Предвыборная гонка

      После такого радикального утверждения Эрика, что рыжий отныне принадлежит ему, Кайл не на шутку запаниковал: не каждый день тебя без штанов запихивают в машину и везут за город. Картман уложил его на заднее сиденье, и Кайл сначала хотел было сопротивляться, выбежать из машины – но куда он побежит, без штанов-то.       Картман был очень зол, он ругался и морщился так, будто съел лимон. Но стоило ему заехать на свой участок и закрыть за собой ворота, как настроение сенатора радикально поменялось, и он расслаблено взглянул на еврея и даже улыбнулся. А затем осторожно достал его из машины и отнес в дом, держа на руках, как принцессу. На этот раз Кайл только скрестил руки на груди и ждал, что будет дальше. А дальше – они словно забыли о ссорах и спорах и, оказавшись за стенами дома, слились в поцелуе даже непонятно по чьей инициативе. Не ходя далеко, они приземлились сразу же на диван в прихожей. Они не занимались сексом, просто страстно целовались, гладили и трогали друг друга так нежно и ласково, как настоящие влюбленные. Без слов, без объяснений, они просто наслаждались друг другом, пока не захотели большего. Но даже тогда они не стали спешить, и поначалу отправились в душ. Полностью обнаженные, они намыливали тела друг друга и продолжали целоваться.       Полностью вымыв своего партнера, Картман на руках отнес его на кровать, а рыжий и не сопротивлялся, как будто смирившись со своей участью. В комнате было темно, помещение по-прежнему освещалось только редкими вспышками молнии. Та же кровать, что и в первый раз – широкая, с чёрным атласным бельем. Картман осторожно положил рыжего на гладкую ткань и снова начал целовать, осторожно и не спеша: сначала плечи, потом руки, каждый палец. Эрик превратился в такого чуткого и нежного, словно совсем не заботился о своем удовольствии и хотел только подарить его Кайлу. Он спустился к его животу, но долго на нем не задерживался, а сразу приступил к более чувствительной части тела рыжего и взял в рот его член. Так же плавно и нежно он обсасывал его, а руками гладил ягодицы. Демократ стонал, изгибаясь в спине. Не останавливаясь, Эрик приподнял таз рыжего и подложил под него подушку. В таком положении ему хорошо была видна промежность Кайла, поэтому он опустился вниз и провел языком по сжатым мышцам сфинктера. Кайл от неожиданности подскочил, опершись на локти, и шокированно посмотрел на своего партнера, который, закрыв глаза, делал ему самый что ни на есть анилингус. Рыжий моментально покрылся румянцем со стыда. Они с Баттерсом никогда не пробовали подобного, считая это слишком грязным, и, надо отдать должное республиканцу, это было очень приятно. Даже когда Картман начал одновременно подготавливать его пальцами, не было ни боли, ни некомфортных ощущений.       Кайл чувствовал такое удовольствие, что был на грани оргазма. Эрик заметил это и перестал ласкать его орган ртом.       – Не вздумай кончать без меня, еврей, – сказал Картман и потянулся к губам Кайла своими, продолжая его растягивать.       Кайл прикусил губу – то ли для того, чтобы действительно не кончить, то ли не хотел, чтобы его снова целовали. Хотя, второе ему не удалось, потому что Картман ловко проник языком в его рот и начал страстно целовать. Кайл не стал противиться и наконец ответил ему, обняв обеими руками. В это время Эрик незаметно для демократа смазывал свой член, подстраиваясь. Он не вошел незаметно и резко, как любил это делать, а, наоборот, разорвал поцелуй и с улыбкой заглянул в глаза любовнику.       – Можно? – спросил Картман в самые губы рыжего. Он полностью накрывал Кайла, одной рукой гладя его бедра, а другой продолжая его растягивать.       Кайл только приоткрыл глаза и из-под опущенных век посмотрел на нависающего над собою человека. Оба тяжело дышали и сгорали от желания, но рыжий не спешил соглашаться, просто смотрел, а Эрик покорно ждал, даже пальцами перестал двигать.       Секунды перетекли в минуту, как вдруг вдали раздался гром, и очередная молния осветила комнату, отчетливо осветив Картмана.       