Нью-Йорк

— Что ты делаешь? — интересуется брюнетка, отрывая взгляд от газеты, когда я начинаю целовать ее в животик. Улыбаюсь и поднимаюсь к ней выше, даря мимолетный поцелуй в губы. — Просто я хочу тебя… — только и отвечаю я. Усаживаюсь к ней на бедра и убираю газету из ее рук, обращая ее внимание только на себя. До чего же она красива. Кажется, что я могу смотреть на нее вечно. Она закатывает глаза и улыбается, а у меня на душе сразу так хорошо становится. Кажется, что я никогда не привыкну к этому. Хотя, стоит ли привыкать? Мне страшно, когда я начинаю об этом думать. У нас эти как я уже говорила ранее, «блядо-отношения» длятся где-то с недели две-три. И все это время – один секс. На самом деле, это все немного запутаннее. Я часто ночую у нее. И даже ходим гулять. Да, Вам не показалось. Мы ходили гулять. Но об этом немного позже. Но мы не держимся за ручку и прочее-прочее, и все по одной простой мать ее причине! Мы не вместе. Мы не встречаемся. У нас только секс и не более. Но иногда, находясь с ней, я забываюсь, что мы друг другу никто, кроме как секс-партнёры. И чаще всего я забываюсь об этом, когда она бывает со мной нежна. Нежна так, как могла бы, если бы любила… И один такой момент, был как раз таки тогда, когда я прошла семь путей ада, и все-таки вытащила ее погулять. Я долго ее умоляла и просила ну и в конце-то концов, она сдалась и мы вышли погулять. Мы пошли гулять по центру города и в итоге зашли в центральный парк. Мы не держались за ручки и прочее. Просто разговаривали и пили кофе, но даже так, мне было с ней так комфортно. Я никогда не чувствовала себя так с кем-то, как с ней. Просто молчать с ней – уже все для меня. Ловить ее замысловатый взгляд, для меня всегда самое волнующее чувство и в то же время такое теплое и приятное. Я не знаю, как называется такое чувство, когда ты находишься рядом с человеком и тебе так комфортно в его присутствии; так спокойно и тепло; тебе хочется смотреть на него вечно и кажется, что всегда будет мало; хочется всегда быть рядом и чтобы он тоже, был рядом… хотя нет, я знаю, как называется это чувство и Боже, я всем сердцем, боюсь это сказать… я всем сердцем, боюсь это признать… но я признаю, что мне страшно… И вот, мы стоим у небольшого озера и смотрим на плавающих лебедей в нем. Я облокотилась локтями о перила и смотря на озеро, допиваю свой почти остывший кофе. Она стоит рядом, повторяя мои действия, только ее взгляд, направлен на меня. Я чувствую это… И казалось бы, что я должна была привыкнуть к этому. Привыкнуть к ее вечно-пожирающему взгляду, но я не могу… для меня, это всегда волнующе и в какой-то степени страшно, как в первый раз. — Что? — усмехаюсь я, не выдерживая и поворачиваясь к ней лицом. Она лишь пожимает плечами и улыбается. Я робко улыбнулась и опустив взгляд, повернулась обратно лицом к озеру. Она продолжает смотреть на меня. Мое сердце по привычке, начинает гулко стучать, будто что-то предвещает. И оно не ошиблось… Я слегка вздрогнула, когда почувствовала ее руку, нежно поглаживающую мои волосы. Такое казалось бы ничего не значащее действие, а мне от него так хорошо становится. Такими мелочами, которые она редко делает, она дарит мне нежность и тепло. И я никогда не думала, что она способна на такое. Но иногда я злюсь на нее за это, потому что не понимаю, зачем… зачем, она так со мной поступает… особенно так… Я повернулась к ней лицом, и не успела даже рот открыть, как она склонилась ближе ко мне и просто поцеловала. Поцеловала, нежным и теплым поцелуем. Таким мимолетным, но таким другим… — За что? — улыбаюсь как дура, когда она отстранилась