На все воля Создателя

Рассвет щедро вливался в высокий чертог Рассветного Предела. Главный зал, где собирались посетившие Собрание земель лорды, больше походил по убранству и архитектуре на величественный собор. Стройные колонны поддерживали высокий сводчатый потолок, пересеченный ребрами нервюр и украшенный красочными фресками. Живопись изображала ключевые эпизоды из жизни Вольной Марки, в которых Скайларки принимали непосредственное участие и центральными персонажами каждой главы выступал тот или иной предок нынешнего лорда Джона Скайларка. Утренние лучи косо падали на каменный пол, украшенный мозаикой — белоснежным Кругом Семьи, в центре которого на фоне голубого неба порхал жаворок у рассветного солнца. Гигантский герб дома был выложен в центре зала из кусочков голубой и серебряной смальты — в цветах Скайларков, и поражал своим великолепием прибывавших гостей. Джону даже было жалко ступать ногами на такую красоту. И не ему одному: Себастьян почтенно обошел вдоль внешней границы Круга, завороженно рассматривая переливающуюся в лучах солнца птицу; сир Талос Мандерли поступил так же, щуря свой единственный глаз от сияющего убранства чертога. Один только сир Уэймар Такерли равнодушно пересек Круг Семьи, его бордовый плащ, отороченный медвежьим мехом, стелился за ним, подметая оставленные сапогами пыльные следы. Как представитель воинствующего лорда, сир Уэймар облачился в кольчугу, нагрудник и латные наплечники. Благодаря доспеху и тяжелому плащу его узкоплечая фигура со спины приобрела более мужественные очертания, но спереди скошенный подбородок и постоянно слезящиеся глаза несколько портили картину рыцарской удали. Джон оправил свой атласный серый камзол, украшенный вышивкой в виде головы василиска, выполненной серебряной нитью. Рукава были украшены пуфами и разрезами, в которых темнела черная ткань. Молодой лорд предпочел бы облачиться в нечто более подобающее воину, но этикет обязывал к утонченной элегантности, которая в его наряде завершалась разноцветными штанинами: серой и в серо-черную клетку. Сир Мандерли занял место возле Себастьяна, гордо выпрямив спину. Он сложил руки на высоком эфесе меча, заткнув кожаные перчатки за стальной наборный пояс, отягощенный окованными серебром ножнами с оружием, и свирепо поглядывал на прибывающих в зал гостей, которые приехали под союзными Старкхевену знаменами. Он был облачен в простой рыцарский дублет с кольчужными вставками на животе и плечах. На его широких плечах покоилась цепь из серебряных пластин, украшенных чеканным гербом — обоюдоострым топором. Себастьяново облачение было самым скромным среди них: черная шерсть и вареная кожа. Никаких украшений, только простая черная кольчуга, которую носили солдаты Пайтонов, и такой же укрепленный стальными заклепками колет, но без нанесенного герба. Наследный принц Старкхевена и символ всей войны больше напоминал простого оруженосца-чашника, что было только на руку Джону — он не привлекал внимания раньше времени. Зал наполнялся и другими лордами, рыцарями, знатными дамами, оруженосцами, писарями, служителями церкви, стражниками и храмовниками. Последних было немного, Джон насчитал с дюжину крепких рыцарей в массивной стальной броне под предводительством рыцаря-лейтенанта в белоснежном плаще, украшенном вышивкой в виде пылающего меча. Храмовники сопровождали церковную старшину Рассветной долины, организовавшей множество школ и приютов для крестьянских детей в каждом более-менее крупном городке земель Скайларков вплоть до границ с Маркхамом. Пока церковники в золотых одеждах рассаживались на примыкающих к помосту лорда скамьях, храмовники выстроились по обе стороны от них грозной стальной стеной. Джон заметил, как Себастьян рассматривает их; пристально, настороженно и в то же время не скрывая любопытства, словно надеясь узреть знакомца среди