Громко выдохнув, Кайл закрыл глаза и еле слышно сказал:       – Да.       Он приготовился к резкому вторжению, но получил только еще один пылкий поцелуй.       – Это уже наш седьмой раз, а такое впечатление, будто первый, – озвучил свои мысли Эрик и Кайл только сейчас заметил, что у того чуть заметно дрожали руки от волнения.       – Перестань считать наши разы, – пробурчал Кайл, который стеснялся еще сильнее и в эту минуту был красным как свекла. Республиканец был каким-то не таким, и это смущало.       Эрик плавно вошел в рыжего и застыл, давая ему привыкнуть. Он приподнялся на руках, чтобы не давить на Кайла своим весом, но тот, лишившись такого теплого укрытия, обнял широкую спину Картмана, снова потащил его на себя и обхватил ногами. Картман двигался медленно, но входил максимально глубоко, отчего рыжий страстно извивался и прижимал тело республиканца к себе. А тот старался поцеловать рыжего, но поцелуи прерывались стонами.       Так крепко прижавшись друг к другу им было не очень удобно двигаться, но Картману несказанно нравилось именно вот так: чувствовать Кайла каждой клеточкой своего тела, убирать губами прилипшие пряди волос с его лба, тереться торсом об торс партнера и вдыхать его аромат. Он уже и забыл, что можно получать такое удовольствие от стандартной обычной позы, без всяких извращений и игр, к которым он прибегал, когда спал с Лили. Настоящее удовольствие от связи, образовавшейся между ним и его партнером.       Они кончили почти одновременно, но на этом их ночь не закончилась. Не разрывая объятий, политики долго лежали вот так, – Картман даже не вышел из рыжего, они просто лежали и целовались, и это было уже не элементом прелюдии, а просто желанием быть вместе.       Время как будто исчезло и провалилось в бездну, потому что эти двое просто перестали его ощущать. Они вообще не замечали ничего, кроме друг друга. Оба лежали на боку, Эрик обнимал рыжего сзади, прижавшись животом к его спине. Тот был не против, даже взял его руки, и их пальцы сплелись. Они оба лежали и смотрели то на свои переплетенные пальцы, то за окно, по которому стекали капли дождя; гроза стихла и дождь мягко падал на землю. Этот звук убаюкивал и расслаблял. Эрик о чем-то шептал на ушко рыжему, рассказывал об их будущей совместной жизни в Вашингтоне, а Кайл молчал, закрыв глаза, и прикидывался, что спит. Но потом усталость взяла верх, и он действительно заснул.       Просыпаться с первыми лучами солнца – это дурная привычка демократа, которая иногда была неуместна. Вчера он заснул под самое утро, и ему не хотелось сейчас вставать по своему привычному расписанию. Но рефлексы взяли вверх, поэтому он покорно открыл глаза и попытался потянуться, но ему что-то помешало. Это что-то сопело над ухом и прижималось к его спине своим большим горячим телом.       Используя по максимуму своей мастерство, Кайл незаметно выскользнул из этих цепких рук и положил на свое место подушку, которую Эрик, так и не проснувшись, сжал еще сильнее. Тихонько, на носочках, Кайл вышел из комнаты, прихватив белую рубашку, которая валялась на стульчике. Закрыв дверь спальни, демократ даже выдохнул с облегчением и принялся надевать рубашку. Как назло, этот элемент гардероба оказался не его. Белая рубашка Эрика свисала на нем почти до колен, а рукава висели, как костюм привидения, полностью закрывая руки. Негромко выругавшись, Кайл смирился. Это лучше, чем ходить голым и искать свою одежду, разбросанную по всей квартире.       Спальня была на втором этаже и единственное, что занимало мысли Кайла, это не то, как прошла их ночь, а то, что в десяти метрах от него находился рабочий кабинет Эрика. Он мысленно сказал себе «нет» и, сжав кулаки, направился к лестнице. Нельзя задерживаться в доме республиканца, он знал это. Но, так же как и привычку просыпаться с первыми лучами солнца, рыжий не сумел преодолеть свое любопытство, поэтому, резко развернувшись, на носочках направился к заветной двери. Дверь была не заперта, и он быстро, словно лань, проник в кабинет и сразу же приступил к обыску. Он уже был здесь раньше , хотя и предпочитал не вспоминать тот раз.       