Все будет завтра

За время своих путешествий Рик успел открыть немало звезд и планет, даже парочку галактик. Порой он играл в Бога, когда было настроение, и определял развитие целых цивилизаций. Конечно, во вселенских масштабах это – мизер. Но его хватило на маленькую по размерам, но приличную по толщине карманную книжку с данными им названиями и краткими описаниями необычных космических тел. Впрочем, Санчез давно забросил писанину, а книжка валялась где-то – Рик все равно помнил ее наизусть. Некоторые места приходится посещать время от времени, что освежает память. Вот как сейчас, например. - Морти, мы почти на месте, - сообщает Рик, смачно рыгнув и выкинув пустую бутылку. Не сказать, что их вела крайняя нужда в чем-то конкретном. На искомой планете имелся один единственный городок, совсем не мегаполис. Там не помешало бы подлатать тарелку, а то последняя тварь, от которой пришлось спасаться бегством, оттяпала изрядный кусок бочины летающей тарелки. Все потому, что Рику понадобилась одна вещица в ее гнезде. В итоге, пришлось иметь дело с тучей голодных детенышей: Рик отстреливал выводок, пока Морти незаметно стащил какой-то кристалл, а потом им пришлось стремительно делать ноги от разъяренной мамаши. Ученый откинулся на сидение и обратил внимание на еще дремлющего внука. Эта картина вызывала двоякие чувства: с одной стороны Санчез был действительно рад, что они вместе. Но с другой он замечал, как похудел мальчишка, как побледнела его кожа, теперь уступающая собственной всего на полтора тона (сказался недостаток солнечного света), как залегли мешки под блестящими глазами, ведь тот спал максимум четыре часа на неудобном кресле. Хотя, Рик сделал возможным полностью откидываться на нем – комфорта это особо не прибавило. И, наконец, Санчез откинул свой эгоизм и понял, что такой привычный для него образ жизни совершенно не годился для Морти. Рик никогда не признается себе или кому-либо еще, что летит туда ради Морти. Их встретили на удивление радушно, по мнению юного Смита, даже слишком. Живущая здесь разумная инопланетная раса слегка походила на людей. Они скопом приветствовали прибывших, вежливо интересуясь целью визита. Здесь все было до боли знакомо, как на Земле, как в родном пригороде: голубое небо, зеленые лужайки и коттеджи один к одному – никаких зданий выше двух этажей. От такой схожести сжалось сердце в груди, юноша остановился и замер в наваждении. А что если ему все пригрезилось – он просто замечтался, идя из школы домой? И нет никаких приключений, а он лишь обычный подросток и мямля, страдающий от одиночества. - Чего ты встал, мелкий? Пошли, - Рик берет его за руку и тянет за собой, вырывая из морока, попутно приказывая кротким местным обитателям, - Мы хотим снять дом на неделю или больше. Предоставленная им жилплощадь внушала еще большую тоску, отдаленно напоминая их собственный дом: идентичная дверь гаража, похожая входная дверь. Слава Богу, что внутреннее убранство совершенно отличалось. Позже Морти обвыкся и успокоился, и более грустные мысли не тревожили. Рик возился с летающей тарелкой или новым изобретением, часто Морти помогал. Деньки текли не спеша, полные размеренности. Нормальная еда и долгий сон несомненно пошли мальчишке на пользу, тот стал выглядеть значительно здоровее и, кажется, немного подрос. Иногда вечером Рик выходит на просторную веранду на втором этаже и пялится в небо с бутылочкой чего покрепче из местного магазинчика. Места тут действительно спокойные. Кто бы мог подумать, что такое может появиться из грязи на его ботинках. Да, он был на этой планете, когда она являлась безжизненной и пустой - ему тогда хотелось побыть одному. А то, что он принес на подошвах с Земли, пошло в рост, дикий и необузданный, и через три дня перед ним предстали разумные существа и склонились перед «создателем». Ученого к этому времени уже не забавляла такая игра, поэтому он кинул им энциклопедию, зная, что иначе от него не отстали бы, и свалил. Однако, это не вся история. И Рик очень хочет показать недосказанную часть Морти, когда придет время. Осталось где-то три дня. Жители вовсю начали подготовку к празднику, вешали украшения и прочую мишуру на дома и столбы… - Морти, пошли на балкон, - вдруг ни с того ни с сего произнес Санчез. На улице было свежо почти прохладно, разноцветные праздничные огни ярким ореолом освещали город. - Рик, а зачем мы здесь? Ну в см-м-мысле на этой планете, мы выслеживаем кого-то из Ф-федерации, или сюда прилетят космические разбойники? – поток глупых догадок полился на ученого. - Замолчи ты хоть на минуту, пиздюк, - раздраженно выплевывает Рик, а потом, резко сменяя гнев на милость, прижимается к мягким родным губам. Внезапно весь свет в городе отключается, погружая все в какую-то благоговейную темноту. Небо кажется таким близким, будто нависает над самой крышей. Рик отрывается от внука, успев перекинуться на соблазнительную лебединую шейку, и указывает в синеву, где через мгновение сначала едва-едва, а потом все отчетливее проступают очертания доселе невиданных звезд. Они сверкают так ослепительно красиво, словно только им принадлежат эти небеса. Зрелище поистине завораживающее. - Имрот, – в тишине произносит Рик. - Что? – Не понимает юноша. - Не тупи, созвездие это так называется «Имрот». Оно появляется только один раз в здешний год на несколько дней, что-то типа Нового года, якобы в это время зародилась жизнь на планете, - фыркает Санчез, невольно вспоминая, как сам смотрел, не отрывая глаз, будучи вдрызг пьяным и совсем одним на бесплодной планете, и как пришла в голову случайная ассоциация, родившая название. - Это пот-т-трясающе, Рик, п-правда, - заикается мальчишка, наблюдая за световым космическим шоу. Рик берет поежившегося внука под свой халат и впервые радуется, что тот ни черта не понимает в анаграммах. Самое красивое, что есть во вселенной -… «Имрот» - «Морти».