от меня и стала нежно поглаживать меня по щеке, а после убрала руку, но все же продолжила с улыбкой смотреть на меня. — Просто… — еле слышно отвечает. А я не могу сдерживать улыбку. Не могу, потому что она впервые поцеловала меня на людях. Впервые, дала почувствовать себя… ее. Да, наверное так. Я почувствовала, что я Ее. Что принадлежу Ей… Сейчас, смотря на нее сверху вниз, я не могу сдерживать улыбки. Мы настолько часто проводим время вместе, что мне кажется, что она принадлежит мне. Я вижу ее такой, и никто более… Я начинаю стягивать с нее футболку, оставляя ее полуобнаженной и она подымается ко мне выше, и начинает целовать в шею, отчего я начинаю возбужденно стонать от ее горячих поцелуев и нежных прикосновений рук, к обнаженной коже. Она начинает стягивать с меня пижамную майку, а позже начинает осыпать поцелуями мою грудь, и я уже едва сдерживаю стоны и все бы ничего вот только… — Не бери… — сбивчиво дышу, удерживая ее лицо в руках, когда она от меня отстраняется, чтобы поднять звонящий мать его телефон. — Это по работе… — также томно отвечает и плюхнувшись обратно на спину, потянулась к телефону. Я вздыхаю, и продолжая сидеть на ее бедрах, жду, когда она уже закончит. Но судя по разговору, секса сегодня не будет… — Ты уезжаешь? — вздыхаю я, слезая с нее и плюхаясь на кровать рядом с ней. Она тяжело вздыхает и резко встает, начиная копаться в комоде. — Да, прости, — что-то себе под нос бормочет, капаясь в вещах, — без меня там никак. — она достала вещи, а после посмотрела на меня, — можешь остаться здесь… — я удивленно поднялась на локтях, смотря на нее, а она спокойно на меня. Я сглотнула, а после потянулась рукой к своей майке и стала говорить, одновременно надевая ее. — Я не знаю пока, — начинаю скомкано говорить и одев майку, села на край кровати и продолжилась, смотря на нее, — возможно не получится… Она слегка напряглась. Это видно. Но продолжила спокойно смотреть на меня, а после спросила: — Почему? — она напряжена, и будто понимает, что я собираюсь сказать. — Майкл пригласил меня на свидание, — спокойно отвечаю и ее взгляд стал каменеть, — и… — пытаюсь продолжить, но она резко меня перебивает, смотря холодным взглядом. — Ты согласилась? — я начинаю волноваться, когда она бывает такой. И я не пойму, что это такое. Злость или ревность? Или то и другое? А может вообще что-то другое? Но что… — А ты против? — отвечаю вопросом на вопрос, склоняя голову на бок и пристально ее изучая. Ее взгляд колебнулся и она отвернувшись, стала переодеваться. Да о чем же она думает? — Нет, — отрезает она, с все еще холодным тоном, — мы друг другу никто, Кларк, — отвечает, и делает мне так больно, напоминая о том, что мы не принадлежим друг другу. Как же мне хочется сейчас закричать или разреветься… стискиваю зубы и продолжаю слушать ее, — меня не касается твоя жизнь. Просто, если заведешь с ним отношения, — она сказала это с неким отвращением, который отчетливо слышался в ее голове, — то ты должна сказать мне об этом… Она поворачивается ко мне лицом и продолжает смотреть на меня все тем же бесстрастным взглядом, с нотками злости, которые едва плещутся в ее глазах. Я ее не понимаю… Почему, она такая? Она оделась и оглядев себя в зеркало, тихо ответила, оставляя запасные ключи на комоде: — Хорошего вечера… — и просто вышла из спальни, а я тяжело вздохнув, плюхнулась обратно на кровать, еле слышно буркнув себе под нос: — И тебе… Ну, естественно, я не пошла на свидание с Майклом. Как я уже говорила ранее, я не чувствую к нему того же, что чувствую к ней. Да еще бы, если пошла, то нам бы пришлось покончить с нашими