Рабочий стол был абсолютно пустым, даже письменных принадлежностей не было. Эрик спрятал все. Именно тогда Кайл заметил, что в кабинете появилась новая мебель, точнее, огромный шкаф, открыв который, Кайл наткнулся на сейф. Конечно же, республиканец не мог рисковать и перед выборами спрятал все, что могло повредить его карьере.       Металлические двери манили своей неприступностью. Хотелось вернуться в спальню и незаметно обыскать ее, чтобы найти ключ, но на этот раз сработал инстинкт самосохранения, и Кайл решил быстро убраться подальше от этого дома.       Дверь кабинета он открыл осторожно, чтобы она, не дай бог, не заскрипела, – даже губу прикусил от напряжения. Вышел на носочках, так же тихо закрыл кабинет и внезапно подскочил от неожиданности. За дверью стоял не кто иной, как хозяин дома в одном лишь полотенце и с широкой улыбкой на лице.       – Привет, я думал, ты пошел делать нам кофе, – сказал Эрик.       – Я здесь ... заблудился, не думай, я ничего там не трогал, – оправдывался Кайл. Было действительно неудобно, что его поймали с поличным.       Картман улыбнулся еще шире и направился к рыжему. Он обнял его за талию, подтянул к себе, а потом нежно поцеловал в щеку.       – Ничего страшного, Кайл. Ты можешь заходить, куда хочешь.       И, будто в доказательство своих слов, Эрик открыл дверь кабинета, приглашающим движением показал, что рыжий может войти, и, наконец, за руку ввел демократа внутрь. Тот был настолько шокирован, что даже не сопротивлялся. Картман сразу направился к шкафу, в присутствии Кайла ввел пароль, а затем приложил свой палец к сканеру отпечатков. Замок громко щелкнул, и огромные двери отъехали в сторону.       – Я пойду, приготовлю завтрак. Что ты хочешь? – спросил Картман, снова обнимая рыжего. Кайл, казалось, даже не слышал его слов и широко открытыми глазами шокированно смотрел в одну точку, до сих пор не веря в происходящее.       – Ладно, приготовлю по своему усмотрению, – и, поцеловав Кайла, напевая себе под нос какую-то песенку, Эрик покинул кабинет.       Кайл до сих пор не верил своим глазам. Он прикоснулся к металлической двери, такой крепкой и неприступной, которую казалось невозможным открыть. Но у него получилось. Сейф был открыт перед ним легким движением руки самого Картмана, а в нем находилось то, за чем Кайл охотился уже целых семь лет, – заветная папка с названием «Новая Власть», стоящая сразу же на первой полке.       Напевая беззаботный мотив, Картман жарил стейки и омлет. На кухне тихо звучал голос диктора из телевизора, который в очередной раз поздравил Картмана с победой. Но тот не слушал, читая в интернете рецепт: приготовление даже такое простого блюда, как омлет, было для Эрика чем-то совершенно новым и диким. Раньше на кухне он только ел и никогда не готовил.       Закончив готовить, Эрик накрыл стол на двоих и принялся варить кофе. Именно в этот момент в кухню спустился Кайл, до сих пор пребывающий в шоке. Он держал в руках папку с надписью «Новая Власть», которую так и не сумел открыть. Его мучил только один вопрос.       – Почему? – спросил Кайл.       – Почему что? Омлет? Я думал, ты любишь яйца, – ответил Картман, который улыбнулся, стоило ему увидеть рыжего.       – Нет, почему ты открыл сейф? Там столько компромата на тебя, а ты просто берешь и даешь мне его в руки.       Картман промолчал, сел за стол напротив Кайла и принялся есть свой завтрак.       – Ешь, а то остынет, – сказал он.       Но Кайл не собирался менять тему. Он швырнул папку на стол и еще громче сказал:       – Не увиливай от ответа.       – Господи, еврей, у тебя такое дурное настроение с утра.       Кайл продолжал стоять и сверлить его таким злым взглядом, что Эрику пришлось наконец сдаться.       – Что здесь непонятного, ведешь себя как ребенок, – устало выдохнул Картман. Он перестал улыбаться и сказал абсолютно серьезным тоном:       – Это значит, что я тебе доверяю, ясно? Мог бы и сам догадаться.       