Sitta i en ravsax

Легкое покачивание драккара, мягко скользящего по реке тогда, когда норманны плыли усмирять восставших саксов, теперь казалось Эйдану жестокой насмешкой. Море было другим. Темным, опасным и величественно-могучим. Оно никогда не привлекало его, и издалека оно казалось узкой синей полосой, позолоченной солнцем . Теперь он отдал бы все на свете за то, чтобы снова оказаться на суше. Тяжелые волны, увенчанные пенными коронами, глухо ударяли в бока корабля, швыряя его в разные стороны. Холодный ветер вперемешку с мерзким дождем заливали лицо, забирались за шиворот. Теперь Эйдан видел, что море – ад для него, и дом для викинга. Датчане без передыху ворочали веслами, успевая горланить при этом песни, и без всякого труда вставали со скамей, чтобы справить нужду. Но он отдал им должное – они знали море и любили его, так же как и свои корабли, слаженно и четко управляя ими, безошибочно определяя направление по солнцу и звездам. Эйдана тоже посадили было за весло… но сейчас он лежал под скамьей на корме, чувствуя, как отвратительная слизь мучительно ворочается в сжавшемся желудке, вот-вот готовом исторгнуть все наружу. При этом болезненно вздрагивая, каждый раз, когда корабль соскальзывал с волны увенчанным свирепой пастью носом вниз. Сара сжалась в комок рядом с ним, закутанная в плащ, дрожащая от страха. Норманны только посмеивались над их ужасом и слабыми желудками. Но за несколько дней непрерывной бури Эйдану стало глубоко наплевать, что о нем думают. Окружающий мир померк и сузился до размеров протухшего от начала до конца живота. Он провалялся в склизком забытьи и окончательно очнулся только тогда, когда шторм остался далеко позади, а драккар уверенно шел по гладкой воде, ветер надувал парус, вытканный из бараньей шерсти . Сакс сел и огляделся: большинство воинов крепко спали, отдыхая после тяжелых сражений с морем, за кораблем неотступно следовало еще два, с покрашенными в точно такие же цвета парусами. Было утро, и солнце подсвечивало лучами водную гладь, воинственный нос драккара с раззявленной пастью был хищно направлен прямо на берег, покрытый густыми зарослями. Эйдан поднялся на ноги, и с наслаждением потянулся, разгоняя кровь по затекшим мышцам и, осторожно ступая между спящими, дошел до середины корабля, где, прислонившись к мачте спиной, сидел Грэм. Эйдан присел рядом с ним. - А, это ты, - ухмыльнулся викинг. – Очухался уже? Эйдан кивнул и потянулся к ведру с чистой водой, осознав, что буквально умирает от жажды. - Ничего, - продолжил Грэм, сощурившись, - привыкнешь. Ох, и долго придется нам плутать по проклятым фризским речкам в поисках ублюдков, припрятавших горы золота под своими задницами! Десять лет назад мне довелось бывать здесь… кроме редких, ободранных как липка, захудалых рыбацких деревушек ,на первый взгляд, ничего нет. Но замки торговцев умело возведены и спрятаны среди болот, нужно хорошо знать эту землю. - Нам нужен проводник? - Нет. К счастью, ярл сам хорошо знает, кого искать и к кому плыть. Он тебе разве не сказал? Не только за золотом, но и за местью. Эйдан не сильно удивился. Что-то подобное он и подозревал. Единственное, он сильно сомневался в умении датчан штурмовать хорошо укрепленные крепости, не в пример Эйфорвику. Вдобавок, полные не набожных христиан, а таких же кровожадных язычников, готовых стоять до самой смерти. - И как же их атаковать? На болотах? Грэм лишь беспечно отмахнулся: - Рано еще об этом думать. – И снова уставился в постепенно приближающийся фризский берег. Лишь когда начало темнеть, драккары вошли в один из бесчисленных узких каналов, ведущих во внутреннее море, полосу воды между островами и материком. Погода была хорошей, и множество маленьких лодчонок вышли из небольших гаваней, разбросанных по берегам каналов. Многие из них, увидев три боевых норманнских корабля с ощетинившимися драконьими головами, спешили убраться с их пути. Скорее всего, их появление наделало шуму, и от лодки к лодке весть об их приходе дойдет до норманна, занявшего эти места и наложившего на местный люд дань. Того, кого они собрались убить и забрать его золото. Когда стемнело окончательно, отряд с трудом нашел убежище на ночь и причалил к берегу – путанице из болот, песка и тростника. Неподалеку стояли лачуги рыбацкой деревушки, а в лунном свете четко выделялся купол церквушки, увенчанный деревянным крестом. Дин собирался кое-что разузнать об этом самом норманне, Асбьерне, в этой деревушке. Он так и не сказал Эйдану, кто