блядо-отношениями, а я бы этого не выдержала. Вообще никак не выдержала бы… Целый день, я провалялась у нее в квартире, и только один раз выбежала в ближайший магазин, чтобы купить немного печенья и кофе. Села на ее роскошный диван, и просто стала смотреть все в подряд, покорно ее дожидаясь… Я проснулась, от приятного запаха кофе. Вдохнула, а после разлупила глаза. Огляделась и поняла, что уснула на диване, и улыбнулась сама себе, поняв, что она меня накрыла одеялом. Господи, как же приятно и тепло. Эта забота с ее стороны, меня так обжигает… Так больно и приятно одновременно… Эти чувства, разрывают меня… Я нехотя встала и поплелась к ней… Она сидит по привычке за столом, и читает утреннюю газету, изредка делая глотки кофе. Рядом с ней стоит вторая чашка. Моя. Я снова улыбнулась и села на корточки, возле нее, положив голову на стол и щенячьими глазками, смотря на бегающие по бумаге зелеными. Она молчит, продолжая штудировать газету. Я робко тянусь рукой к ее и начинаю невесомо водить пальчиком по ее кисти, слепо смотря на ее руки. Такая тишина и только утренние звуки машин за окном, развивают эту тишину. — Ты не пошла? — начинает спокойно она, не отрывая взгляд о чтива. Моя рука застыла на ее, а после вздохнув, я встала и села рядом с ней, притягивая чашку ближе к себе. — Нет, — спокойно отвечаю, крутя чашку с напитком в руках, — он не тот, кто мне нужен… — пожимаю плечами, не отрывая взгляд от теплого предмета, в моих руках, и произношу это так, будто это пустяк или самая очевидная вещь на свете. Я снова чувствую, как она напряглась. Подняла взгляд на меня и наклонив голову набок, стала прожигать своим типичным взглядом. Я всегда чувствую ее взгляд на себе. Всегда… Поднимаю глаза на нее, и смотрю, будто провинилась в чем-то. Почему, я всегда боюсь ее отпугнуть? Особенно тогда, когда произношу подобные вещи. Наверное потому что, если она догадается о моих чувствах к ней, то она оттолкнет меня. Бросит. И все кончится, а я так сильно этого боюсь… — А кто тебе нужен? — спрашивает абсолютно бесстрастно и я вздрагиваю. Что мне сказать? «Ты»? Тогда все, пиши пропало. Бросит. Я не знаю, что ответить… Что угодно, только бы не оттолкнуть… — Я не знаю, — отвечаю максимально спокойно, отводя взгляд от ее зеленых, — пока… Уже вечер. За окном такой ливень, что даже страшно становится. Я лежу на ее роскошном диване и щелкаю каналы, пока она в душе. По телевизору скукотища. Я вздыхаю и лениво разбрасываю ноги в сторону. Октавия все шляется на свидания с Линкольном. И я конечно рада за нее и одновременно зла, что она смогла окрутить одного из Холтов. Хотя ей попался нормальный Холт, а мне попалась Она. Такая сложная… Невыносимо сложная и такая необычная. Я даже не знаю проклятье это или чудо. Слышу звук за хлопнувшейся двери. Вышла из душа. Слышу, что пошла в спальню. Я встаю и собираюсь идти туда, но слышу звонок телефона. Ее телефона… — Тебе звонят! — кричу из гостиной, подбегая к телефону и хватая его. Джулли. — Кто это? — прикрикивает из спальни. — Какая-то Джулли… — отвечаю ей, и подымаю трубку. — Алло? — Лекса? — слышится женский голос на том конце звонка. Я вздрагиваю. Меня словно водой окатило и я начинаю дрожать. Что-то в горле начинает сдавливать. — Ошиблись номером. — фыркнула я в трубку и отключила звонок. Я бросила телефон на диван и просто слепым взглядом стала смотреть перед собой. Меня окотил страх. — Кто это был? — я вздрагиваю от ее голоса и поморгав обращаю пустой взгляд в зеленые напротив. — Какая-то Джулли! — говорю так, что мое лицо скорее всего недовольно скривилось. Она непонимающе меня