неподвижных, с каменным выражением, лиц. Первыми из противоборствующей партии появились именно Сарвинианы — соседи, с которыми леди Кристина всегда старалась не обострять отношения и даже планировала выдать Элфи за старшую дочь лорда Питера — леди Агату. Так же он знал, что ярым противником был её брат — сир Мартин, без пяти минут лорд Мартин, если его отец добровольно решит уступить кресло правителя Ключей единственному оставшемуся в живых сыну. Противодействие сына, а так же дальнейшее назревание конфликта между Метцами и Мильтонами разметало Семейное Гнездо и Ключи по разным сторонам интересов, разрушив матримониальные планы леди Кристины по укреплению смежных земель. Лорд Питер, крепкий мужчина с проседью в черных вьющихся волосах, явился на собрание в сопровождении своего племянника Джерома Мильтона, сына его сестры Дорин и Тайрона Мильтона, брата того самого сира Джеффри, с которого и вспыхнул конфликт. На котте лорда Питера ощерился свирепый вепрь, а на шее сверкала золотом тяжелая цепь из таких же голов, только гораздо меньшего размера. Иных украшений на лорде Ключей не было. Рукоять меча, как успел заметить Джон, тоже была самой простой, обмотанной полосками кожи и украшенной стальным яблоком противовеса. Джером Мильтон же вырядился, как черт на праздник. В рядах более сдержанно одетых рыцарей послышался шепоток и смешки, упрямо складываясь в слово «попугай». Его богато расшитый серебряными колосками зеленый камзол буквально трещал по швам от выпирающих из разрезов буфов различных оттенков зеленого и золотого, а на голове красовался лихо сбитый набок атласный колпак, отороченный куньм мехом. Ярко-красное навершие колпака торчало из меха, словно алый язык — из мохнатой пасти, свешиваясь набок. Высокие лакированные перчатки, были завернуты к ладоням, а на поясе висел изящный посеребренный меч в драгоценных ножнах, окованный филигранными серебряными колосьями. На фоне остальных мужчин, которые в той или иной мере блюли воинскую линию, сир Мильтон здорово смахивал на балаганного зазывалу. — Разоделся, что твоя королева. — Фыркнул сопровождавшей его женщине в собольем манто пожилой рыцарь из замковой стражи Рассветного Предела. — Как бы леди Скайларк не позавидовала скромности собственных украшений. Впрочем, явное неприятие пышного наряда нисколько не смутило сира Джерома. Он занял место по правую руку от своего дяди, гордо подняв подбородок и осматривал присутствующих надменным взглядом блестящих под мехами зеленых глаз. Следом вошли Вестфорды, соседи Рассветной долины с противоположного берега Быстроводной. Их долина именовалась Золотой, то ли из-за обилия пшеничных полей, то ли из-за множества золотых месторождений, разработанных в солидную сеть шахт и соединяющих их рельсовых путей. Лорд Джеймс Вестфорд тоже отличался ростом, даже более высоким, чем глава дома Сарвинианов — его прямые черные волосы были заплетены высоким гребнем в косу, свисающую толстой змеей до самых лопаток. Несмотря на почтенный возраст, лорд Валдерваля сохранил крепкое тело и ясный, холодный ум военачальника. Густая черная борода скрывала нижнюю часть его широкого лица и в общем свирепом облике проглядывалось наследие ферелденской крови. Его сопровождал оруженосец, ведущий на короткой цепи массивного мабари лорда и несколько пажей, державшихся позади. Джон знал, что все сыновья лорда Вестфорда заняты боевыми действиями: Родрик был послан собирать знамена по левому берегу Быстроводной, а Джордж все это время разорял земли Сахсов и Вандербильтов на северо-востоке от Старкхевена, обеспечивая Харриману тыл. Разорял он их до тех пор, пока лорд Уолдон не заставил его отступить назад по Великому Вольному Тракту через Пепельные поля я Яблоневой речке под защиту укреплений Бриджгрумов. В своем письме, как сказал позже сир Мандерли, лорд Уолдон Сахс высоко