Нью-Йорк

— Хочешь поговорить об этом? — тихо спрашивает подруга, поглаживая меня по волосам. — Нет. — мычу в подушку, сильнее укутываясь в одеяло. Октавия обеспокоена всей этой ситуацией, а как по-другому? Ее лучшая подруга уже второй день лежит как овощ, и страдает от неразделенной любви. Мало что придет мне в голову и подруга боится оставлять меня одну. — Тебе пора взять себя в руки. Понимаешь? — продолжает меня поучать. — Хотя бы на людях. Хотя бы при ней. Тебе завтра на работу. Не давай слабины, подруга. — я только хмыкаю в подушку и продолжаю невозмутимо лежать. Октавия права. Я должна взять себя в руки и стойко выдержать все это дерьмо. Когда Она вчера ушла, я не находила себе места. Я ревела как не известно кто. Будто я была с ней много лет, и наши отношения кончились. Как можно было так влюбиться всего за месяц? О, нет, даже не за месяц. Я уверена, что влюбилась в нее раньше, если вообще не при первой встречи. В нее не возможно не влюбиться, особенно когда она бывает такой, какой была со мной вчера. Она просто пришла. Не обращая внимания на то, что скорее всего может заразиться и просто стала ухаживать за мной. Осталась со мной. Обняла так, будто любит. Любит, несмотря не на что… А потом, я, счастливая что она со мной, во сне, такая же счастливая, сказала, что люблю ее… И тут все всплыло… Она меня не любит… Ее холодный взгляд и тон, до сих пор звучат у меня в голове и мелькают перед глазами. Стоит мне только вновь вспомнить об этом, начинаю реветь. Мне так больно, как не известно кому. Чем я заслужила все это? Чем… Весь свой выходной больничный так сказать, я провалялась в своей кровати и все попытки Октавии, вытащить меня из нее – венчались провалом. И вот на следующий день, мне нужно идти на работу. Сказать, что мне страшно, это ничего не сказать. Я не знаю, как мне вести с ней. Как смотреть ей в глаза. Как вообще с ней общаться, даже по делу. Ох, но я справлюсь. Уверена… Выхожу из желтопузика, и вдохнув полной грудью, иду к зданию. Сердце колотится как сумасшедшее, а руки слегка потряхивает. Ну, по-другому никак… Я по привычке поздоровавшись с персоналом, иду к лифту. Как же гулко стучит мое сердце, с каждым шагом, что я приближаюсь к лифту. Будто чем ближе я к ней, тем громче и быстрее начинает стучать мое обезумевшее сердце. Вхожу в лифт опустив голову, как всегда пялясь себе под ноги. Подымаю подбородок выше и разворачиваюсь лицом к дверям, покорно ожидая своего этажа. Лифт будто на зло едет медленно и останавливается почти на каждом этаже. Меня это порядком начинает доставать, и все же, прикусив щеку, молча жду. И все бы ничего, вот только лифт вновь распахивается на одном из этажей и мое сердце останавливается, когда подняв голову, Она встретилась со мной взглядом и буквально секунду побыв в оцепенении, вошла следом за другими. Она стала плечом к плечу со мной, и просто сплетя руки в замок на бедрах, стала ждать своего этажа как и все. Мое сердце стучит так громко; моя грудная клетка вздымается так медленно; а глаза непроизвольно начинают болеть, из-за подступающих слез. Я закусываю губу, и пытаюсь смотреть прямо, не подавая вообще никакого вида, что мне больно и я сейчас разревусь на глазах у всех. Я чувствую ее присутствие. Чувствую ее тепло рядом, и кажется, будто ничего не было тем вечером. Будто она все еще со мной… Но она молчит. Смотрит перед собой и молчит. Лифт то и дело распахивается на этажах, а мы непокорно стоим на