свои движения, гладил руками тело Кайла, и у него сносило крышу, когда он чувствовал, что ему отвечают. Причем отвечали так умело и ловко, что ноги подкашивались. Как же сладко было целовать Кайла! Это стоило даже его сенаторского кресла, стоило двухсот тысяч, ради которых он заложил дом, стоило его репутации – если их кто-то сфотографирует, то о должности президента можно и не мечтать. Неважно будет, даже если сейчас в здании найдут бомбу и всех попросят эвакуироваться. Он ни за что не разорвет этого поцелуя, потому что он должен узнать, что в губах рыжего такого, от чего он так сходит с ума.
Стэн только присвистнул, когда увидел эту парочку. Он подошел к диджею, который на самом деле служил охранником, и попросил выключить музыку. В офисе моментально воцарилась тишина, все присутствующие переглянулись и ахнули, когда увидели, с кем именно целуется сенатор.
– Все, вечеринка закончилась! Все выходим, здесь не на что смотреть, – крикнул Стэн, открыв дверь и подгоняя работников, которые, словно совы, поворачивали головы и старались увидеть, что происходит у них за спиной. Когда последний человек покинул помещение, Стэн подошел к своим друзьям, которые ни на секунду не отрывались друг от друга, разве что только чтобы со стоном выдохнуть и снова припасть к губам.
– Ребята, вы бы лучше пошли в кабинет, а то вас кто-нибудь может увидеть, – тихо сказал Стэн.
Но те, кажется, даже не слышали. Картман переместил свои руки на ягодицы Кайла и сильно их сжал, от чего еврей прогнулся в спине и застонал. У Стена аж глаза на лоб полезли, поэтому он зажмурился и, заткнув уши, чтобы не слышать стонов, побежал к двери. На выходе из помещения он выключил в штабе свет, чтобы журналисты, которым удастся проникнуть внутрь здания, не смогли бы сфотографировать их в такой кромешной темноте.
Наконец два кандидата остались наедине.