разглядывает. — Джулли? — переспрашивает и задумчиво вскинув взгляд к потолку, стала что-то вспоминать, а после кидается к телефону. Берет его и начинает колупаться в нем. — Кто она? — мой голос бесстрастен и почему-то холоден. Хотя не почему-то, а хорошо известно почему… — Наш новый фотограф, — вздыхает и устало смотрит на меня, — что ты ей сказала? — Сказала, что ошиблась номером, — снова говорю так, будто все сделала правильно, хотя я не знаю какой черт меня дернул вообще взять ее телефон, — значит новый фотограф? — Черт, Кларк, зачем ты вообще взяла трубку? — начинает злится. Ох, и я тоже. — Ты с ней спишь? — вырывается у меня и я тут же закусываю язык, понимая, что выдаю себя. Выдаю свою ревность. Она лишь устало вздыхает и идет обратно в спальню. — Я тебе уже говорила, что ни с кем не сплю кроме тебя, — начинает вторить, одевая свои шортики, а я облокотившись о косяк, смотрю на нее, — и вообще, даже если я с ней сплю, тебе не должно быть дела до этого. Ее голос так холоден. Мне становится не по себе, и меня с головы до ног окутывает невероятная злость, от того, что она вновь напоминает мне, кто мы друг другу. Эту всю угнетающую атмосферу угнетает еще больше, погода за окном. И то и дело, гром, раздающийся громким эхо по всей квартире. — У нас свободные отношения, Кларк, — продолжает говорить, а я еще больше вскипаю, — если я захочу ее трахнуть, то я трахну, — уже фыркает злобно она, смотря мне в глаза и мой взгляд дрогнул, — и знаешь, что в этом всем главное? Тебя это все блять не касается! — уже срывается на крик. Она злится. Очень… Она приближается ко мне вплотную, и уже буквально шипит мне в лицо, — если тебя это не устраивает, то я тебя не держу. Вали к чертовой матери! — сейчас, мне показалось, что мое сердце остановилось. Все стало таким тихим. Вакуумным. Сердце, еле-еле бьется в висках. В глазах все помутнело, от подступающих слез. Я сглатываю и не верю своим ушам. Я никогда не видела ее в такой ярости. Почему она так сильно злится, что сказала такое? Как же сейчас болит в груди. Так неприятно что-то ноет. Я смотрю в ее холодные зеленые и не могу ничего сказать. Какой-то ком, перекрывает мне слова. Единственное, что я могу сделать и делаю, это отрываюсь от косяка двери, и просто разворачиваюсь и направляюсь к входной двери. Направляюсь так стремительно быстро, что мне совершенно плевать в чем я одета. Я хватаю свой рюкзак со столика, и начинаю яростно впопыхах натягивать ботинки. За окном ливень, но мне глубоко плевать, сейчас я так зла… Мне так больно, а слезы неприятно щиплют глаза. Я тянусь рукой к двери, как резко… — Кларк! Стой! — она резко разворачивает меня к себе и преграждает мне путь к выходу своим телом, прижимая к двери. — Отпусти меня! — рычу ей в лицо, а она только сильнее прижимает меня, перехватывая мои запястья и с силой вжимая их в дверь. — Прости, — начинает она тихо, утыкаясь носиком ко мне в шею, и продолжает говорить, обдавая неровным дыханием, — я не должна была этого говорить… — Ты сказала, все, что думала! — фыркнула я, отворачивая голову в сторону, увертываясь от ее поцелуев, которые она отчаянно, хочет мне подарить. У меня все тело горит огнем. Я так возбуждена от этой близости и этой резко нахлынувшей страсти и этой злости. Я чувствую, что начинаю терять рассудок. Чем дольше она держит меня вот так, тем быстрее я расслабляюсь. Она целует меня в шею; в подбородок; в уголок губ; в губы; щеки и я просто остываю, но я знаю, что нельзя. Пусть она сказала это в порыве ярости, но она так и думает. И как только я это понимаю, то снова начинаю злится. Ей плевать. Она просто хочет