4.
24 октября 2015 г., 12:55
Приезжая в студию, Картман предвкушал полный разгром конкурента. Он сто раз представлял их будущий разговор, ища прореху, с помощью которой еврей мог бы выкрутиться из ситуации. Надо было все спланировать точно, с просчетом трех различных вариантов ответа со стороны Кайла.
Студия шумела и гудела, люди бегали по огромной площадке, как муравьи, устанавливая камеры и софиты. Зрители и гости студии понемногу занимали свои места, переговаривались между собой и создавая невероятный шум, на фоне которого часто перекликались операторы и режиссер, которые проверяли аппаратуру и готовились к съемке.
Картман вошел в студию и сразу же стал оглядываться в поисках рыжих окрашенных волос, но Кайла нигде не было.
– Прямой эфир через пять минут, – сказал продюсер в громкоговоритель.
Это означало, что все должны были приготовиться и сесть на свои места.
Еврея до сих пор не было.
Картман перехватил одного из ассистентов продюсера.
– Где Кайл Брофловски? Он должен быть в сегодняшнем эфире!
– Он опаздывает, придет уже после рекламной паузы.
Разочарование со злостью – вот что сейчас чувствовал Картман. Он уже даже жалел, что пришел на этот эфир.
– Прямой эфир через десять секунд.
Ассистент провел Картмана и усадил в одно из кресел. Кроме него, в студии было еще трое гостей: двое депутатов из палаты представителей и один сенатор, у которого заканчивался срок – за его место и развернулась борьба.
– Здравствуйте, я Крис Шорс и это программа «В деталях». Тема сегодняшнего эфира:«Последний конфликт митингующих с полицией». После всех этих инцидентов – целесообразна ли вторая поправка? Что вы думаете по этому поводу, мистер Картман?
Картман на секунду задумался. Он так увлекся мыслями о встрече с оппонентом, что и забыл поинтересоваться темой эфира.
– Здравствуйте, – не растерялся Картман, быстро взяв себя в руки. – Инциденты с протестующими ужасны, но, с другой стороны, каждый гражданин Америки имеет полное право на свободное владение оружием. Наши граждане могут спокойно и беспрепятственно собираться на митингах, потому что это – главный принцип и признак демократического государства. Но все ли, написанное в Конституции, так правильно? Чем больше свободы дать человеку, тем больше он себе будет позволять. Я думаю, что однажды комитетами будет внесен проект по изменению Уголовного кодекса, в котором будет указано, что отменяется любая уголовная ответственность, поскольку наши граждане вольны делать все, что им хочется. Поэтому моя позиция такова: или ношение оружия должно быть не таким распространенным и происходить только с разрешения, или же нельзя допускать не согласованных с властями митингов и собраний.
– Вы хотите сделать из нас страну третьего мира? – сказал знакомый голос за спиной у Картмана.
– Добрый вечер, мистер Брофловски, проходите в студию. Мы как раз начали обсуждение.
– Добрый вечер, извините за опоздание, – поздоровался Кайл со зрителями и прошел мимо Картмана в противоположный конец студии, усевшись подальше от бывшего друга. – Мой коллега только что предлагал нам из свободного, демократического, либерального государства превратиться в консервативную державу и скатиться к начальным этапам диктатуры.
Кайл коротко и равнодушно взглянул на Картмана и снова обратился к зрителям:
– Именно вторая и двадцать вторая поправки делают нас по-настоящему свободными. Без них у нас начнется настоящая диктатура. Отмен и запретов свободного самовыражения народа на митингах не имеет ни одна цивилизованная страна. Это недопустимо, это наши фундаментальные права, на которых строится демократия, поэтому я категорически против того, чтобы даже обсуждать и предполагать отмену этой поправки.
Картман только улыбнулся.
«Ну конечно, ты будешь против, это же моя позиция, ты не можешь ее поддержать», – подумал он.
– С одной стороны, он прав, – ответил Картман. – На двадцать вторую поправку никто не посягает, это действительно одно из главнейших условий демократии. Согласно ей президент не может избираться более двух раз, это действительно важно, чтобы предотвратить узурпацию власти. Но ношение оружия не является столь важным для государства, это всего лишь одно из особенностей нашей политики, которое не раз показывало свою бессмысленность. А если вы так хотите сравнить нас с европейскими странами, тогда посмотрите внимательно: нигде в Европе не разрешено свободное владение оружием.
– В Швейцарии разрешено, – тут же возразил Кайл.
– Это не такая большая страна, как наша, в ней не проживает такое большое количество этнических групп. Поэтому им легче.
– Я внимательно прочитал вашу программу, мистер Картман. И одним из пунктов вы указали именно ограничение владения оружием и обязательное дополнительное лицензирование всех пунктов его продажи. Вы давно обеспокоены данным вопросом, даже пришли на это телешоу, хотя прежде не давали на эту тему ни одного интервью.
«Что? – подумал Картман. – Я пришел сюда не из-за глупой темы, а из-за ...»
И тут до него дошло.
