На все воля Создателя

— Мне нужно в Старкхевен. Куда ведет эта дорога? Никаких указателей не было и в помине. Сама дорога, густо обросшая по обе стороны молодняком, исчезала между холмов, покрытых более редкой растительностью, в основном ольховниками. Вместо дорожной стрелки у дороги рос древний ясень, раскорячив ветки под тяжестью болтающихся на них трупов. Фенрис насчитал шестнадцать мужчин, семь женщин и троих детей. Вытаскивать из крестьянина осмысленные предложения было не легче, чем пытаться заставить окуня травить анекдоты. Его трясло от страха при одном только виде расписанного лириумом лица Фенриса, а уж когда эльф заговорил, казалось, несчастного разобьет нервный паралич прямо на козлах. Угрюмо выругавшись, Фенрис отошел от телеги. Крестьянина он не винил Трудно чего-то ожидать от людей, по чьей земле прошла гражданская война. Он уже сунул ногу в стремя, когда сзади его окликнули. — Дорога на Зеленополье господин! Фенрис обернулся, все еще держась за луку седла. — Куда? Девочка, высунувшись над бортом телеги, смотрела на эльфа ясными, как небо, глазами. Крестьянин побледнел еще больше, когда увидел, что эльф медленно возвращается. Попытался дотянуться до дочки и прикрыть её кожухом, но эльф жестом остановил его. Попробовал улыбнуться ребенку, но не был уверен, что вышло как надо. — Зеленополье, господи эльф, и Мосты. — Наконец подал голос отец девочки. — Только теперь это никакое не Зелено-, потому, как сожгли все и вытоптали. Там была резиденция лорда Картера, но её сожгли солдаты сира Фергюсона. Фенрис достал из кармана яблоко, одно из двух, что оставались у него, и протянул ребенку. — А что за Зеленопольем? Я попаду в Старкхевен, если проеду этим путем? — Только, если доберетесь до Ключей, господин. Это земли Сарвинианов, за ними долина Минантера и Старкхевен. Фенрис какое-то время постоял молча, размышляя. Он не хотел проходить рядом с чьими-то замками. С момента стычки в деревне он уже уяснил, что совершенно не понимает кто на чьей стороне воюет и лучшим выходом было бы держаться в стороне от всех. Значит, если эта дорога ведет прямо к чьим-то землям, лучше выбрать себе другой путь. — Как еще можно добраться до Старкхевена? Крестьянин порядком успокоившийся, поскреб щеку. — Гатями, но это далеко обходить на север… Или по реке, но все лодки либо забрали солдаты, либо разломали. Целую вы, почитай-то, и не сыщете. Фенрис, даже если бы и была надежда отыскать целую лодку, не стал бы использовать реку. Скорее всего течение перегородили в нескольких местах. Себастьян рассказывал, какие прекрасные виды открываются с городских стен на Минантер. Нет, водные ворота в город точно должны быть заперты. — Благодарю за помощь. Бывайте здоровы, добрые люди. — Господин… — Чего? Эльф взобрался на коня и развернулся в противоположную сторону. — Видно, вы нездешний. Здесь повсюду разъезды. Не попадайтесь солдатам. Фенрис кивнул и тронул пятками конские бока. Он последовал совету и старался держаться от больших дорог, то и дело ныряя в чащу и продвигаясь шагом — с такой же скоростью, с какой бы он передвигался пешим. Чаща была завалена прелой листвой и это приглушало шаги. Несколько раз Фенрис слышал звуки галопирующей кавалькады со стороны тракта, но сам он был незаметен для всадников, спрятавшись в мрачной чаще, меж черных и сырых стволов. Чаще стали встречаться овраги. Поросшие кустами, с крутыми осыпающимися склонами торчащими над пропастью корнями деревьев, они не располагали к тому, чтобы спускаться на дно верхом в попытке перейти. Поэтому ближе к темноте Фенрис выехал на дорогу. Время от времени через очередной яр, рассекающий тракт, был переброшен деревянный или каменный мост, а то и просто узкая кладка из брёвен. — Это, наверное, и есть Мосты. — Пробормотал эльф. — Значит, должно быть и Зеленополье недалеко. Копыта застучали по одному такому, каменному, добротному. Мост был с поручнями, выложенными из больших кусков битого камня, скрепленных раствором. На дне пропасти между валунов кипел поток. Фенрис был уже на середине моста, когда перед ним возникли фигуры в капюшонах. Эльф натянул поводья, а двое незнакомцев перед ним в свою очередь натянули тетивы луков. — Подними-ка руки! — Скомандовали из-за спины, давая понять, что он отрезан от обоих берегов. — И чтоб без фокусов, если не хочешь полететь вниз напичканным стрелами, как булавочная подушка. Повыше! Так, чтобы мы их видели. Фенрис поднял руки так, чтобы их мог видеть даже тот, кто страдает куриной слепотой. — У меня ничего нет. — Сказал он, чувствуя затылком колючие взгляды лучников и не менее колючие наконечники их стрел — о последних сигнализировало назойливое свербящее чувство между лопатками. Он уже несколько дней нормально не ел, мало спал и от этого лириум в коже пульсировал далекой, тупой болью. — Ну раз ничего нет, тогда с нами поедешь, эльфик. — Осторожнее с ним, Брондик. Гляди какой меч за спиной таскает. Фенрис наблюдал, как к нему приближаются двое. — Вы работорговцы? — Спросил он, стараясь говорить ровно. — Нет, мы просто Братство-У-Моста, эльфик. Пытаемся выжить во время войны, не более того. — У меня все равно ничего нет. Отпустите меня с миром. Эта фраза вызвала среди Братьев-У-Моста взрыв искреннего