месте. Я стою, и жду какого-то действия от нее. По привычке… Жду, что она снова не выдержит и коснется меня рукой; жду, что хотя бы скажет «доброе утро». Хотя бы ради приличия. Ведь я так соскучилась по ее голосу за один всего лишь день. Я так хочу услышать этот акцент. Я так хочу хотя бы вновь ощутить ее взгляд на себе. Разве я о многом прошу? Она стоит рядом. Я чувствую невероятной мощи напряжение, что витает от нас по близости. И уверена, его ощущаем не только мы. А я только стою, и закусив губу, пытаюсь не разревется, контролируя эмоции. И я мысленно вздрогнула, когда почувствовала ее взгляд на себе. Взгляд уже не такой холодный… Такой, который был на ней в тот вечер, когда она еще только пришла ко мне. Я чувствую это… Чувствую, и у меня сердце скулит. Как же невыносимо все это. Как же больно… Я подымаю гордо подбородок выше и пытаюсь смотреть перед собой, но чувствую, что мои глаза краснеют и начинают блестеть от слез. А она повернув голову в мою сторону, продолжает смотреть на меня. Молчит и смотрит. Я боковым зрением вижу этот ее взгляд и от этого только больше хочется реветь. Но еще больше мне захотелось разревется навзрыд, когда лифт подъезжал к моему этажу, и двери только собрались распахнуться, как я еле уловила это утонувшее в офисном шуме, слово: — Кларк… — я приложила руку к губам и уже не сдерживая всхлипа, вышла из лифта, остро ощущая ее взгляд мне в след, всем телом. Последующие два дня проходили в схожести также. То пересекались в лифте; то на совещании; то на вечеринке; то еще где-нибудь. Будто мы вернулись к началу. Мне приходилось так часто видеть ее на дню, что я уверена, не видела ее столько тогда, когда мы были«вместе». Будто на зло… Будто судьба издевается надомной, вечно натыкая меня на нее… Это в такой степени тяжело. Особенно ловить ее холодный взгляд. Особенно его ловить, когда я общаюсь с Майклом. Я долго сомневалась, что же ей движет: злость, отвращение или что-то в этом роде. Но я точно убедилась в итоге в одном – она ревнует. Ревнует, в самом чистом виде. И больше вгоняет меня в непонимание. Я убеждалась в ее чувствах каждый раз, когда мы виделись. Этот ревностный и пожирающий взгляд, когда я болтаю с Майклом; смеюсь над его шутками; или просто разглядываю его. И в один день, когда мы в конце рабочего дня вошли в лифт, смеявшись с очередной его шутки, там стояла Она. Я краем глаза ее заметила, но взяв себя в руки, изо всех сил, сделала так, что в итоге даже не встретилась с ней взглядом. Якобы не замечая ее. Продолжила болтать с шатеном, но клянусь, моя кожа горела огнем от одного ее присутствия рядом. И еще больше она горела, и я уже думала она вспыхнет, когда я почувствовала ее взгляд на себе. Такой тяжелый и такой невыносимо… болезненный? Тогда, я окончательно убедилась в том, что она неравнодушна ко мне. Я бы сказала, что знала это всегда. Конечно ее слова тем вечером, заставили меня усомниться на несколько дней в обратном, но сейчас… Сейчас я более чем уверена, что наши чувства взаимны. Но это ничего в собственности не меняет. Эта стерва, разбила мое долбаное сердце, что оно едва трепыхается рядом с ней. Она такая закрытая и меня это бесит до невозможности. Я больше не собираюсь сдаваться. Если я ей нужна, она подавит свою долбаную гордыню, и начнет уже действовать. Следующий день, обещал мне быть обычным. Но вот мое по привычке колотящиеся сердце, предвещало, что-то другое. Ох, и конечно же, я была до усрачки