«Ах ты сукин сын! Ты специально пришел на это шоу, потому что знал, что я тоже приду на него за тобой! И решил здесь продемонстрировать всем недостатки моей программы – все равно никто из избирателей не прочитает все ее пятьдесят страниц полностью!»
– А что вы делаете на данном обсуждении, мистер Брофловски? – спросил Картман, впервые в жизни перейдя с Кайлом на «вы».
– Я пришел в качестве представителя оппозиции. В моей предвыборной программе нет ни слова о запрете оружия.
– Зато есть об ограничении нашего ядерного потенциала и уменьшении нашего международного влияния! Вы хотите превратить нашу страну в слабую и невлиятельную! Вы еще предложите, чтобы мы вышли из Совета безопасности ООН и лишились своего права вето!
– Простите, что вмешиваюсь, – перебил его седой ведущий. - Но мы обсуждаем вторую поправку, а вы превратили наше шоу в дебаты. Если вы так хотите пообщаться, мы предоставим вам такую возможность после окончания первого блока.
– Простите, – сказал Кайл, отвернувшись от Картмана, и сел так, чтобы не видеть его. – На мой взгляд, мы не можем отменить ни одну из поправок Конституции, ее составляли и совершенствовали в течение трехсот лет, поэтому мы не имеем даже морального права что-то менять.
Следующие полчаса ток-шоу прошли за обсуждением указанной темы. Картман часто вступал в разговор и дискутировал с гостями. Он и бывший сенатор были в студии единственными, кто поддержал запрет оружия, поэтому к ним апеллировали все присутствующие. Спор не привел ни к чему конкретному, хотя к обсуждению привлекались различные специалисты, которые выходили на связь по скайпу. В итоге рациональных выводов так и не прозвучало, и все остались при своем мнении.
Как и обещал ведущий, кандидатам были предоставлено десять минут для небольших дебатов.
– А теперь, как я и обещал, наши два кандидата в Сенат имеют право сказать пару слов, но, уважаемые депутаты, безо всякой агитации.
– Спасибо, Крис, с вашего позволения, я начну первым, – сказал Картман, пройдя к трибуне. – Мой уважаемый конкурент, представляющий Демократическую партию, не до конца был с вами откровенен. Он дал пять интервью за эту неделю и ни разу не упомянул, что является представителем секс-меньшинств.
– Это клевета, – сразу же возразил Кайл.
– Можете меня не перебивать? У вас будет право голоса после меня. Вы что, не знаете, как проводятся дебаты, мистер Брофловски? – с улыбкой сказал Картман. – Я не вру, у меня есть доказательства моих слов, а вы, уважаемый кандидат, должны предупредить своих избирателей, за кого именно они собираются голосовать.
Не отводя взгляд от рыжего, Картман улыбнулся еще шире и продолжил:
– Почему-то ни в одном из своих интервью вы не вспомнили, из какого именно города родом. И это не зря, так как мы с Кайлом родились и выросли в одном городе. Да, Кайл?
Камера повернулась к Кайлу, который сидел и едва сдерживал себя, чтобы не скривиться с отвращения.
– Мы действительно из одного города, – подтвердил он.
– Вот видите, а вы кричали: «Клевета!» Так вот, – продолжил Картман, – это еще не все. Наш весьма уважаемый кандидат также забыл упомянуть, что мы с ним друзья детства. Это же так, Кайл?
– Да, – коротко согласился Кайл.
– Вот видите. Мы знаем друг друга с самого детского сада, – улыбнулся Картман. – Почему наш кандидат этого не указал в своих интервью? Это ведь очень важный факт, как вы считаете? – обратился он к гостям, которые только с серьезным видом покивали головами.
– Да, то, что вы были знакомы, это очень важная информация, – вставил ведущий, но не продолжил свою мысль, решив не мешать.
– Мистер Брофловски специально скрыл это от вас, потому что боялся, что всплывет еще одна правда о его прежней жизни, – Картман снова перевел взгляд на рыжего, который, казалось, готов был его убить, хотя лицо его осталось невозмутимым. – Кайл был влюблен в меня, поэтому я хорошо знаю о его ориентации. Я не ответил ему взаимностью, вот наш дорогой кандидат и мой оппонент и превратился в такого замкнутого и недоступного. Его прозвали «железным», потому что он никогда не выдает своих чувств, но все это от неразделенной любви. Извини, Кайл, что ты стал таким из-за меня. Благодарю за внимание.
Картман сошел с трибуны с еще более довольным выражением лица. У своего кресла он поравнялся с Кайлом, который в это время встал, чтобы пройти за трибуну. Они слегка столкнулись плечами, но рыжий даже не взглянул на него.
Дойдя трибуны, Кайл, со все таким же безэмоциональным лицом, сказал очень спокойным голосом:
– Только что мой оппонент опустился ниже, чем это может позволить себе кандидат – на уровень желтой прессы. Это довольно нечестно по отношению к избирателям. Они хотят голосовать за депутата, а не за сплетника, который придумывает разные глупости и обсуждает чужую личную жизнь. Я не стану оправдываться, потому что это ниже моего достоинства. Я тоже могу соврать, рассказав выдуманную историю, но это бесчестно. Оставайтесь политиком, вы не на третьесортном ток-шоу, где нужны подобные скандалы.