хохота. Тот, которого назвали Брондиком, даже прослезился. — Ох, потешил ты нас, эльфик. — Он вытер слезы, тыльной стороной ладони, переложив на сгиб локтя другой руки тяжелую дубинку. — Давно я так не смеялся. — Так что, может заберем коня, а он пускай проваливает? — Нет, сказал же! Эльф тоже с нами пойдет. Фенрис посмотрел прямо в глаза тому, кто взялся рукой за поводья. — Если вы не работорговцы, — медленно произнес он, — тогда зачем вам нужен я? — Он меня уже утомил. Рид, Нид, ну-ка стащите его на землю и в путы! Нид, или Рид, который держал в руке конские поводья, протянул руку, чтобы схватить Фенрис. Второй, занес для удара широкую рогатину, чтобы спихнуть эльфа с седла. Никто, в том числе и пристально следящие за эльфом лучники, не заметили, как блеснул выхваченный быстрее мысли меч. В сгустившихся лесных сумерках лишь вспыхнули узоры на теле эльфа, да так сильно, что проявились даже из-под одежды. Вооруженный рогатиной попятился, обливаясь кровью из разрубленной головы и, перевалившись через каменный борт, полетел вниз. Второго мощным ударом смело прямо под копыта взбесившейся лошади. Стрелы просвистели над ней, но эльфа в седле уже не было. На мосту поднялся крик, шум, неистовый ор, столь нетипичный для этого леса, как и поведение эльфа было неожиданным для разбойников. Пока лучники пытались избежать столкновения с обезумевшим от такого магического всплеска животным, Фенрис уже достиг противоположного берега и рубил своим мечом направо и налево. Он уложил уже троих, когда из чащи появились новые противники. С десяток разбойников, оглашая чащу воплями, бросились в самую гущу схватки. Они были вооружены получше парней из авангарда. Меч загудел, лупя по окованным щитам. Щиты затрещали. Фенрис выдыхался. Шрамы жгло так, что он почти ослеп от боли и просто бил на звук, повинуясь инстинктам кровавого ража. Кто-то швырнул на него сеть. Другой приложил по голове тяжеловесной палкой. — Не убивать! — заверещали где-то под рукой. — Живьем его возьмем! Фенрис, искренне желая оспорить такое решение, попытался дотянуться мечом до крикуна. Клинок снова ударил по щиту так, что луна покатилась на весь лес. Кто-то ему щитом же и ответил, прямо в лицо. Фенрис едва удержался на ногах, но ему тут же добавили откуда-то сбоку и он, выронив ставший невыносимо тяжелым меч, упал. — Так-так… — Послышалось откуда-то сверху, словно сквозь вату. — Такого я еще не видел. Чувствую, золотую рыбку мы выловили. Золотую. Несколько раз Фенрис приходил в себя, но ничего не видел вокруг. Стояла непроглядная темнота, а зрения, расфокусированное множественными ударами по голове, никак не могло к ней адаптироваться. Вокруг только шуршали шаги, скрипела кожа, слышался звон оружия и конской сбруи. Его куда-то везли, связав руки с ногами протянутой под конским брюхом веревкой. Голова, свисая вниз, раскалывалась и эльф терял сознание. Когда он снова пришел в себя, то уже не свисал с лошади. Эльф обнаружил себя прислоненным к чему-то твердому. Запах старого известкового связующего подсказал Фенрису, что его уложили под старой крепостной стеной. Ветер шумел в темных кронах деревьев, выл в каменных руинах. Чувство подсказывало, что разбойники разбили свой лагерь на вершине холма или невысокой горы. Он виде их вытянутые тени на остатках башенной стены, защищающей сильно искрящий костер от ветра. Все тело ломило, лириумные узоры горели огнем. Сквозь шум ветра до него доносились обрывки разговора. Компания о чем-то спорила. -…а магистр этот затраханный пошел в жопу! Он вернул последнюю партию, сказал, голытьба не интересует. А мы эту голытьбу восемь дней гнали по ярам. И все задаром! — Не надо было психовать и всех на дереве вешать! Идиоты, могли погнать их в Старкхевен. Наместник сейчас набирает рабочие руки, чтобы город укрепить. Может быть, чего бы и выторговали. — Я предлагаю этого фрукта в Старкхевен и везти. Там этот пес, Антуан Бонен, очень интересуется всеми магами, которые не работают на Хариманна. А такого мага, как этот эльф, я не видел. — Не похож он на мага. — Он завалил пятерых наших, причем последнего зарубил еще до того, как первый упал на землю. Невозможно так быстро махать двуручником с пятналцатилюймовой рукоятью без помощи магии! — Может у него артефакт какой-нибудь? — Мы его уже обыскали вдоль и поперек. Ничего при нем нет, только татуировки по всему телу. — Мне от них жутко. Видали, как светятся? Здесь точно магия… — Я вам зуб даю, что магистр заплатит за него бешеные деньги. — Лучше в Старкхевен. Храмовник за него даст больше, особенно, если из него можно что-то вытянуть. Чтобы меня вонючий мабари в зад оттрахал, если этот эльф здесь случайно оказался. Не иначе, как чей-то шпион. Дискуссия переросла в короткую и бурную перепалку с обилием ругани, переходом личности и глухих ударов. Когда порядок был восстановлен, было решено вернуться к этому вопросу позже. Магистр должен был прибыть в замок Ключи, что в трех днях езды отсюда. От Ключей, кроме всего прочего, удобно ехать на Старкхевен, если с магистром не сторгуются. — Я думаю, шансы сторговаться более, чем реальные. — Произнес уже знакомый Фенрису голос Брондика. — Этот эльфик уйдет за большие деньги, вот увидите. В Тевинтере просто с ума сходя по магии и по рабам.