отзывался о доблести сыновей лорда Седрика Вандербильта: Джоселина и Марка. Теренс Вестфорд заседал в военном совете Старкхевена вместе с королем, а Уильям отправился с миссией в Киркволл, чтобы заручиться поддержкой тамошнего нового наместника и разузнать политическую расстановку сил. Джон знал об этом, потому, что в Киркволле у него были надежные люди из местной купеческой гильдии, щедро спонсируемые Семейным Гнездом. Чертог наполнялся людьми и шумом голосов. Шелестели одежды, звенели кольчуги и лязгали доспехи. Золотистые лучи рассвета, льющиеся в зал через высокие, узкие витражные окна выполненные все в той же тематике великих представителей дома Скайларков, уже достигли противоположной стены и стали взбираться по колоннам к верхним галереям, украшенным резными деревянными поручнями, когда появился лорд-канцлер Тантерваля Джоффри Оррик в сопровождении двоих легендарных рыцарей: сира Герда Хафнера и сира Фабиана Дункле. Оба облаченные в белую броню тантервальской гвардии, но у каждого за спину был отброшен храмовничий плащ. Джон слышал, что эти двое блюдут рыцарские обеты с той же неукоснительностью, как сам лорд-канцлер — букву закона. И если и существуют в Тантервале мечи, столь быстрые на расправу и неумолимые, как высеченные в камне догматы, то принадлежат они Герду Хафнеру и Фабиану Дункле. Валдерваль никого не прислал. Йонсены выразили свою позицию участием в войне на стороне Метца. Племянник лорда Скайларка Лахлан Бэйли появился в сопровождении своей кузины — леди Лисандры, именуемоей Маргариткой — которая положила свою руку на закованное в панцирь предплечье сира Бэйли, словно это был диковинной формы подлокотник. На нем был храмовничий доспех и длинный плащ, подбитый мехом, украшенный таким же пылающим мечом, как и у рыцаря лейтенанта почетной гвардии. Джон слышал, как сир Мандерли пробормотал, что не нравится ему, что гвардия Рассветного Предела вместо церемониальных доспехов облачилась в боевые. Сплошь сталь кругом и острые мечи, из украшений — только плащи. — Наслышан о прозорливости здешнего лорда, — тихо произнес Себастьян, — Создатель даровал ему власть и мудрость правильно ею распоряжаться. Как считаете, сир Джон? Джон сам не знал. Сир Уэймар Такерли угрюмо следил за перемещениями новоприбывших, так же, как и Джон, сир Талос и Себастьян отмечая, что большинство вельмож одеты не в меха и атлас, а в вареную кожу и стальные кольчуги, а некоторые, совершенно не стесняясь, явились в зал прямо в панцире поверх камзолов, как это сделал Джеймс Вестфорд. — Я считаю, — вмешался сир Мандерли, — что мы должны держать уши востро. Вестфорды хоть и воинственный род, но не стали бы просто так заявляться на мирные переговоры все в кольчугах и при оружии. А храмовники? Скажите мне, на милость, стал бы Джоффри Оррик брать с собой два лучших меча Тантерваля? Своздатель, это же Оррик! Никто в здравом уме не позволит себе даже косого взгляда в сторону Тантерваля! — Вольная марка, господа, разваливается на части. Сир Уэймар Такерли окинул наполняющийся гостями зал взглядом своих мутноватых водянистых глаз. Его голос был таким же неказистым, как и внешний вид. Если сир Такерли не был красавцем и не вызывал в памяти ассоциации с мужественностью и воинской удалью, так и его голос никоим образом не выдавал в нем воина. — Великие дома готовы наброситься друг на друга в любой момент, а мятеж против узурпатора вот-вот вырвется за пределы Старкхевена и охватит соседние земли: Тантерваль, Оствик, Киркволл, Герцинию и Маркхам. Вы удивляетесь, почему многие лорды явились в Рассветный предел во всеоружии? Никто ничего не понимает, вот что я вам скажу. Лорды не понимаю, кто поддержит какую сторону и на чьей стороне лорд Скайларк. — Вздор! — Единственный глаз сира Талоса яростно сверкнул. — Лорд Скайларк — принимающая сторона, он лишь судья и не