2.
22 октября 2015 г., 00:30
Зеленый газон. Запах только что скошенной травы. Солнце поднималось над горизонтом и палило еще не сильно, подогревая осенний воздух: свежий, теплый, дурманящий.
На газоне в пять рядов стояли белые стулья, а впереди была такая же белая сцена, над которой развевался американский флаг. Именно на этой сцене, за трибуной, стоял Эрик Картман, кандидат от Республиканской партии, баллотирующийся в Сенат.
– С сегодняшнего дня стартует моя предвыборная программа, основанная на защите прав и свобод граждан. Более того, я хочу увеличить свободу каждого. Наступило время реформ, время изменений, и я обещаю, что ни один человек в стране не будет чувствовать себя ниже любого чиновника.
Все присутствующие внимательно слушали оратора, порой перешептываясь между собой. Аудитория состояла преимущественно из женщин, которые улыбались Картману. Некоторые из явно были более заинтересованы им, чем его программой.
– Последние поправки в Конституцию были внесены в 1994 году, а с тех пор общество коренным образом изменилось. У нас появилась новая форма общения и ведения бизнеса, а именно интернет, в котором ваши права нарушаются каждый день. Поэтому лозунг моей кампании звучит: «Время изменений!» В этом и состоит основная задача человечества – постоянно меняться, совершенствоваться. Как говорил один из классиков: «Нет предела совершенству».
Все присутствующие зааплодировали.
– Для старта своей кампании я не случайно выбрал именно это место, – Картман указал на вывеску, на которой была написано: «Перинатальный центр». – Именно среди этих стен началась жизнь большинства людей в Денвере, это первое, что мы видим при рождении. Поэтому именно с этого здания я и решил начать свою кампанию, но не с пустых обещаний, не с того, чтобы просто потоптаться на его газоне. Нет, я решил выделить пятнадцать тысяч долларов на приобретение новой аппаратуры, но это еще не все. С сегодняшнего дня я начинаю «Месяц понимания» – это моя программа работы с избирателями. Каждый день я буду посещать различные общественные учреждения и работать там вместе с простыми их сотрудниками – так я точно буду знать, чего не хватает каждой отрасли, и смогу лучше понять проблемы моего электората.
Все снова зааплодировали.
– А теперь прошу меня извинить, я должен идти на свою временную работу – помощником акушера.
Двое охранников подошли к Картману и помогли ему снять пиджак и галстук и надеть вместо них синий халат и перчатки.
– До свидания, – сказал Картман, уже полностью переодетый в форму акушера.
От увиденного все присутствующие сорвались с места и аплодировали стоя, выкрикивая одобрительные слова и выражая ему свою поддержку.
В своем новом костюме Картман отправился в сторону больницы, где с ним сразу же поравнялся Стэн, все с тем же планшетом в руках.
– Прессе понравился твой «Месяц понимания». Все в восторге, я прочитал первые десять твитов и все пишут про нестандартный подход и про серьезность твоих намерений.
– А что насчет телекамер, сколько каналов снимали? – спросил Картман, входя в больницу, где ему сразу же указали, куда именно идти. За ним, стремясь взять у него интервью, бежала пара журналистов, которых, однако, оттеснила охрана, а также фотографы – их, напротив, пропустили и даже позволили сфотографировать Картмана при работе.
– В основном снимали только местные каналы, хотя было и два федеральных. Думаю, на следующую смену профессии соберется куда большая аудитория.
– Ну, надеюсь, – сказал Картман, с перекошенным от волнения лицом входя в палату, где принимали роды. Все его новые коллеги, суетясь, бегали по комнате, а женщина лежала и кричала.
К ним подошел один из акушеров, видимо, намереваясь вывести из палаты посторонних. Впрочем, попытался вывести он только Стэна, так как Картмана явно принял за своего. Но брюнет только отошел в сторону, по-прежнему не поднимая глаз от планшета.
– А что слышно о нашем рыжем? – спросил у него Картман, в то же время вытирая пот со лба пациентки.
– Он сейчас в Денверском университете. Пресса пишет: «Кандидат от демократов открывает свою предвыборную кампанию в университете, в котором преподает макроэкономику», – Стэн зачитал одну из статей и показал Картману фото, на котором Кайл стоял возле расписанной различными формулами доски и что-то рассказывал.
– Он преподает в университете? – удивился Картман, передавая зажим. Эти двое, казалось и не замечали, что вокруг них царит такая суета, и женщина рожает.
– Да, этой зимой защитил докторскую, написал более шестидесяти статей по макроэкономике и экономике стран большой семерки, а также закончил две книги. Одна – о коллективной безопасности, называется «Бумажный бронежилет», в ней он критикует работу международных организаций. Вторая – об экономике США, «Миллиарды для смерти». Там он выступает против крупных сумм из бюджета, выделяемых на армию и на вооружение.