это, лишь лицо его помрачнело, и он молча отвернулся. Воины стали тихо устраиваться на ночлег прямо на палубе. Эйдан улегся рядом с сестрой, но сон все равно не шел. Повинуясь смутному ощущению, он встал и подошел к оставленному на дозор воину, полностью закутанному в плащ и сидевшему у рулевой площадки. Интуиция не подвела сакса – это был Дин. Заметив Эйдана, он ухмыльнулся. - Не спиться, вот решил сам встать в дозор. Что толку крутиться без сна. - Все думаешь об этом… Асбьерне? Кто он? Эйдан не особо рассчитывал на ответ, но, к его удивлению, ярл произнес, помедлив: - Он убил моего отца. И сбежал в Миклагард*. Я отправился следом за ним, но так и не смог его отыскать. Я дошел даже до Гардарик*, и служил в Холмгарде* тамошнему конунгу. Затем я вернулся обратно в Данию, обзавелся собственной дружиной, и слава о моих подвигах поглотила воспоминания людей. Они забыли, что мой отец не был отмщен. Только я помнил, что месть легла грузом на мои плечи, и я обязан кровью смыть это пятно позора. Не так давно я узнал, что Асбьерн осел здесь, среди фризских островов, имеет десять кораблей и бойкую торговлю. - И теперь ты можешь отомстить и забрать его богатства? И возможно, его воины перейдут на твою сторону, так? - Если на то будет воля богов. Говорят, у него неприступная крепость и много воинов. Но и наш отряд не мал, мои люди готовы стоять до конца, а его люди – сплошь продажные шкуры, наемники без роду, без племени. - Ты можешь погибнуть, не успев убить его, – после этих слов Эйдану, почувствовал холодок, потянувший в спину. - Нет. Я могу погибнуть лишь после того, как совершу месть. И это будет лучшая смерть. Эйдан едва не выругался. Иногда стремление в чертоги Одина переходило грань разума. Впрочем, когда-то он сам мечтал о смерти в битве. До встречи с Дином. - Что же…, - медленно произнес Эйдан и нащупал руку Дина в темноте, - раз ты готовишься умереть, и времени совсем мало… - Не договорив, он схватил ничего не ожидавшего норманна за руку и практически втиснул в тесный закуток под рулевой площадкой, навалившись сверху. Здесь было тесно и очень неудобно, они то и дело ударялись о гладкие и прохладные доски корабля, но не замечали этого. Наутро, когда только-только начал рассеиваться вязкий туман, жители захудалой деревушки в ужасе попрятались в свои хижины, боясь как бы грозные чужаки не ринулись отбирать у них последнее имущество. Дин взял с собой на берег пятерых воинов и в том числе Эйдана. В общении норманнов не было ничего необычного, но сакс надеялся, что их ночная возня не потревожила их. Либо они сделали вид, что ничего не заметили. Они представились жителям торговцами, купили у них немного снеди, заплатив франкским серебром. Священник, мало отличающийся от грязных и нечесаных соплеменников, поведал им, что Асбьёрн имеет несколько больших кораблей, множество хорошо обученных воинов и укрепленную крепость. - Он заставляет платить прихожих купцов за то, чтобы пройти по каналам, разрезающих его землю. А если торговец отказывается или не может заплатить, у него вместе с его товаром забирают и жизнь. - Он заставляет платить всех купцов? - Да. Но с такими кораблями, грозными… ну, как ваши, - священник махнул рукой, - он их пропускает. - А вас он заставляет платить? - Мы должны ему еду, и людей, чтобы служить на его кораблях. И еще девушек. Он очень сластолюбив и жесток. - Где расположена его крепость? - Туда, на восток, за этими холмами, – священник указал куда-то за деревья и небольшими холмами. Отсюда крепости не было видно. Ну что же. Этот норманн был ловок, найдя лакомый кусок, он неплохо с него имел, обдирая местных голодранцев и проплывавших мимо торговцев. Они узнали все, что им было нужно и, вернувшись обратно к кораблям, начали готовиться к отплытию. Три драккара вновь плутали по бесконечным каналам, а крестьяне на своих рыбацких лодчонках снова пялились на них, открыв рот. До Асбьерна уже дошла весть, что три боевых корабля бороздят его воды и это, несомненно, заинтересует его. И действительно, в полумиле от них, где канал впадает в другой, более широкий, у зарослей, их поджидал такой же боевой корабль со множеством вооруженных отрядов на борту. - Кто вы такие? – проорал с вражеского судна молодой воин в богато расшитом плаще, когда небольшая флотилия Дина приблизилась. – Назовитесь! - Мы датчане, возвращаемся домой в Хедебю из Франкии! Мое имя Торфинн Повелитель Бурь, я торговец! – крикнул в ответ Дин. Судна практически соприкасались бортами, а воины с