напугана. Не смотря на то, что я уже точно уверена в ее чувствах, и притворяться счастливой мне однозначно легче, я по-прежнему боюсь и остерегаюсь. Как в самом начале. Боюсь, что она начнет действовать и я быстро сдамся. Боюсь, что стоит ей еще раз только посмотреть на меня или коснуться – я сразу же сдамся и брошусь к ней. О, да, я на такое способна, потому что уже на грани от всех эти вечно вертящихся по кругу – гляделок. — Доброе утро, мисс Гриффин. — я чуть не поперхнулась латте, и не расплескала его на всех сотрудников в здании, когда услышала это. Двери лифта закрылись, а она стоит рядом со мной и я чувствую ее ухмылку на губах. Что это с ней? — Доброе, мисс Холт. — отвечаю спокойно я, взяв себя в руки, делая глоток кофе. Ох, и все же я растаяла от ее голоса. Я соскучилась по этим играм. Я так соскучилась по ней. По ее горячим губам, на моем теле… на моих губах. По ее смеху, который в редкие минуты я слышала. По ее нежности, что она дарила мне… только мне… Мы молчим. Но я бы не сказала, что это молчание такое же, как было пару дней назад. Давящее и тяжелое. Сейчас оно приходит в норму. Становится таким, каким было тогда, когда мы были «вместе». Сейчас, как-то по особенному спокойно. Почему она такая счастливая? Может я все таки ошиблась, сделав поспешные выводы о ее чувствах ко мне? Но, нет. Не в этом деле, тогда в чем? Я точно уверена, что она испытывает ко мне то же, что и я. Ох, меня сейчас просто разорвет от всего этого. Раздался звоночек, напоминая мне о том, что это мой этаж. — Хорошего дня, мисс Гриффин. — уже спокойно произносит она мне в спину и я сощурившись, повернула голову назад смотря на нее и держа стакан в руках. Она смотрит гордо на меня и улыбается, и у меня чуть ноги не подкосились от этого. Да что за? Не успела я открыть рот, как двери лифта закрылись. Вот же стерва. Манипулирует мной, как хочет. И я ей позволяю, потому что, она прекрасно знает, что я принадлежу ей. Только ей… — Хей, Кларк, — слышу знакомый голос сбоку, но не поворачиваюсь, а все еще ошарашенно плетусь к своему кабинету, — сегодня у меня вечеринка. Ты придешь? — Что? — переспрашиваю, будто ничего не расслышала. Майкл лишь мило улыбается опуская голову внизу, а потом снова на меня. — Вечеринка. Сегодня у меня. Я очень надеюсь, что ты придешь. — он помолчал, а после уже чуть серьезнее добавил. — Тебе нужно расслабиться. И я знала, что он имел в виду. В тот вечер, кода мы были в лифте он, я и она. Мы с ним пошли в бар. Начали болтать и все такое. Он уже давно понял, что попал ко мне во френд-зону и все же, хотел узнать почему. Мы с ним разболтались, и я все-таки сказала ему, о нас с Ней. Конечно я не говорила, что мы друг друга поимели буквально везде в этом здании, нет. Я сказала, мол, так получилось. Влюбилась и прочую муть. Что так длилось уже месяц и все такое. Потом сказала, что она разбила мне сердце, послав. И он покорно слушал. И злился на нее, а в конце, когда я ему все рассказала, он просто сказал мне «— Не верю, она лжет, очевидно же, ей это удается, как никому другому…» И после его слов, мне стало полностью спокойно. И я ему благодарна за то, что он понял меня и не послал. Стал другом. — Думаю, я за… — робко улыбаюсь и тянусь рукой к ручке двери кабинета. — Отлично. — улыбается он, и уходит прочь. А я открываю дверь кабинета и усаживаюсь в свое уже любимое кресло. Ставлю стакан на стол и откидываюсь на спинку стула, блаженно выдыхая. Ох как же