меня трахнуть… Я набираюсь по больше сил и просто отпихиваю ее от себя, но не успела я вздохнуть полной грудью, как она резко вновь впечатывает меня к двери, только жестче. Целует в шею, а после скользит выше и накрывает мои губы своими. Проталкивает свой язык мне в рот, и я ахаю, когда она с сильной сжимает мои бедра, еще сильнее вжимая в дверь. — Прекрати! — сбивчиво стону я, задирая голову назад и закрывая глаза. Мне так хорошо, но я не могу. Нельзя. Черт. — Твою мать, прекрати… — снова лепечу я. Она не останавливается. Ее рука нагло проскальзывает ко мне под трусики и начинает массировать клитор, отчего я только зажмуриваю глаза и закусив губу, стону. Так хорошо, Господи… — Я сказала прекрати! — рявкаю я и с силой отталкиваю ее, взяв последнюю волю в кулак. Она немного ошарашенно смотрит на меня и в ее глазах плещется страсть и возбуждение, но в тоже время и… испуг? Она смотрит в мои глаза, а я в ее. Тяжело дышим. Я чувствую, что вся потрепана. К моим глазам подступают слезы. Господи, как же мне больно… Глаза болят и я чувствую, что они краснеют. Перед глазами все мутнеет и ее взгляд… Она напугана. А я только закусываю губу и пытаюсь сдержать всхлип. Она видит это… — Кларк… — начинает по непривычке дрожавшим голосом, делая шаг на встречу мне. Я прижимаюсь сильнее к двери и отворачиваю голову в сторону, тем самым показывая ей, что я не хочу, чтобы она приближалась ко мне. Она замирает. Стоит в нескольких метрах от меня и смотрит таким взглядом, что я просто не сдерживаюсь и выпускаю первый всхлип. Слезы текут по щекам. Я вижу, как ей страшно. Я никогда не видела ее такой. Я никогда не видела себя такой… Я прикладываю руку к губам и пытаюсь сдержаться. А после, пройдясь рукой по волосам, отрываюсь от двери и открыв ее, выхожу из квартиры. Я бегу по холлу к лифту и нажимаю на кнопку вызова. Его нет. Нервно нажимаю на кнопку, будто что-то изменится, и он быстрее приедет. Но нет. Я фыркаю и бегу к главной лестнице. Бегу так быстро, как могу. Чувствую чужие взгляды на себе. — Мисс, Вам помочь? — слышится мужской голос в стороне, когда я выбегаю из здания и стою на крыльце. Я оборачиваюсь и вижу швейцара, оглядывающего меня. Вытираю наспех слезы и обнимаю себя за плечи. На улице сыро и мокро. Льет дождь как из ведра. — Нет, спасибо. Все в порядке. — натягиваю улыбку. И он неуверенно кивнув, ушел. Я вздохнула и вышла из под крыши. Сразу же стала намокать. Я обняла себя крепче, а второй рукой, стала ловить желтопуза. Я чертовски зла… — Кларк! — я не оборачиваюсь, а просто продолжаю ловить такси. Чувствую, что промокла вся до нитки. По лицу текут капли дождя, смешиваясь воедино со слезами; волосы слиплись, а тело все начинает потряхивать от холода. — Кларк, вернись домой, прошу! — прикрикивает она, стоя у меня за спиной. — Оставь меня блять в покое! — рычу я, резко разворачиваясь лицом к ней. Она стоит напротив меня в легкой курточке и с зонтом. Сглатывает и тянется рукой ко мне, но я тут же ее отталкиваю. — Кларк, ты же заболеешь! — уже она начинает злится. — Пошли домой. — она снова тянется ко мне, а я с кривя лицо, отступаю от нее и развернувшись, продолжаю ловить такси. Меня уже всю трясет от холода. — Кларк… — Некого трахнуть, да?! — бросаю я, даже не оборачиваясь, но чувствую, как она начинает еще больше злится. — Кларк, прекрати. — настаивает твердо на своем. — Да пошла, ты! — рявкаю я, останавливая машину. Открываю дверь и сажусь. Она смотрит на меня через стекло таким смешанным взглядом, что сердце кровью обливается. Я называю адрес и машина трогается. Ее образ постепенно исчезает из виду заднего