Властелин Ничего

Ты из тех, кто всегда идёт к своей цели. Все, кто рядом с тобой — всего лишь ступени; Ты поднялся по ним, не ведая жалость. Что ж, взойди на престол, возьми, что осталось. — Анализ сложившейся ситуации показал, что для достижениях конечной цели, а именно — вселенского господства — необходимы куда более жёсткие меры поддержания дисциплины и боеспособности армии. Нашими учёными было разработано уникальное в своём роде средство, доложить о котором я попрошу доктора Штейна. Командующий Пиперс, как всегда собранный и безупречный, сошёл с помоста и уступил место члену научной коллегии. Тотчас на экране появились слайды, графики, расчёты... В полной тишине собравшиеся переваривали полученную информацию: существовал способ блокировать практически всякое восприятие эмоций. Затея несколько пугала, но и предоставляла крайне заманчивые возможности, ведь бесчувственный солдат не подвержен страху, лени, не сжалится над беззащитным врагом и не предаст общее дело во имя своих интересов. Он не будет страдать и, что важнее, не сможет быть счастлив. Счастья и любви Хейтер боялся, как огня. Они разлагали, опутывали, отвлекали от того, что поистине важно: власти и силы. Он видел многих достойных злодеев, ушедших со сцены по вине "счастливого конца", знал людей, пожертвовавших собой ради всеобщего блага, наблюдал, как так называемые достойные поступки влекли за собой лишь боль и разрушение. Давно покоритель галактик не слушал столь внимательно, не задавал вопросов. Нет, это не опасно. Да, процесс необратим. Нет, они будут послушны, как киборги. Да, мы можем осуществить массовую инъекцию препарата. "Вакцина от эмоций" и в самом деле дала поразительный результат. Армия Дозоров теперь не просто завоёвывала планеты, она внушала ужас даже тем, кто едва о ней слышал. Ночами Пиперс докладывал об успехах, излагал планы и, получив свою скупую награду, выслушивал всё, что говорил ему Повелитель. Тот стал явно увереннее в себе, мощнее, величественнее. Так командующему казалось. — Я единственный, кому позволено иметь здесь желания и предпочтения. Я тот, кто задаёт всем этим полуклонированным идиотам цель существования. — И больше, мой лорд. Я, к примеру, не проходил процедуру. — Ты научился быть послушным и без этого. — Всегда к Вашим услугам, — отвечал Пиперс, принимая этот намёк на комплимент, а у самого ёкало сердце. Днём он зачитывал Дозорам инструкции, где помимо прочего категорически запрещалось употребление глагола "люблю". Солдаты даже не думали нарушать приказ. — Я люблю вас! — скулит по ночам Пиперс, разглядывая плакат со своим лордом, который никогда не услышит этого непотребства. Эмоции разъедают командующего изнутри, снова и снова заставляя его выполнять малейший каприз повелителя, сжимать зубы, когда от безответности становится совсем тошно, и всё чаще подумывать о том, что без этого всего было бы намного лучше. Пиперс, словно между Сциллой и Харибдой, мечется между ответственностью за решения тысячи проблем и беспрекословным подчинением лорду. Между гордостью и жалостью к самому себе, робко подбирающим крошки с хозяйского стола. Чем дальше, тем больше он чувствует себя ущербным. Последним несмазанным механизмом в построенной его же руками машине разрушения. И механизмом очень важным. "Если так пойдёт и дальше, однажды я сломаюсь или подведу Вас, мой лорд. Но я исправлюсь, обещаю. Ради Вас, ради Вашей победы, — шепчет командующий в тишине, похожей на будку каюты. Стальная игла почти безболезненно находит вену. — И наконец закончу свои страдания", — то ли молитва, то ли эпитафия... — Сэр, я могу чем-нибудь помочь? Хейтер устало поднимает глаза на стоящего перед ним Дозора с абсолютно безразличным взглядом. — Убирайся прочь и не смей больше приближаться с подобными вопросами. Ты больше не Пиперс, он давно мёртв. Существо безучастно соглашается. Отзовётся одно лишь эхо – Ни женской улыбки, ни детского смеха Не будет отныне, Ты один в холодной, мёртвой пустыне. Поздно, послушай, уже не спасёт никого Властелин Ничего. Поздно...