принимает ничью сторону. Но если ему придется, то он примет нашу сторону, потому, что ясно — своеволие Хариманна перешло все человеческие и божеские законы! — Прошу Вас, сир. — Холодно осадил его Джон. — Нам не нужно привлекать к себе внимание до того, как начнутся переговоры. — Если у Вестфордов есть хоть капля ума — они уже пытались подмаслить Скайларка. — Мрачно закончил сир Уэймар. — Согласен. — Сказал Себастьян. — Вестфорды — опасный противник у них есть резон поддержать узурпатора Старкхевена. Они не из тех, кто просто так примет решение третьей стороны, не попытавшись привлечь её на свою сторону. Когда появился сам лорд Скайларк, гул голосов постепенно затих. К тому моменту слуги поставили буквой три стола, сложив из них гигантскую «Т». — Прошу присаживаться, господа. — Жестом пригласил лорд Рассветного предела, заняв место во главе. — У нас здесь не судилище, а переговоры. Талос Мандерли едва слышно фыркнул, пропуская впереди себя Джона и Себастьяна. Его руки были сложены на рукояти меча и он выглядел вполне миролюбиво, если так можно сказать о человеке, преисполненном высокомерного рыцарского презрения по отношению к большинству собравшихся — а именно в большинстве были их противники. Количество людей, явившихся в Рассветный Предел под знаменами Старкхевена, превосходило их вдвое. При том, что далеко отсюда в Приречье осталось столько же войск и вдвое больше командующих, чем располагал Вейлон Метц. «Когда к моему горлу приставят нож в грязном переулке и предложат переговорить насчет моего золота в кошеле, я тогда отнесусь к таким переговорам с большим спокойствием, чем сидя за одним столом с головорезами Харриманов. Пустые руки на столе, а под ним — чертова уйма железа.» Первым заговорил лорд Скайларк. — Признаюсь, куда охотнее я бы принял Вас в этом чертоге на празднество. Собрание земель, на котором решают судьбы жестоких сражений и судят обоюдные обиды, отравляет наши сердца ядом, который невозможно вывести никаким лекарством. За столом молчали, признавая правоту хозяина замка. Джеймс Вестфорд хранил молчание, потягивая вино из кубка. Его люди, сгрудившиеся вокруг молчаливой стеной, только блестели глазами. Талос Мандерли не сводил с них взгляда. Джону не нравилось все это с самого начала. Молодой рыцарь чувствовал, что ни Скайларк, ни Джоффри Оррик со своим неукоснительным соблюдением законов чести не способны повлиять на ход событий. Переговоры велись долго и Джон все больше укреплялся в мысли о быссмысленности этой затеи. Лорды бросались обвинениями, перебивая друг друга, их люди время от времени кучковались вокруг сюзеренов так тесно, что напирали на стол, который, казалось, вот-вот расколется и сомнется под давлением враждующих сторон. — Моему дяде был пожалован земельный надел! — Кричал Джером Мильтон. — Наместник подписал приказ, скрепленный печатью и я не понимаю, почему изменники до сих пор не были повешены! Замолкните, сударь, не то я не посмотрю на стражу и вспорю ваше брюхо по всей длине! — Еще как посмотрите! — Встрял Джоффри Оррик, восседающий с самым невозмутимым видом, словно человек, которого абсолютно не трогает бушующий ураган сквернословий и жалоб. — Последите за словами, иначе брюхо сира Талоса Мандерли останется невредимым, чего не скажешь о Вашей рыцарской чести после двадцати ударов палками! — Ваш земельный надел был отобран у законного владельца лорда Колдбри, который ничем не провинился перед троном Старкхевена! — Кричал Мандерли. — Вейлон Метц ослушался приказа сюзерена, за что поплатился его подданный. — Как бы там не было, — вмешался лорд Джеймс Вестфорд, — наместник нужен для того, чтобы принимать решения. А вассалы обязаны эти решения принимать, или оспаривать непосредственно при дворе и лично высказывать своё мнение правителю. Иначе зачем нужны лорды, если их слово может оспариваться любым