зеркала, и я опускаю взгляд на свои промокшие ноги. Смотрю и не сдерживаю всхлипы. Плачу и дрожавшими руками, пытаюсь остановить слезы, но все тщетно. Перед глазами стоит ее образ. И боже, как же больно становится. Стоит только вспомнить этот ее взгляд; этот ее голос. Невыносимо… Мне так больно. Невыносимо больно… Мне просто конкретно повезло, что на следующие два дня, я была выходная. И не только потому что, не увижу ее, а потому, что, заболела. Причем хорошо так заболела. Меня всю знобит. Температура чуть ли не под сорок; горло болит да и сопли. Неприятно так. А я еще и реву… Зарылась в одеяло и реву. Как только вспоминаю ее взгляд и голос, начинаю рыдать навзрыд. Октавия пытается меня утешить, но это не в ее силах. Лечит меня хоть как-то. Заставляет чаи пить и прочую гадость. Ругает каждый раз. Мол, чего поперлась в этот дождь. А я только лежу уткнувшись по уши в одеяло и хлюпаю. То от слез, то от насморка. Пока, Октавия заваривает очередную гадость для меня, я вздрагиваю, когда дисплей моего телефона загорается. Я высовываю свой красный нос, и тянусь за аппаратом. Опять реву. Она прислала смс, после того, как я после каждого ее звонка, не брала трубку. «— Кларк, прошу, позвони». Я хлюпаю носом и бросаю телефон рядом с собой. Снова зарываюсь в одеяло. Подходит Октавия, и протягивает какую-то мерзко-воняющую гадость. Заставляет пить. В общем в таком темпе проходит весь день и весь последующий. Лекса пару раз на дню писала, но я не отвечала. Я просто разревусь ей в трубку и все тут. Лучше мне не становилось, и потому, я позвонила Луне, и сказала, что я беру еще два выходных за свой счет. Лежу в кровати и меня всю трясет. То холодно, то жарко. Тело горит огнем. Самое ужасное самочувствие на свете. И ужаснее оно от того, что мое сердце разбито… — Хей, Принцесса, — начинает подруга, проверяя все ли в сумку взяла, — я приду поздно. Или вообще не приду. Если что, сразу же мне звони. Ясно? — я лишь молча киваю, едва высовывая нос из под одеяла. — Я приеду сразу. Все детка, не кисни. Я еще позвоню. — она послала мне воздушный поцелуй и ушла. Октавия пошла на работу, а потом видимо гулять. Хоть у кого-то жизнь удалась… Уже разгар дня. Я лежу и тупо пялюсь в лежащий рядом телефон. Как дура, жду смс от Нее. Но ничего не приходит и дисплей загорается только тогда, когда пробивает следующий час. Я вздыхаю и укутываюсь плотнее в одеяло. И я бы так и пролежала, если бы не одно но… Звонок в дверь. Я настолько бессильна, что не могу поднять свой зад, чтобы открыть дверь, и понадеюсь на то, что это не маньяк, я прикрикиваю: — Открыто! — но едва у меня это получается и горло запершило. Я закашляла и только поплотнее укуталась в одеяло. Слышу, как входная дверь открывается и закрывается. Слышу шаги. И даже по стуку ботинок, могу понять, чья это походка, и кто пришел… Она входит в спальню и ставит каике-то пакеты на комод. Ее взгляд такой обмякший. Она стоит возле двери и смотрит на меня, а я сначала на нее, а потом зажмуриваюсь. Чувствую, что слезы подступают к глазам. — Не подходи, — бросаю я когда она делает шаг ко мне и напрягается, — ты заразишься. — отвечаю спокойно и она расслабляется. Она боялась, что я вновь ее оттолкну. Это было видно. Вздыхает и медленно подходит к кровати, а я как больной щенок, смотрю на нее исподлобья. Она садится на край кровати и тянется рукой ко мне. Неуверенно и робко, вновь боясь, что оттолкну. Но я бездействую, потому что так хочу этого. За два дня, я так соскучилась по ее прикосновениям; по ее теплым рукам; по ее взгляду. Начинает поглаживать мои волосы, а после склоняется ближе ко мне и