хорошо… а вечером будет еще лучше… пора расслабиться… — Может еще подлить? — пытается перекричать музыку Майкл, склонившись ближе ко мне. Я стою возле огромного окна, его огромной квартиры, и пялюсь на ночной Нью-Йорк. Как же он красив и суетлив. И как волшебен, в этих огнях исходящих от машин и домов. Я отрываюсь от этого вида, и посмотрев на свой уже по-моему 4-й стакан виски, положительно ему киваю, поднимая уже наверняка поплывший взгляд. И все же, я благодарна Майклу, что он дал мне расслабится. Он понял меня и понял, что мне нужно. Он прекрасный друг. — Спасибо. — немного заплетающим языком щебечу я, расплываясь похоже в глупой улыбке, когда он мне подлил еще. — Как себя чувствуешь? — интересуется, кладя руку мне на плечо, и пытаясь словить мой пьяный взгляд. Я лишь вздыхаю и змейкой плетусь к его роскошному дивану. Плюхаюсь и откидываюсь назад и он садится рядом со мной. — Я себя чувствую, как протухшая тряпка. — фыркаю я, бегая по квартире и по веселящимся гостям, мутным взглядом. Майкл усмехнулся. — Протухшая тряпка? — она отпил немного напитка. — Это как? — я прикрываю глаза и кладу голову на спинку дивана. Вздыхаю и начинаю объяснять: — Это когда ты была такая свеженькая, новенькая тряпочка, а потом, тебя купили и надели на жесткую и неудобную швабру. Эта швабра ездила на тебе, каталась, мыла тобой все, а потом… — я вскинула руками в воздух, что чуть не расплескала весь алкоголь в сторону, — … а потом, сменила тебя, когда ты ей надоела. Когда потрепалась и привязалась к ней. Она бросила тряпочку в сторону и теперь бедняжка лежит и тухнет в сыром помещении. Вот как я себя чувствую… — я чувствовала сочувствующий взгляд Майкла на себе, и мне захотелось разреветься и я все же пустила слезу… — Дорогая, — начинает ласково он, притягивая меня к себе и давая по хныкать ему в плечо, — не раскисай, ладно? Она не достойна тебя, понимаешь? Она просто очень жесткая и бесчувственная швабра… — Мг… — только и хмыкаю я. Я положила голову ему на плечо, и он стал меня поглаживать по плечу, обнимая и утешая. Так мы просидели нормально так и я выпила еще наверное стакана два. Мы с ним поболтали он выслушал мой пьяный бред, а после, я захотела в туалет. — Я скоро… — говорю заплетающимся языком, он лишь кивнул и пошел к стойке, болтать с гостями. А я поплелась на поиски туалета. Найдя его и не с первой попытки войдя в него, я с горем по полам, справила нужду и приведя себя в порядок вышла и оттуда. Плетусь на еле держащих меня ногах. Господи, я так пьяна, что почти уже ничего не вижу. Все плывет. Меня колбасит из стороны в сторону, и я чуть не врезалась в стену. Еще шаг, и меня кто-то задел плечом и мой долбанный телефон выпал. Ну что за херня? Вздыхаю и колышась из стороны в сторону, наклоняюсь вниз и пытаюсь взять этот чертов телефон. Не с первой попытки все же, но я беру его и хотела было положить его в карман джинс, как не знаю каким чертом, но мои пальцы стали лезть в контакты. И листнув совсем чуть-чуть, вижу «Лекса». Сразу злюсь и яростно начинаю продавливать пальцами дисплей нажимая на иконку контакта. — Чертова же ты стерва! — рычу я на телефон и рассматривая фотографию, что стоит у меня на нее, когда я сфотографировала ее в один из счастливых дней моей жизни. Просто стою и пялюсь на этот долбанный номер. Меня колбасит и я чуть стою на ногах, и все же продолжаю смотреть на нее. Но потом, мой пьяный мозг выкидывает новое. Пальцы сами тянутся к кнопке «вызов». Я отхожу в сторону и подношу телефон к уху. Гудки. Долгие гудки. Пип. Пип. Пип. Пип. Пип блять и еще пип, а потом… — Кларк? — слышу немного обеспокоенный и насторожившийся голос. — Алло? Кларк… это ты? — А кто ж, блять еще? — фыркаю я заплетающимся языком. — Чертова же ты стерва… — Кларк, ты пьяна? — все тот же обеспокоенный голос. И мои губы начинают подрагивать от подступающих слез. Я даже сквозь алкоголь не могу не реветь, при одном ее голосе. — Ты разбила мне сердце. Ты стерва и швабра… — игнорирую вопрос и лепечу я, повышая голос. Краем глаза увидела, как Майкл смотрит на меня, и извинившись перед гостьей, направился ко мне. — Кларк… — начинает она говорить, как трубку из моих рук забирает Майкл и подносит ее к своему уху, второй держа меня, чтобы не упала. — Вечер добрый, мисс Холт. — мягко начинает он. Слушает и кивает, что она ему говорит, и мне уже плевать что они там говорят, я уже засыпаю на ходу. Но еще краем уха слышу, как он называет ей свой адрес… — Кларк, проснись. — кто-то толкает меня в плечо, и я мычу, нехотя вставать. — Кларк… — я нехотя разлепляю глаза, и передо мной стоит Майкл. — Вставай. — он берет меня за руки и подымает, придерживая за талию и ведя к выходу. Я колышусь из стороны в сторону и иду к выходу. Он что, хочет меня выставить на пьяную голову? — Как она? — вот же… слышу ее голос и взгляд на себе. Еле-еле подымаю глаза, и встречаюсь с ее обеспокоенными. Ненавижу ее. Почему она такая? Чертова же сучка. Глаза закрываются и я уже туго понимаю где я и с кем я. Чувствую, как руки Майкла меня отпускают, а ее теплые и такие родные, меня подхватывают. Нежно обнимает за талию, и закидывает мою руку к ней на шею. — Перебрала… — отвечает он, но я уже почти ничего не слышу, и прежде чем закрыть глаза и частично отрубиться, я слышу ее тихое: — Спасибо… Просыпаюсь я от знакомого запаха кофе, витающему по квартире и своего перегара. Плохо. Тошнит. Я распахиваю глаза, и кто бы сомневался, что окажусь у нее дома. Вздыхаю и смотрю в огромное окно напротив. Всегда любила просыпаться здесь, в ее кровати и наблюдать за никогда не спящим Нью-Йорком. Я лежу на животе, полностью распластавшись по кровати и смотрю в окно. Так хреново. Я так еще век не пила. Черт, от меня разит, как от вечно пьющего бомжа. Я вздыхаю и начинаю медленно вставать. Голова просто раскалывается. Как же плохо. Мне срочно нужно в душ. Направляюсь в душ, и мой взгляд зацепился за одежду, что лежит на комоде. Моя одежда. Я не раз забывала ее у нее, и не удивлена, что мне всегда есть что одеть в ее квартире. Я беру вещи, и следую в душ. Мне настолько плевать. Наткнусь я сейчас на нее или нет. Я просто плетусь в душ, потому что меня сейчас волнует только это. Приведя себя в порядок, и поняв, что чувствую себя намного лучше, я выхожу из душевой. Я бы сказала, что чувствую себя отлично. Голова уже вроде как не болит и тошноты нет, и от перегара, я попыталась избавится по максимум, чистя зубы до дыр. Но на вряд ли это сильно поможет. Ну и к черту. Что ж, поняв, что выгляжу приемлемо, а за окном вроде как часов двенадцать дня, я поняла, что на работу собственно, можно и не идти. И судя по запаху кофеина в воздухе, она тоже не пошла. Вот теперь, мне становится страшно. Теперь не знаю, что делать и как смотреть ей в глаза, потому что, я почти ничего не помню о этой ночи. Никак отключилась, никак оказалась у нее, и как она вообще меня забрала. Ну и к черту. Я огляделась