желающим открыто и демонстративно, как это сделал Вейлон Метц? — Лорд Вейлон явился в тронный зал Старкхевена сам, без охраны! — сказал сир Уэймар Такерли. — Он явился на аудиенцию к наместнику со справедливым требованием наказать своеволие одного из вассалов, не прибегая к расправе на тем, кто, по сути, вторгся в его земли и отобрал замок, надел и доходы одного из знаменосцев! Мильтоны, насколько мне известно, не являются знаменосцами Пайтонов. — Насколько я понимаю, — вмешался лорд Скайларк, — проблема здесь не в этом. Вейлон Метц открыто обвинил Рэкстона Хариманна в узурпировании трона и убийстве семьи Ваэль. — Вздор! — лорд Питер Сарвиниан ударил кулаком по столу. — Отвратительная и гнусная ложь, милорды! В день гибели принца Горана Ваэля Вейлон Метц был в Старкхевене и может быть причастен к этому чудовищному преступлению в той же мере, что и лорд-наместник. Убийцами оказались наемники из Кремней — это всем известно. — Наемники из Кремней, которых обезвредила стража из людей лорда Хариманна, не так ли? — Поинтересовался сир Талос Мандерли. — Довольно странное обстоятельство. Убийцы были зарезаны солдатами лорда-наместника как свиньи сразу после того, как был найден принц Горан. — А над трупом старшего сына принца Ваэля стоял братец лорда Вейлона сир Френсис. — Заметил лорд Джеймс Вестфорд. — Смерть принца, отягощенная гибелью наследника вырисовывает занятную картину. Он ведь тогда был у еего оруженосцем, если память мне не изменяет. — Доказательств его вины не было. — Сказал канцлер Оррик своим сухим голосом. — От руки оруженосца пали двое убийц сира Корбиниана Ваэля. Возможно он убил сообщников или же врагов — этого доказать было невозможно. Однако Френсис Метц сейчас в изгнании, поэтому прошу не использовать его имя в споре. — Может и об Вейлоне Метце тогда забудем? — Не унимался Питер Сарвиниан. — Сделаем вид, что ничего не было и отец сира Джерома Мильтона не погиб по вине его брата Рикара Метца? Все равно он вместо себя прислал главаря своих головорезов, сынка леди Пайтон и какого-то ленника с оруженосцем! — Славно, что Вы изволили о нас напомнить, милорд. — Спокойно произнес сир Уэймар Такерли. — Я все никак не мог подобрать соответствующий момент, дабы представить достопочтенной публике наследника старкхевенского престола.  — Как? — вскричал сир Лахлан Бэйли. — Ведь только что сказали, что сир Корбиниан погиб вместе с семьей! Как такое возможно! — Вы забыли о младшем из сыновей Горана Ваэля, которого тогда не было во дворце. — Сказал Джон. — Себастьян Ваэль. — Молвил Джоффри Оррик. — Здесь среди нас? Возможно ли такое? — Себастьян уже лет как десять читает молитвы и распевает Песнь Света в Церкви. — Бросил лорд Джеймс Вестфорд. Я слышал, он стал братом в соборе Киркволла и взлетел вместе с ним на воздух год назад. — А если нет? Все головы повернулись к Себастьяну, поднявшему голубые глаза на лорда Вестфорда. — Не дерзи мне, мальчик. — Я не мальчик, милорд. — Себастьян вышел вперед. — Я — Себастьян Ваэль, сын принца Горана Ваэля и законный наследник престола Старкхевена. — Пустые слова. — Заявил Питер Сарвиниан. — Я сам могу назваться хоть королём Тейрином, если вдоволь выпью и доказать это кому угодно этим топором! Лорд Джеймс Вестфорд поднялся из-за стола. — Что ж, очевидно, что все наше мероприятие превращается в ярмарочный балаган. При всем уважении к Вам, почтенные лорды и доблестные рыцари, и к хозяину этого великолепного чертога, позвольте откланяться. Эта комедия меня утомила. — А ведь это и в самом деде младший Ваэль! — Сказал кряжистый храмовник из сопровождения сира Лахлана Бэйли. — Я помню его во дворце. И брата я его знавал. Отлично на мечах рубился. Себастьян-то больше лук любил, контакт не жаловал. Ты помнишь меня? Себастьяну лицо рыцаря казалось смутно знакомым. Но он не былтуверен, что дцмал бы так