касается губами моего лба. Я прикрываю глаза, оттого, насколько приятно. Приятно ощущать ее теплые губы; чувствовать аромат ее парфюма, что всегда мне нравился; ее дыхание на свой коже. Как же хорошо. — Ты вся горишь… — шепчет мне в лоб, и пройдясь легонько по волосам, отстраняется. Смотрит на меня, а после встает. Я напрягаюсь. — Ты куда? — мой голос заметно дрожит и хрипит. — Я сейчас. — только и отвечает, не оборачиваясь. Берет пакеты и куда-то уходит. Через минут пятнадцать возвращается с дымящейся чашкой в руках. Садится на край кровати и протягивает мне ее. Я закатываю глаза, но все же высовываюсь из под одеяла, и сажусь в позе лотоса. — Пей. — приказывает смотря в упор на меня. Я вздыхаю словом мученика и начинаю пить. Как ни странно, не такая уж и гадость, в отличии оттого, что давала мне Октавия. Все то время, что я пью, она безотрывно смотрит на меня. Смотрит и смотрит. Ее глаза такие пустые. Грустные. Ну почему разбила мне сердце она, а чувствую себя сукой – я? Я ее не узнаю. Она так изменилась за все время. Или может она всегда такой была, только для близких? Для сотрудников она та же. И никто из них, не знает ее такой, какой ее знаю я… Я допиваю и она забирает чашку из моих рук. Ставит ее на столик и снова поворачивается ко мне лицом. — Ложись. — снова приказывает и я повинуюсь. Ложусь обратно и она начинает укрывать меня. Я смотрю на нее и она на меня. Гладит по волосам, а после вздохнув – встает и начинает уходить. — Не уходи… — хриплым голосом прошу ее, она останавливается спиной ко мне, — останься со мной, пожалуйста… — она поворачивается и подходит ко мне. Я только наблюдаю, как она подымает одеяло и залазит под него, приближаясь ближе ко мне. За все то время, что мы были с ней вместе, мы никогда не спали в обнимку. После секса обнимались, но это было не так, как сейчас. Сейчас, я положила голову к ней на грудь и она обняла меня. Крепко обняла. И я никогда раньше не испытывала такого. Так тепло и нежно. Так спокойно в ее объятьях. Я просто закрыла глаза и стала слушать спокойное биение ее сердца. Ее ровное дыхание. Стала просто ощущать нежность ее прикосновений к свои волосам. Она просто обнимает меня, нежно поглаживая и мне сейчас так хорошо… Ну почему она не моя? Почему не принадлежит мне? Меня все еще трясет слегка от температуры, но в ее объятиях, это быстро проходит. Под ее ровное дыхание и нежные прикосновения, я почувствовала, что погружаюсь в сон, но перед этим ощутив нежный поцелуй в лоб… Я открываю глаза. И первое что замечаю – ее нет рядом. Я резко встаю и оглядываюсь. За окном темно и она сидит на краю кровати. Я облегченно вздыхаю. Чувствую, что мне стало легче. Температура спала да и горло уже не так болит. То ли ее чай так на меня подействовал, то ли она, то ли все сразу. Но я чувствую, что так хорошо. Она рядом. Она здесь. Иногда, я знала, что говорю во сне. Так многие делают и я не исключение. Особенно те, кто часто думает о чем то перед сном, что вплоть до того, что начинает говорить об этом даже во сне. В детстве, я считала, это милым. Хм, но я никогда не думала, что эта милость, когда-нибудь окажется для меня роковой… — Скажи, что это не правда… — начинает сухо она, продолжая сидеть ко мне спиной. Ее голос так холоден, что я насторожилась не на шутку. — О чем ты? — мой голос дрожит от непонимания и страха. Она как-то дергается, будто, ей было противно или раздражающе слышать этот ответ. Я слышу, как она шумно вздыхает и резко встает, поворачиваясь ко мне лицом и смотря на меня сверху вниз. Ее взгляд такой холодный и злой. Пустой и бездонный… — Скажи блять что это не