Кайл не знал, что сказать, он снова впал в ошеломленное состояние.       – Но почему? – удивленно выговорил он.       Этот вопрос просто вывел Эрика из себя. Тот закатил глаза и бросил вилку.       – Кайл, не тупи! – воскликнул он резко и снова принялся тыкать вилкой в свой завтрак, правда, уже без аппетита и поглядывая из-под бровей на рыжего.       Именно тогда Кайл все понял. Он быстро встал со стола, чем вызвал точно такую же реакцию со стороны республиканца – тот тоже подорвался и вскочил на ноги.       – Что случилось?       – Я иду домой, – сухо ответил Кайл. Хотя на самом деле он и не спешил идти, а только повернулся, искоса наблюдая за Картманом. Тот не заставил себя ждать: бросился к Кайлу и обнял его, удерживая.       – Ты что, обиделся? Я же не серьезно назвал тебя тупым, ты умный, даже слишком, – бормотал Картман куда-то ему в макушку, уткнувшись лицом в рыжие кудри.       Кайл только сузил глаза и очень внимательно всматривался в Эрика. Тот очень странно себя вел.       – Хорошо, я останусь, позавтракать.       Кайл снова сел за стол, но не спешил приступать к еде и начал пристально изучать сенатора.       – Я не привык есть мясо без салата, – сказал он наконец, оглядев свой завтрак.       – Так сделай себе салат, – ответил Картман, который с удовольствием наслаждался едой. Ему нравилось завтракать вот так, сидя напротив еврея.       – Ты прав, я пойду домой и сам нарежу себе салат, – сказал Кайл, снова приподнимаясь с кресла.       Картман раздраженно бросил вилку и молча пошел нарезать овощи. Он видел, как Кайл улыбается, наблюдая за ним.       – Ты очень мало нажарил мяса, можно, я возьму и твой кусок? – спросил Кайл, нагло подтягивая к себе тарелку Картмана с нетронутым куском стейка.       Эрик подбежал к столу, чтобы защитить свой завтрак, но стоило Кайлу снова приподняться со стула, как он, поморщившись сам пододвинул ему тарелку.       – Можно, но только если я тебе его скормлю.       Не получив ответа, Картман поставил на стол приготовленный салат, сам подтянул свой стул к Кайлу с уселся рядом с ним.       Они сидели бок о бок, плечом к плечу. Эрик нарезал на своей тарелке стейк и, накалывая кусочки на вилку, протягивал их Кайлу. А тот, едва заметно улыбаясь, покорно открывал рот и ел все, что давал ему сенатор.       Кайл разглядывал Эрика, смотрел, как тот страдательно кормит его, будто ребенка, и понимал, что отныне может управлять им, как вздумается. Стоит сказать, и Картман выполнит все, даже такую неприятную для него вещь, как поделиться едой. Что же ему делать, имея такую власть над сенатором?       Кайл не смог скрыть улыбку и получил такую же в ответ. Они смотрели друг другу в глаза долгим, непрерывным взглядом. Между ними словно происходил немой диалог, и вот, как результат, Кайл сам отрезал кусочек и дал его Эрику. Тот принялся жевать, и именно в этот момент они оба поняли, как выглядят со стороны, и рассмеялись так же, как на пруде перед выборами – искренне, по-детски.       Смех продолжается недолго, потому что, стоило им снова пересечься взглядами, как они оба перестали смеяться, а уже через мгновение резко потянулись друг к другу, чтобы страстно поцеловаться. Кто первым инициировал этот поцелуй, не определила бы даже камера замедленной съемки.       – Подожди, – прошептал Кайл в самые губы Эрика и тот остановился, – я не могу.       Но Картман не отпустил его. Все-таки рыжий приручил его не до конца.       – Почему? – спросил он.       – Из-за Баттерса.       Эрик снова начал целовать Кайла, осыпая его лицо короткими, влажными поцелуями и прошептав, не отрываясь от него:       – Не ври, я знаю, что вы не вместе.       – Откуда? – удивленно произнес Кайл и отодвинулся ровно настолько, чтобы заглянуть Картману в глаза.       Эрик, не отводя взгляда от изумрудных глаз любовника, убрал пару прядей с его лица.       – После дебатов я видел у тебя билеты в Южный Парк. Их было два, но оба на твое имя. Еще я как-то раз приезжал к тебе, но Баттерса не было дома. Сначала я подумал, что ты его где-то спрятал, а потом вспомнил, что ты очень совестливый и честный и поэтому не мог долго врать Стотчу.       