же, не скажи он во всеуслышанье, что помнит его. — Прошу прощения, сир. — Покачал он головой. — Сир Уолдон Честерфилд, принц. — Храмовник учтиво кивнул. — Я служил тогда рыцарем-лейтенантом в соборе Вашего отца и частенько водил солдат тренироваться во дворцовых казармах. Сир Крессен был прекрасным мастером над оружием. — И это все? — лорд Джеймс Вестфорд переводил взгляд с Себастьяна, на храмовника, а звтем и на лорда Скайларка. — Значит, так все и делается, милорд? — Есть ли у Вас более веские доказательства, что Вы действительно являетесь сыном Горана Ваэля? — Спросил лорд Скайларк со своего помоста. — Письмо, написанное рукой леди Джоанны Хариманн, дочери лорда-наместника. Когда я выследил убийц в Киркволле, главарь Кремней перед смертью выдал заказчиков. Джон слышал эту историю впервые. Все это время путешествуя с Себастьяном, деля с ним кров и пищу, он слушал набожные речи принца-изгнанника и считал его заплутавшим странником, за счет которого его леди-мать и Вейлон Метц хотели укрепить положение своих домов. Поверить в то, что вот этот благочестивый набожа перебил банду опытных наемников было так же легко, как в то, что его тщеславный младший брат откажется от военного похода. Меж тем письмо по слову лорда Скайларка попало к Джоффри Оррику. По залу прокатился гул множества голосов; рыцари и лорды со чвоими дамами обсуждали вскрывшиеся факты, косясь на Себастьяна. — Леди Хариманн пишет, что к убийству её мать сподвиг демон. — Джоффри Оррик перечитал письмо дважды очень внимательно прежде, чем передать его лорду Скайларку. — Она утверждает, что домочадцы не ведали что творили, поглощенные волей ужасного порождения Тени. — Я не удивлюсь, если и этот лорд-наместник окажется слугой какой-нибудь заразы. — Проворчал сир Талос Мандерли. — Как Вы считаете, милорд канцлер, мы можем верить в подлинность письма? — спросил сир Лахлан Бэйли. — Вне всяких сомнений. Письмо написано и запечатано членом семьи Хариманн. -Тогда я требую именем Церкви арестовать и проверить лорда-наместника! — Молодой храмовник вышел вперед, деликатно освободив свою руку от хватки испуганной кузины. — Если демоны тени правят одним из светлейших городов Вольной Марки, оскверняя великолепие собора Ваэлей — я готов помочь Себастьяну искоренить это зло! — Премного благодарен, сир Бэйли! — Себастьян склонил голову. — Полагаю, благородные господа согласятся, что коли дело приобрело оборот законного престолонаследования, мы должны действовать согласно древним правилам. — Произнес лорд Скайларк. — Так гласит закон. — Молвил канцлер Оррик. — Что ж, — Джеймс Вестфорд вернулся за стол и взглянул на Себастьяна. — Коль Вы действительно наследный принц, полагаю, сможете простить мне мое недоверие и принять мой меч как признак дружбы и готовности выступить под Вашим знаменем. — Он пришел под знаменем предателя, — сказал лорд Питер Сарвиниан, — и за всем этим спектаклем мы забыли о главном — Вейлон Метц повинен в смерти моего сына! — Ваш сын повесил Джеймса Колдбри на стене собственного замка! — Мой кузен, сир Бертольд Гизе остался калекой, который никогда больше не сядет на коня. — Ответил юный сир Мильтон и небольшая кучка рыцарей в цветах лорда Гизе зароптала. — Довольно! — лорд Скайларк встал. — Пограничный инцидент, случившийся по распоряжению лорда-наместника будет рассматриваться после ареста лорда Хариманна. Если леди Флора совершила это воистмну благородное и ужасное признание не с целью опорочить и оклеветать свой дом и своего отца, то отвечать ему придется за преступление более тяжкое, нежели стравливание верных вассалов. — Милорд, мне следует немедленно запросить у командории приказ на арест лорда-наместника! — сир Лахлан Бэйли повернулся к помосту. — Разрешите я отправлюсь в Старкхевен вместе с лордом Пайтоном и принцем Себастьяном. В конце-концов общим советосм