правда! — продолжает вторить и я не понимаю, о чем она. Она так зла. — Скажи мне блять, что ты меня не любишь! — и тут я замираю. В глазах будто резкой вспышкой все потемнело; сердце отдало последний стук и замерло; в горле все пересохло и я уже перестала соображать. Как это произошло… — Скажи мне, что это всего лишь твой бред. Скажи, что мне послышалось. Скажи, что все что ты говорила во сне, это всего лишь твой сонный бред. Скажи, что ты думала не обо мне… — Боже, мой. Я сказала это во сне. Глупее и не придумать. Как я могла… Она смотрит на меня и ждет ответ. В ее глазах так плещет ярость, а я не могу ничего сказать. Скажу, что не люблю, но это ложь. Я люблю ее… Я дура, я такая дура. Она все время твердила мне, что не хочет большего. Она просила меня сказать ей, если вдруг у меня появятся чувства. Но я молчала. Я давала ей сближаться со мной и дальше и вот результат. Она так зла. Я продолжаю молчать. Она смотрит на меня в упор и я опускаю взгляд. Она понимает. — Твою мать! — фыркает она. Я поднимаю взгляд на нее, а она просто не находит себе места. Ее ярость так сильна. — Прости, — начинаю я вставая с кровати и подходя к ней, — я… я… не планировала это… Просто так получилось. — она смотрит на меня таким отрешенным взглядом, будто ей противно слушать это все. Я делаю шаг к ней, но она резко отходит от меня. — Я же тебя просила. Я просила тебя сказать мне. — продолжает на своем она. А я не понимаю, почему так злится из-за того, что ее полюбили. — Ничего ведь не изменится. И мои чувства к тебе не помеха. Нет разницы… — она фыркает и кривит лицо, будто услышала что-то абсурдное, а после шипит так яростно, что я просто захотела умереть: — Разница лишь в том, что я ничего к тебе не чувствую! — рявкнула она, и я почувствовала, что земля уходит из под ног. Она снова это сделала. — От тебя мне нужен был лишь секс. Трах и ничего большего! — продолжает практически кричать. Ее зрачки так темны. Темны и бездонны. А я просто стою как вкопанная и не могу ничего сказать. Я не могу даже отвести взгляд. — Надо было просто трахнуть тебя тогда и… — И что? — пустым голом произношу я смотря в ее яростные зеленые. — Зачем ты блять, тогда, все это делала?! Зачем ты поцеловала меня? Зачем ты была со мной такой? Почему ты сегодня лежала со мной? Разве я виновата после всего, что ты сделала, что влюбилась в тебя? — уже шепчу я тыкая пальцем ей в грудь. Мои губы подрагивают от подступающих слез. В глазах все вновь становится мутным. А она смотрит на меня своим бесстрастным взглядом и в них только холод. — Чем я провинилась, что получила тебя? Такую… — Это была гребанная ошибка! — тихо проговорила она, гордо подняв подбородок ввысь. Ее взгляд по прежнему холоден. — Этого не должно было произойти. — она проводит рукой по волосам и тяжело вздыхает. — А самое ужасное то, что я видела это. Каждый раз, я видела это в твоих глазах. И молчала. Возможно, я даже знала это. Знала, но я не хотела это признавать или знать наверняка. Ты права, — она смотрит на меня в упор, и сквозь зубы процеживает, — это моя вина. — Это – не ошибка, — шепчу я, смотря в ее зеленые, — я просто не верю, что ты ничего не испытываешь ко мне… — Я не люблю тебя, Кларк. Мы никто друг другу, — она помолчала, и сделав глоток, посмотрела на меня самым холодным взглядом, — ты никто мне… Все кончено. — одарив меня пустым взглядом, она просто ушла, оставляя меня в полном потрясении. Я просто стою и смотрю туда, где она только что стояла и сглотнув просто падаю на колени, услышав звук за хлопнувшейся двери. И я больше не сдерживаю всхлипы. Я позволяю чувствам вырваться наружу…