– Купи мне эти две книги, я прочитаю, – серьезно сказал Картман, который уже заменил главного акушера и принимал роды, придерживая новорожденного за головку. – Что еще ты узнал?
– Немного, я только вчера запросил информацию. Пока мне ничего не сообщили, но то, что пишут о нем в интернете, свидетельствует о том, что Кайл стал настоящим книжным червем. У него куча разных медалей и наград. Тогда, на телешоу, он даже половины не рассказал о себе: как он ездил по программе на практику в Европу, как стал одним из лучших выпускников университета. И советником министра его не за красивые глаза взяли. Картман, он очень умный.
Эрик только фыркнул, закатив глаза. На его руках лежал новорожденный малыш. Весь красный, опухший и в крови, он зажмурил глаза и громко плакал. Он до сих пор был соединен с мамой пуповиной, что делало их одним целым, но вот акушер разрезал ее, разделив это целое надвое. Эрик так и застыл с ребенком на руках. Все это время он был поглощен только своими проблемами и только сейчас понял, что именно сделал – помог появиться на свет новому человеку. Сверкнула вспышка фотокамеры, снявшей кандидата с малышом, а потом младенца забрали и отдали матери.
– Фу, какие же гадкие эти новорожденные дети, – через несколько минут сказал Картман Стэну, выйдя из оцепенения.
– А я думал, ты просто расчувствовался и стоял очарованный моментом, – усмехнулся тот.
Они оба направились к выходу из больницы. Сегодня работа Картмана выполнена, торчать здесь весь день он не собирался. Фотодоказательство уже есть, а ничего другого и не нужно.
– Когда я пересекаюсь с евреем? – спросил Картман, уже в машине снова переодеваясь в деловой костюм.
– На дебатах, – тут же ответил Стэн.
– Это понятно, а раньше? – произнес Эрик раздраженно.
– Я не о национальных дебатах. Я имел в виду обычные дебаты, которые вам устраивают чуть ли не все каналы на телевидении. Тот же формат, что и вчера: вы двое на ток-шоу, вам по очереди задают вопросы. Никаких временных ограничений, как на национальных дебатах. Вопросов зрителей тоже не будет. Тебе не стоит беспокоиться.
Картман взял планшет Стэна и пролистал несколько страниц, рассматривая фото Кайла. Почти на всех их он был в своем деловом образе. Гугл как будто и не знал, что у настоящего Кайла Брофловски рыжее афро и зеленые глаза. Ни на одной странице не было фото Кайла даже без галстука – все как на подбор. Это бесило Картмана.
– Он что, носит линзы?
– Да, и еще красит волосы в более темный цвет.
Картман и так это заметил. Волосы еврея уже были не такими ярко-рыжими, теперь они были приближены по тону к каштановому оттенку. Кайл как будто специально скрывал свою яркую внешность, которая привлекала слишком много внимания и выделяла его среди других.
– Что насчет его личной жизни, он случайно не педик? – серьезным тоном спросил Картман, рассматривая фото еврея вблизи.
– Он не женат, детей тоже нет, это все, что я могу сказать.
– Посмотри на него! Кроме слова «педик», ничего и в голову не приходит. На этом и будем строить нашу анти кампанию.
– И как ты это себе представляешь? Ты просто придешь в студию и с порога начнешь обзывать его педиком?
– Стэн, ты не все знаешь о своем друге, – Картман улыбнулся и закурил. – Во время наших с Кайлом приключений было много интересного, о чем не знали ты и нищеброд. Не зря он пошел в политику вслед за мной. Когда-то он меня любил, а может, и сейчас еще любит.
Стэн сначала опешил от этих слов, а потом рассмеялся.
– Кайл был влюблен в тебя? Что-то не припомню такого. Я бы точно знал.
– Ты можешь и не верить, а на самом деле в старшей школе он проиграл мне спор и должен был отсосать. Ты об этом знал?
– Нет... – еще более шокированно сказал Стэн, правда, уже без насмешки в голосе.
– Мы с ним встречались некоторое время. Тогда он еще был таким милым, – Картман говорил задумчивым голосом, выдыхая дым, и смотрел в окно. – Он постоянно улыбался, обнимал меня за шею, ходил в моей одежде и не вылезал из моей кровати.
– Картман, ты врешь, не могло такого быть, – растерянно сказал Стэн, у которого вдруг словно земля под ногами пошатнулась. Все его представления о порядке вещей в этом мире рушились, когда он представлял этих двоих вместе.
– Я, конечно, его не любил. Просто трахал, и все.
– Скажи, что ты все это выдумал.
– Думай, что хочешь, я тебе сказал правду.
Никто больше не произнес ни слова. Всю оставшуюся часть дороги они ехали молча, думая о следующей встрече с рыжим евреем.