по сторонам. Моего хлама здесь нет. Ни телефона, ничего. Я беру свои вещи и вдохнув полной грудью и включив режим: игнорирующая стерва, выхожу из спальни. Иду быстро не смотря по сторонам, уверенно держа бесстрастную мину на лице. Вхожу в гостиную и ненароком вижу ее. Она сидит на диване сложив руки в замок, и положив голову на руки, смотрит прямо перед собой. И резко выпрямляется в спине, чувствуя, что я вошла. Поворачивает голову назад, и смотрит на меня и я в туже секунду отвожу взгляд. Я начинаю рыскать по гостиной, ища свой телефон. Отлично, вижу его. Иду к столу и чувствую ее взгляд на себе. Она внимательно наблюдает за мной, но боится что-либо сказать. Молчит и смотрит. Беру телефон и думаю куда же засунуть вещи. Ох, я хорошо знаю ее квартиру, поэтому иду и подымаюсь на лесенку и подхожу к шкафчику на кухне, где лежит всякий хлам. Рыщу там пакет, и вуаля, нахожу. Кладу его на стол и начинаю уже чуть яростнее запихивать туда свои вещи, чувствуя по-прежнему ее взгляд и от того злюсь еще сильнее. Ох, как я начинаю злится. — Ты куда? — неуверенно начинает она. Ее голос слегка обеспокоен и я чувствую обмякший взгляд на себе. Я продолжаю все пихать в пакет. — Домой! — фыркаю я, и запихав последнюю вещь, начинаю идти к двери. Слышу за спиной, как она начинает вставать и подходить ко мне. Ох, Блять, только не это… — Кларк, — нет-нет, только не этот голос, теплый и обеспокоенный, — постой… — она кладет руку мне на плечо, но я ее тут же раздраженно отбрасываю, резко поворачиваясь к ней лицом. — Не трогай меня, слышишь?! — рычу я, буравя ее обмякшие зеленые. Она смотрит мне прямо в глаза, а я так начинаю злится. Я же вижу Тебя на свозь, дура Ты. Не тебе от меня прятаться. — Просто, давай поговорим… — начинает говорить и я не узнаю ее. Она всегда была так холодна и держала все под контролем. И если хотела бы меня заставить говорить с ней, то заставила, силой или без нее. — Что ты еще хочешь мне сказать? М? — уже срываюсь на крик я, делая взгляд таким холодным, как только могу. — Ты мне еще не все сказала? Ох, давай-ка посчитаем, — начинаю я наиграно вскидывать глаза к потолку, и начинать считать по пальцем, — и так: меня трахнула – раз; меня влюбила в себя – два; разбила мне сердце – три; послала ко всем чертям – четыре; наговорила всякой срани — пять; обращалась как с дерьмом – шесть, ох, я чувствую у меня пальцев не хватит… — Кларк... — только и произносит она. Снова этот голос и эти глаза. И чувствую, что снова слезы начинают подступать и неприятный ком, начинает сдавливать мне горло. Она робко тянется рукой к моему лицу, но я тут же ее с силой отбиваю: — Не трогай меня, блять. Твою мать, не трогай меня… — рычу я качая головой из стороны в сторону, смотря в зеленые напротив. Я прикладываю руку к губам и слегка прикусываю ее, только чтобы контролировать слезы. Я смотрю не нее, а она на меня. Опускает свой взгляд вниз, а я подняв подбородок выше, смотрю на нее. По щекам уже во всю текут слезы. Я сглатываю и начинаю разворачиваться, как она резко останавливает меня за руку. — Не уходи… — только и произносит она, заглядывая мне в глаза. Она притягивает меня к себе, и я тут же ее отталкиваю в грудь. — Не смей, — снова толкаю ее и кричу, она лишь смотрит на меня обмякшим взглядом, и опешивает назад, от каждого толчка, — не смей. — она упирается бедрами о стол, и я остановившись напротив нее, смотрю в эти спокойные зеленые. — Зачем ты меня мучаешь, а? — еле