Кайл говорил так уверенно и твердо, что все присутствующие перестали перешептываться и обсуждать возможные отношения этих двоих.
– Я действительно подтверждаю: мы оба выросли вместе, но друзьями нас трудно было назвать. Я ни разу не упомянул об этом в интервью, потому что это – не самое важное в моей жизни. Я всегда считал, что моим избирателям скорее захочется узнать о моем образовании и опыте работы, чем о том, с кем в детстве я дружил.
– А что вы скажете о вашей ориентации? – спросил ведущий, который кажется, запутался и не знал, кому верить.
– Моя ориентация, как и моя личная жизнь – это не та вещь, которую стоит обсуждать. Я не буду резко высказываться и называть своего оппонента лжецом, это низко и неполиткорректно. Поэтому я дам возможность ему самому забрать свои слова обратно, извиниться за сплетни и в дальнейшем не выходить за пределы дипломатического поля. Благодарю за внимание.
Кайл вышел из-за трибуны и направился за кулисы. До конца эфира осталось пять секунд, поэтому камера обратилась к ведущему, который объявил рекламу и окончание первого блока. Никто и не заметил отсутствия демократа – никто, кроме Картмана, который тут же направился вслед за рыжим.
– Кайл, постой! – позвал Картман, стремительно покидая пределы студии, но тот уже успел уйти, и Эрик смог догнать его только на парковке.
– Кайл! – крикнул он, подбежал к еврею и остановил его, дернув за руку. Брофловски повернулся к своему оппоненту и встретил его своим фирменным холодным взглядом.
– Отпустите меня, или я буду расценивать это как посягательство на свою безопасность.
– Куда ты так стремительно убегаешь, меня, что ли, испугался? – с ухмылкой сказал Картман.
– «Испугался» и «не хотел говорить» – это две разные вещи, – Кайл высвободил свою руку и протер ее, словно та испачкалась.
– Ты рассердился из-за того, что я рассказал, что между нами было? Пусть знают правду.
– Вы о чем вообще? – Кайл сделал несколько шагов в сторону машины, но Картман снова к нему приблизился.
– Я о том, что было между нами в школьные времена! Или ты забыл? – продолжал улыбаться он.
Кайл не изменился в лице, все так же не показывая ни единой эмоции, но отошел еще чуть подальше, не подпуская своего соперника слишком близко.
– Вспомни, как ты меня любил, Кайл. Ты тогда был готов на все ради меня.
– Все ясно – выдохнул Кайл, разрывая зрительный контакт. Он поправил очки и развернулся к своей машине. – Вы пьяны и несете бред, мне с вами не о чем говорить.
– Нет, Кайл, я не пьяный, – надвинулся на него Картман почти вплотную. Он закрыл дверцу машины, у которой стоял Кайл, и навис над ним сзади, дыша в затылок. – Это судьба снова свела нас вместе и сделала конкурентами, – произнес он, дыша в ухо Кайлу.
Но тот все так же стоял и ждал, пока Картман отпустит дверцу, и он сможет уехать отсюда.
– А может, ты до сих пор меня любишь, а, Кайл? – прошептал Эрик, положа свою руку еврею на плечо.
– Вы нарушаете мое личное пространство, я буду вынужден применить силу, если вы не отойдете от меня, - отстраненно сказал Кайл, который как будто и не замечал его горячего дыхания и ладони на своих плечах.
– Когда ты трахаешься, ты тоже говоришь таким голосом, словно робот?
– Картман, перестань и отпусти его! – крикнул Стэн, подбегая к двум кандидатам. Он не стал терять ни секунды: оттолкнул Картмана подальше, а сам принялся осматривать рыжего, проверяя, не осталось ли на нем каких-либо синяков или отметин.
Кайл развернулся и посмотрел на Стэна. Его непоколебимое лицо дернулось, и на губах ненадолго проступила улыбка, причем такая, которой Картман еще не видел. Но она быстро исчезла.
– Привет, Стэн, рад тебя видеть, – искренне произнес Кайл, пожимая руку друга. Обращение на «ты» звучало из уст всегда строгого Кайла как-то непривычно и дико.
– Я тоже рад тебя видеть, друг, – улыбнулся Стэн. Он секунду, словно не решаясь, смотрел на рыжего, а потом заключил его в недолгие объятия.
– Ты как? – спросил он, рассматривая Кайла, который сейчас казался ему совсем чужим.
Рыжий повернулся, мельком взглянул на Картмана, убедился, что тот до сих пор здесь, а потом снова обратился к другу.
– Давай где-нибудь пообедаем, и я тебе все расскажу.
Стэн только улыбнулся и обошел машину. Кайл сам водил свой автомобиль, поэтому брюнет сел на переднее место рядом с ним. Не обменявшись ни словом, Стэн и Кайл покинули студию, оставив Картмана стоять на парковке абсолютно одного.
– Ненавижу этих педиков, – выругался Картман, очутившись один на пустой парковке.