было решено, что обратно в Старкхевен отправится целая коллегия влиятельных лордов Вольной Марки со своими солдатами, включая лордов Вестфорда, Ойла, Бриджгрума и Вальдфогеля. Дома Сарвинианов, Шеферов, Винтербруков, Вандербильтов, Бёлеров и Рюдигеров выступили против восстановления Себастьяна Ваэля на престоле. — Эти гиены никогда не выступят против Хариманна. — Сказал Себастьяну Джон. — Когда Хариманн добивался поддержки аристократии, он раздал им богатые наделы и приставил отпрысков на престижные должности в городской страже и гвардии, а четырех сыновей лорда Вандербильта отправил учиться на храмовников в Белый Шпиль. У лорда-наместника большие связи с Гаспаром де Шалоном и так просто он не уйдет. — За меня высказалось подавляющее число лордов. — Сказал в свою защиту Себастьян. — Собрание земель согласилось с законностью моих притязаний. — Вы всегда были далеки от политической жизни, принц. — Джон указал взглядом на спорящих между собой вельмож. — Под Ваши знамена могут стать Киркволл, Герциния и другие города Вольной Марки, потому, что Вы им кажитесь более достойным претендентом. Все знали Вашего отца, а лорд-наместник уже втянул Вольную Марку во внутренний конфликт. Но, как бы там ни было, если наместник Каллен или Джоффри Оррик начнут указывать Старкхевену кого возводить на престол, это будет равносильно тому, если бы Орлей решал кто сядет на трон Антивы. — Лорд Пайтон прав. — Присоединился сир Уэймар Такерли. — Вы завоевали симпатии городских правителей и, возможно, заполучили в свое войско больше мечей. Но решение принимает совет Старкхевена, и на него нужны другие рычаги давления. — Значит, я отыщу их. — Заявил Себастьян. — Если я добуду сталь для своей армии, за нее добуду и поддержку для своего правления. Совет закончился лучше, чем рассчитывал Джон. Козырь в виде Себастьяна склонил чашу весов в их пользу. Однако, пыл сир Лахлана Бэйли был остужен его же дядей, лордом Скайларком. Лорды, горячо поддержавшие законного наследника, согласились и с лордом Рассветного Предела в том, что не стоит попусту привлекать церковь. Было решено отправить в Старкхевен делегацию с письмом к Городскому Совету. Письмо вызвался доставить лично Себастьян. — Это может быть опасно, принц. — Заявил Джеймс Вестфорд. — Лорд-наместник, насколько известно мне, привычен к решению споров достаточно жесткими методами. Если Вы не хотите сделать нашему королю шах без прикрытия, советую сразу продумать мат. — В Вольной Марке нет заинтересованной стороны в том, чтобы решить вопрос напрасным кровопролитием, если его можно избежать словом. — Сказал лорд Ричард Бриджгрум, порядком одряхлевший сарик в парчовых одеждах. Он сидел в окружении полудесятка своих сыновей. В отличии от лорда-отца все они были одеты в черные кольчуги. — Я согласен с Вашими доводами и поддерживаю мирный исход. Однако, меня не пугает опасность, исходящая от лорда-наместника, укравшего мой город. Джоффри Оррик взглянул прямо на Себастьяна. — Вы говорили, что выследили и убили главаря опасной наемничьей шайки «Кремни». Поступок, завоевавший сердца многих в этом зале. — Благородные господа не совсем верно поняли меня. — Себастьян не улыбнулся вопреки ожиданию Джона. Его лицо приобрело странную твердость черт, а в глазах мелькнула сталь. Молодой лорд удивился тому, как прежде неприметный и тихий принц обретал поразительную силу и монументальность, словно вырастая прямо на глазах. Стоило ему выступить на сцену, где и взялась чудовищная сила, наполнившая его голос чем-то таким, в чем слышался звон мечей и гудение кроваво-красных пожаров. — Я перебил всю наемничью шайку. Мне прекрачно известно, достопочтенные лорды, как много значит поддержка и умение играть в команде. Ведь именно команда позволила мне за 10 лет уничтожить шайку, за которой столько же лет охотились лучшие рыцари Вольной Марки.