обеих сторон подозрительно смотрели друг на друга. Дин швырнул воину одну монетку с изображением короля Карла – для пущей убедительности. Юноша ее поймал и даже попробовал металл на зуб, затем отдал рядом стоящему воину. - Везете ли вы товар в Хедебю? – так же властно продолжил тот же молодой воин, считавшийся, видимо, главным на корабле. При близком рассмотрении он оказался почти мальчиком, юнцом, у которого еще не пробилась щетина, но уже воображавшем о себе невесть что. – Меха? Золото? А может, рабы? - Молокосос начинает меня раздражать, - прорычал Грэм прямо в ухо Дину, пальцы его были стиснуты на рукояти топора так, что побелели костяшки. Ярл жестом велел ему умолкнуть – битвы ему не хотелось. Но, возможно, другого выхода не будет. - Я требую разрешение на то, чтобы мои воины обыскали ваши корабли, и, в соответствии с количеством товара в ваших трюмах, я требую, чтобы вы заплатили, - расправив плечи, звонко закончил юнец, победно взглянув на Дина. Воины на его драккарах начали роптать, недовольные высокомерием заносчивого мальчишки. Между кораблями повисло напряжение. Дин ухмыльнулся и, наклонив голову, спросил: - Я вижу, ты и вправду смелый и сильный предводитель, могу ли я узнать твое имя? - Конечно ты можешь, Торфинн Повелитель Бурь, я – Кьетиль, сын Асбьерна, который властен над этими землями, - важно провозгласил мальчик. Один из воинов хотел что-то сказать ему, предостеречь, но тот лишь отмахнулся, польстившись на лживое восхищение в глазах «купца». Эйдан внимательно наблюдал за Дином. По лицу ярла проскользнула тень при упоминании имена Асбьерна, в остальном же он не показал виду, что это имя что-то значит для него. Но норманны теперь поняли, что битвы не избежать. - Воистину Асбьерн могуч и силен, и вне всякого сомнения, все его сыновья так же мужественны как и он? - У моего отца только один сын – я! – гордо провозгласил мальчишка…себе на горе. Борты драккаров почти соприкасались, два других драккара Дина, в свою очередь, стояли рядом с кораблем своего предводителя, воинам прыгнуть с одного на другой не составляет никакого труда. - Будь по твоему, Кьетиль, сын Асбьерна, мы заплатим вам за весь наш товар, следуя законом твоего отца, - проговорил Дин. Он повернулся к своим людям и улыбнулся своей хитроватой улыбкой, но теперь уже в ней была сталь и жестокость. Все его воины были готовы к бою, так как не снимали своих кольчуг с тех пор, как вошли во фризские каналы и прошлой ночью почистили все оружие. Ярл снова повернулся к Кьетилю: - Мы заплатим твоему отцу… кровью твоих воинов и твоей головой, щенок! – взревел он и первым прыгнул на палубу вражеского корабля. Норманны с криками последовали за ним. У Дина было численное превосходство, но у Кьетиля имелись лучники, подготовленные более опытными воинами и несколько стрел ранили норманнов, и одна из них просвистела у Эйдана около самого уха. Он даже не взял щита, но стрелы уже не беспокоили его: закипала кровь, и упоительное головокружение от битвы управляло его чувствами и эмоциями. В прожилки между досками на палубе стекала кровь. Стычка окончилась достаточно быстро. В конце ярл оставил в живых несколько воинов и самого Кьетиля. Тот собирался уже броситься в воду,чтобы сбежать, но Сара, которая перескочила на вражеский корабль самой последней, ударила его обухом только что подобранного топора. Она широко раскрытыми глазами оглядела изуродованные, окровавленные тела вокруг себя и бесчувственного парня, упавшего мешком ей под ноги. - Не так красиво, как в песнях, правда? – спросил Эйдан, присев перед ней на корточки. - Правда... – тихо прошептала она, сжимая скользкое топорище. – Но я привыкну! Сакс лишь досадливо пожал плечами. Все равно она не хотела отказываться от своей затеи сражаться. Упрямства ей было не занимать. Дин отпустил трех оставшихся в живых воинов передать Асбьерну, что его единственный сын в заложниках у ярла Дина, приближенного Ингвара Бескостного и что он вызывает его на поединок, освещенный богами для отмщения. В ожидании ответа Дин отвел свои корабли в более укромное место, а судно Асбьерна велел сжечь. Кьетиля он связал, приставив к нему двух воинов, и не отпускал никуда без присмотра. В основном, мальчишка сидел связанный у мачты и наотрез отказывался с кем-либо разговаривать. Впрочем, никто особо и не рвался поговорить с ним по душам. Но мучиться в связанном положении парню долго не пришлось – его отец не заставил себя ждать, явившись с огромной свитой во всем великолепии. Асбьерн