слышно говорю, сквозь всхлипы. Она лишь смотрит на меня и глотает комы. — Почему, я полюбила именно тебя? — плачу и дрожавшими руками вытираю слезы. Она молчит. По-прежнему молчит. — Я люблю тебя и ненавижу. Я тебя так ненавижу. Ты заняла мое блять сердце, а потом разбила. Ты использовала меня как какую-то девку и бросила. Послала меня на все четыре стороны. Вырвала мне сердце собственными руками, а сейчас, просишь остаться? Зачем? — молчит, а я все кричу, поспешно вытирая слезы. — Снова трахнуть и бросить да? Конечно, ты же знаешь, как я слаба перед тобой. Может ты всегда знала это, и пользовалась. Удобно иметь влюбленную дурочку для удовлетворения своих потребностей. — молчит. Смотрит в упор и молчит. — Я ненавижу тебя… — Не говори мне этого… — только и говорит она, смотря на меня все тем же стойким взглядом. — Не говори мне, что ненавидишь, — мой взгляд дрогнул, и я вытерла слезы, — ты любишь меня… — Ты тоже! — рявкнула я не сдержавшись и ее взгляд колебнулся, а зрачки расширились. Она смотрит на меня с ошарашенными глазами, а я только плачу и дрожавшей рукой, вытираю слезы. Мои губы подрагивают в кривой и болезненной улыбке. — Я не дура. Я знаю, что ты любишь меня. Ты блять любишь меня, но ты такая сука. — уже кричу я размахивая руками и отступая на шаг назад. — Такая стерва. Ты причинила мне столько боли, только, чтобы скрыть свои чувства от меня. Наговорила мне такой дряни… — все еще кричу на нее, размахивая руками, а она лишь смотрит. — Ты так боишься, открыться мне или кому-либо, что причиняешь всем боль. Использовала меня, как игрушку для утешения, и сама попалась в свои же сети. — я вытерла слезы и провела рукой по волосам, а после уже тише продолжила. — Полюбила и вместо того, чтобы быть со мной, ты оттолкнула меня. Мучаешь меня и себя. Ты чертова стерва. Ты такая стерва, я ненавижу эту любовь к тебе. Я ненавижу это! — на последних словах я закричала так грозно, что ее взгляд вновь дрогнул. Она по-прежнему смотрит. А я уже тише продолжаю: — Но мне плевать на это все. Я не хочу быть с тобой, пока ты, не прекратишь быть бессердечной сукой и не скажешь это. — я уже смотрю на нее мокрым и молящим взглядом. — Скажи это… — тихо шепчу, но она меня слышит. Я вытираю глаза и продолжаю смотреть на нее: — Скажи это хотя бы один раз… Я не прошу о многом… Разве это так много для тебя? — она молчит и опускает взгляд, а я не сдерживаю всхлип. — Не можешь… — укоризненно смотря на нее, шепчу. Она молчит и я вытерев глаза, разворачиваюсь и взяв сумку с пола, направляюсь к двери. Я тянусь рукой к ручке двери, как слышу стремительно приближающиеся шаги. Не успела я коснуться ручки, как Она резко разворачивает меня и вновь прижимает к этой чертовой двери. Я стою, зажата ее телом. Она смотрит мне в глаза, а я в ее. Плачу. Плачу и просто не могу контролировать свои эмоции. Стоит ей только посмотреть на меня эти обмякшим взглядом. Она робко подымает руку к моему лицу и вытирает слезы, а я только поджав губ, отворачиваю лицо в сторону, только, чтобы не смотреть ей в глаза. Плачу и смотрю в строну, чувствуя, как она гладит меня по щеке, по волосам. А после прижимает чуть сильнее и утыкается лицом мне в шею. — Останься со мной… — тихо шепчет. Ее голос необычно дрожавший. И я только сильнее начинаю реветь. Мои руки висят по швам, и у меня нет сил, чтобы оттолкнуть ее. Я прикрываю глаза и слезы новой волной, скатываются по щекам, когда она целует меня в