Кайл опустил взгляд и отстранился от Эрика. Упоминание о разрыве далось ему нелегко. Да, он действительно порвал с Баттерсом сразу, как только вернулся с яхты Стива Форса. Обманывать больше не было сил.       Картман обнял рыжего и крепко прижал к себе.       – Не вини себя. Это я во всем виноват, поэтому я все и исправлю. Мы поедем с тобой в Вашингтон, подальше от всех, купим небольшой дом за городом, в лесу, где-нибудь рядом с озером. Правда, мне придется по утрам часа два тратить на дорогу в Конгресс, но это мелочи – зато ты будешь ждать меня и наслаждаться красотой леса. Мы обустроим тебе рабочий кабинет в старом английском стиле, все стены там будут обиты деревом и заставлены книжными полками. Ты будешь сидеть напротив большого окна и писать книги или научные труды, а под вечер я буду приезжать, и мы будем гулять по лесу или плавать в озере, или просто сидеть на диване и смотреть телевизор, укутавшись в плед. Мы, конечно, заведем собаку, чтобы тебе не было скучно, а потом, если собака тебе надоест, мы заведем кого-то похожего на тебя или на меня – ну, как получится.       Кайл слушал планы Картмана и не переставал улыбаться. Тот говорил так, словно уже давно и тщательно это спланировал. Кайл даже не удивился бы, если бы тот уже даже дом нашел.       Картман подхватил еврея на руки и понес в гостиную, где уложил его на диван и сам лег рядом, прижав его к себе. Кайл только обнял его руками и уткнулся лицом в шею сенатора. Картман гладил волосы рыжего и накручивал его кудри себе на палец. Было так уютно и хорошо, когда рядом был этот еврей, когда он так горячо дышал ему в шею, когда обнимал его и прижимался к нему сам, добровольно. А еще лучше было то чувство, которое ощутил Эрик вчера, когда увидел Кайла на пороге своего штаба. Он, кажется, в тот день еще и выиграл выборы... он уже не помнил, главным событием было появление рыжего.       – Я могу задать тебе вопрос? – спросил Картман.       – Нет, – сразу ответил Кайл куда-то в его плечо. Это только вызвало улыбку у республиканца.       – Почему ты все-таки выполнил условия спора? Явка не была 90 процентов, ты мог бы и отказаться.       Этот вопрос уже давно мучил Эрика, с самых первых секунд, когда он увидел демократа на пороге штаба.       Реакция Кайла была моментальной. Он резко встал на ноги и куда-то ушел. Картман тоже хотел подорваться, чтобы остановить его, но в этом не было нужды: рыжий только взял свой пиджак, валяющийся у входа, и снова вернулся. Из кармана он вынул сложенный лист бумаги.       – Помнишь, в день выборов ты приходил ко мне, мы напились и заснули, а потом нас разбудил Кенни? Он принес мне вот это, – Кайл протянул бумагу Картману. – Это фото сделала моя знакомая журналистка из журнала «Тайм». Она сказала, что не обнародует его, и подарила снимок мне.       Картман в нескрываемом замешательстве развернул листок. Его сердце на мгновение замерло в ожидании худшего, но вместо какого-то компрометирующего фото он увидел себя в костюме с бюллетенем в руках. Снимок был сделан на избирательном участке, на нем он как раз бросал бюллетень в ящик, и можно было четко разглядеть, что отмечено на бумаге.       – Да, – сказал Картман. – Я действительно проголосовал за тебя.       Эрик признался так легко, словно не видел в этом ничего страшного. Демократ, наоборот, покраснел и опустил глаза.       – Почему?       Обычное объяснение – волеизъявление гражданина – казалось Кайлу чем-то, что выходило за грань реальности. Как так может быть? Его конкурент, человек, который всю предвыборную кампанию боролся с ним, старался его очернить, опозорить, делал все, чтобы его рейтинг упал – в конце концов сам проголосовал за него.       – Кайл, – устало выдохнул Картман, подошел к рыжему и снова его обнял. – Ты лучше и умнее меня.       Он приподнял лицо Кайла и заглянул в глаза, потом быстро чмокнул его в губы и улыбнулся.       – Я хочу взять тебя в аренду лет на десять или двадцать, – с улыбкой сказал он и еще сильнее обнял худое тело рыжего.       – Что? – возмутился Кайл, отталкивая руки сенатора.       – Я шучу. Я хочу пожизненную ипотеку, – весело ответил Картман, отпустил демократа, поправил на нем свою рубашку, в которую тот до сих пор был одет, а затем направился в кухню мыть посуду.       – Картман, не убегай от ответа, – недовольно проворчал Кайл и последовал за ним. Он уже давно ждал какого-то логического объяснения, а точнее, признания.       – Еврей что тебе непонятно? Я уже рассказал тебе все, что нас ждет в будущем. Дом под Вашингтоном я нашел еще вчера, собаку купим после того, как перевезем все вещи. Что еще ты хочешь услышать?       – А меня ты не забыл спросить? Я, вообще-то, не давал своего согласия на переезд.       – Кайл, есть вещи, которые не обязательно говорить, потому что они и так понятны. Одна из таких вещей – это то, что ты принадлежишь мне. Хоть ты мне в этом никогда и не признаешься – так же, как и я никогда не признаюсь в своей слабости к тебе.       Он закончил мыть посуду, подошел к рыжему и обнял его.       – Может, поедем и позавтракаем где-нибудь в ресторане? – предложил Картман.       Кайл помолчал пару секунд, а потом тоже обнял Эрика и пробубнил куда-то ему в плечо:       – Каждый платит сам за себя.       Картман улыбнулся.       – Нет, еврей. Я плачу за тебя, а завтра будешь платить ты, – с улыбкой сказал он.       Как ни странно, Кайл согласился.       Они провели прекрасный день. Картман отменил все пресс-конференции, которые должен провести после победы на выборах, и целый день посвятил Кайлу. Сначала они пошли в ресторан, затем в супермаркет за продуктами для ужина, который собрались готовить вместе, а потом, по инициативе Картмана, поехали в парк развлечений, где провели целый день, словно дети, катаясь на всех аттракционах подряд. Даже если бы их сейчас увидела пресса, никто бы не узнал сенатора в его черной кожаной куртке, потертых джинсах и с растрепанными волосами, а тем более – его спутника – веселого парня с рыжими вьющимися волосами, смеющегося и одетого в джинсовую куртку и светлые джинсовые штаны.       Затем они гуляли по городу, улыбаясь, как идиоты, фотографируясь и даже держась за руки. Когда стемнело, они поехали на самую высокую точку в городе и смотрели оттуда на огни фонарей. Когда соседняя машина, из которой тоже любовались видом, отъехала, мужчины беззастенчиво занялись сексом прямо в черном внедорожнике Картмана. Хотя это был далеко не лимузин, как в прошлый раз, да и на этот раз они сидели на переднем сиденье, но оба были довольны, несмотря на неудобства.       – Следующий раз – десятый, юбилейный, – улыбнулся Картман. Он курил в открытое окно, а рыжий одевался рядом с ним. В отличие от республиканца, который только ширинку расстегнул, Кайлу пришлось раздеться полностью.       – Перестань их считать, – буркнул Кайл, который был недоволен, что ему пришлось вытираться от их с Картманом спермы.       – Нет, они для меня много значат, – сказал Картман, целуя свое рыжее чудо и помогая ему вытереться и привести себя в порядок. Затем он завел мотор и выбросил окурок в окно. Пора было ехать домой и делать ужин. В этот момент Кайл повернулся к окну, словно увидел там там что-то интересное, и тихо сказал:       – Лабрадор-ретривер.       – Что? – переспросил Картман и посмотрел в ту же сторону, что и демократ, ожидая увидеть собаку. Но там никого не было.       – Я говорю, что хочу лабрадора-ретривера, – сказал Кайл, залившись краской и еще больше отворачиваясь, чтобы сенатор не увидел его розовые щеки. Но Эрик улыбнулся, с силой развернул его к себе и поцеловал.       – Будет тебе лабрадор, даже два.       Они снова поцеловались – на этот раз как-то по особенному, не с жадностью и не страстно, а так нежно и по-душевному, словно пара, прожившая вместе десять лет. Словно их связывали не только чувства, но и нечто большее – давняя привязанность.       Это должен был быть хэппи-энд. Если бы не папка с названием "Новая Власть" которая ждала Кайла на кухонном столе и которую он пока так и не открыл.