оказался высоким и крепким человеком, с сединой в темных волосах – но еще могущем крепко держать свое оружие. Он был одет в дорогой плащ и нарядно вышитую одежду, рукоять меча была украшена драгоценными камнями. По сравнению с ним Дин, который был ниже его на добрую голову и облачен в обычную кольчугу, с топором в руке и потертых штанах выглядел простым крестьянином. Асбьерн привел с собой три корабля – они с трудом поместились в узкую бухту. Он спустился с корабля вместе со своими и остановился на расстоянии двухсот шагов от воинства Дина. Таким образом, между противниками было достаточно пространства для боя. Примерно в пятидесяти шагах от своих воинов Дин приказал вколотить четыре заранее приготовленных кола из орешника – отметить поле для противников, куда никто другой не может ступить. Норманн вышел вперед и громко произнес: - Я призываю тебя на поединок, Асбьерн, я отомщу тебе за смерть моего отца! - Что, все-таки честь для тебя не пустой звук, ярл? – издевательски проорал Асбьерн в ответ. Его воины расхохотались. - Не забывайся, - ухмыльнулся Дин, - у меня твой сын. Норманн махнул рукой и вперед вышел Грэм, крепко державший связанного мальчишку за шиворот. - Крепись, сын! Будь храбр до конца! – Крикнул Асбьерн и в его голосе послышались нотки страха и неуверенности. Мальчик в ответ попытался выпрямиться, насколько позволяла ему рука Грэма. – Чего ты хочешь, ярл? Чтобы я сразился с тобой? Твой отец убил моего брата, и я отомстил убийце, как требуют обычаи! Да видят боги, я был прав! Верни мне сына и нам больше нечего делить. У тебя нет права призывать меня на бой. - Правда? – притворно удивился Дин и картинно вздохнул. – Но, быть может у тебя появится причина вызывать меня на поединок перед богами? Ярл развернулся и, замахнувшись топором, всадил лезвие в голову Кьетиля, раскроив тому череп. Грэм отшвырнул от себя бьющееся в конвульсиях тело, щедро оросив кровью песок берега. - Отомсти мне, собачье ты дерьмо! – взревел Дин, подняв вверх окровавленный топор. Кровь стекала с лезвия, а затем с топорища ему на руку. Асбьерн стоял ни жив, ни мертв. Лицо его побелело, а глаза расширились, с ужасом глядя на изуродованное тело единственного и позднего сына. Он выхватил из ножен богато украшенный меч из дорого франкской стали и двинулся вперед. Дин ступил в огороженное для боя пространство и стал ждать. Асбьерн летел вперед, ничего не видя. Боль и ненависть делали его глаза слепыми, а горе и ярость заставляли дрожать руки. В отличие от него, Дина не отягощали никакие эмоции, что и было его главным преимуществом, так как в умении сражаться Асбьерн даже превосходил его. Оба воинства затаили дыхание и следили за каждым движением предводителей напряженными взглядами. Поединок казался бесконечным. Меч Асбьерна сверкнул и ударил по левому плечу Дина, разодрав рубашку, из раны потекла кровь. Эйдан похолодел, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Рана была не слишком серьезной, но могла принести победу противнику. Рана выматывала Дина все больше, а ярость придавала Асбьерну сил. Теперь весь расчет ярла оборачивался против него самого. Он не удержался и припал на одно колено. Асбьерн победно взревел и подскочил к норманну, желая одним ударом выпустить ему внутренности. Пальцы Дина соскальзывали с окровавленной рукояти, но он собрался с силами и попытался встретить меч лезвием топора, в надежде его остановить. Он промахнулся. Однако, боги стояли сегодня на его стороне, признав его замысел благим, ибо лезвие топора прочертило дугу чуть дальше, начисто смахнув кисть руки Асбьерна вместе с зажатым в ней мечом. Тот ошеломленно смотрел несколько мгновений на свою руку, а затем рухнул, обезглавленный. Дин с трудом поднялся на ноги и вскинул топор вверх. Его воины победно взревели. - Свершился суд богов! – хрипло крикнул Дин, насколько позволяло его состояние. – По закону все имущество Асбьерна, все его корабли, женщины и богатства переходит ко мне! Его воины могут присягнуть мне на верность, и да буду я проклят, если не награжу их щедро за верную службу! Бывшие наемники Асбьерна приблизились и слегка склонили головы, в знак своей верности новому господину – ну, или ему новому богатству. Тем времени Дин не выдержал, ноги его подогнулись, и он рухнул бы прямо на бездыханный труп Асбьерна, если бы не подскочивший к нему Эйдан, подхвативший его обессиленное тело и бережно уложивший его рядом на песок. * Миклагард - Константинополь Гардарики - Русь Холмгард - Новгород