шею. Так нежно и робко, будто боясь причинить боль. Целует возле ушка и подымается выше. Целует меня в уже мокрую от слез щеку, и вдыхает запах кожи. Гладит по щеке, а после поворачивает мое лицо к себе, заставляя посмотреть ей в глаза. Мои зрачки, нервно бегают по ее лицу. Сердце бьется как сумасшедшее. Мои губы дрожат. Она смотрит на меня, а после сокращает расстояние и нежно накрывает мои губы, своими… Целует так нежно и робко. Будто боится. Боится, что я могу ее оттолкнуть. Но я не могу… я больше не могу… Я плачу сквозь поцелуй и она отрывается от меня, все еще соприкасаясь лбом с моим. Наши глаза закрыты и я чувствую ее сбивчивое дыхание на своих губах… А после, чувствую, как ее рука потянулась к моей груди. Она положила ладонь на мою тяжело вздымающуюся грудную клетку, растопыривая пальцы и увеличивая зону прикосновения, жадно забирая мое тепло. Мы просто молчим, все еще соприкасаясь лбами. Ее рука покоится на моей груди. Она будто пытается чувствовать мое сердцебиение. И наверняка, чувствует, как гулко стучит мое сердце. Чувствует, что чувствую я, когда она рядом. Чувствует, как мое сердце едва барахлит и скулит от боли. Я уверена, она чувствует это… Ее рука соскальзывает с груди и вновь подымается к моей шее, а позже к щеке. Я зажмуриваюсь, что бы подавить новую волну слез, а она продолжает гладить меня по щеке, большим пальцем руки, а после мое сердце остановилось, когда она, еле слышно прошептала: — Я люблю тебя… Мои глаза распахнулись, а зрачки стали нервно смотреть на нее. Я смотрю на ее опущенный взгляд и не верю услышанному. Она подымает свой взгляд на меня, и мгновение посмотрев в мои, снова накрывает мои губы своими. И я просто не сдерживаю всхлип. Я целую ее в ответ и чувствую ее теплые и такие родные губы, на своих. Чувствую солоноватый привкус своих слез. И она только отрывается от меня, заглядывая в мои заплаканные глаза, а после просто обнимает. Обнимает так крепко, будто снова боясь, что я уйду. Она прижимает меня к себе, и я робко подымаю свои руки, обнимая ее в ответ. Я утыкаюсь ей в шею и зажмуриваюсь. Я просто не верю в это. Она просто обнимает меня, зарываясь одной рукой в мои волосы, прижимая ближе к себе, а второй обнимает за талию. — Прости меня… — тихо шепчет мне в волосы, а я только сильнее ее обнимаю. — Прости меня, пожалуйста… Я не заслуживаю тебя… — все также шепчет, — но я люблю тебя… — снова произносит эти слова, и в груди становится сразу так тепло, от одних ее слов, вся боль просто испаряется, — я очень сильно люблю тебя… — шепчет она, целуя меня в волосы. Она отстраняется от меня, и взяв мое лицо в свои руки, продолжила говорить, смотря мне в глаза: — Когда я сказала, что ты никто для меня – я солгала, — она помолчала, а после, уже с еле заметной улыбкой сказала, — потому что уже тогда, ты стала всем для меня. Ты уже тогда, прочно осела в моем сердце. И конечно же, я была напугана… — гладит меня по щеке, а после тихо говорит: — Прости меня за это… Прошу прости и… вернись ко мне… — я не могу что-либо ответить. Вообще. Я просто тянусь рукой к ее щеке, и начинаю поглаживать. Она лишь прикрывает глаза и опускает голову вниз, а после, еле слышно шепчет: — Я люблю тебя… слишком сильно, чтобы отпустить… — а это и не нужно, потому что, я не собираюсь уходить. Я лишь молча притягиваю ее к себе и подарив нежный поцелуй в губы, просто обнимаю, давая ясно понять, что я полностью принадлежу ей и что я никуда не уйду… Никуда…