Drain You

Майк Росс был умным мальчиком. И дело не только в фантастической памяти, незаурядных дедуктивных способностях, даже не в том, что он поступил в Гарвард, куда, впрочем, так и не попал. Когда, нарыв что-то важное по делу, он несётся товарняком к кабинету Харви, даже не пытаясь скрыть ликования на совсем ещё пацанском лице. Когда Харви смотрит на него насмешливо и принимает бумагу, будто одолжение делает. Когда Харви в ответ на россово «Готовы снова спасать мир, мистер Бонд?» приподнимает бровь, чуть вытягивает губы и голосом Броснана отвечает «Только после вас, ноль ноль шесть». Когда после этой сцены Харви выходит из кабинета, Майк Росс вместо того, чтобы рухнуть на колени позади своего бога с мольбой разложить его прямо здесь, на офисном диване, на секундочку закрывает глаза, выдыхает и послушно спешит следом. За год совместной работы он разобрал Харви Спектра по винтикам, изучил под микроскопом, сосчитал, сколько раз в минуту он моргает, научился по галстукам определять, в каком тот настроении, а был ли у Харви ночью секс, поднаторел различать по походке. Майк Росс знал Харви и знал, что стоит ему выкинуть нечто сомнительное, и их несколько кабальным, но всё-таки дружеским отношениям настанет финита. Вот почему Майк Росс был умным мальчиком. Но это не означает, что ему не хотелось и не фантазировалось. Каждый раз, когда Харви бесцеремонно врывался в его скромное жилище, у Майка трепетало сердце в совершенно необоснованной надежде на внезапную взаимность. Он мечтал, чтобы его повалили, сорвали одежду и сделали… боже, да что угодно сделали, лишь бы делал Харви. Он хотел не близости, потому что близость была, вся эта ежедневная копотня в чужом грязном белье, война с Хардманом и перетягивание каната с Дэннисом, это, безусловно, объединяло. Майку даже казалось иногда, что вязало крепче семейных уз. Может, потому что он давно уже не знал полноценной семьи, а может потому, что настолько стал зависеть от Харви, что не мыслил без него дальнейшей жизни. Ему хватало классики с Рейчел. Можно сказать, ему вообще хватало Рейчел. Он дорожил этими отношениями, он хотел их, он любил дочь Роберта Зейна и строил какие-то планы, сам толком не понимал, правда, какие, что-то связанное с семьёй, детьми и совместным старением. Но он совсем, совершенно по-другому воспринимал Харви. Пожалуй, воспринимал как животное. Более сильное, более опытное. Майку хотелось упасть ему в ноги и подставить пузо, хотелось вилять хвостом и лизать руки. Его пугали эти желания, особенно в те моменты, когда он осознавал собственную полезность и незаменимость и получал за это молчаливое одобрение. Потому что в такие моменты ему было тяжело себя контролировать. Майк никогда не был с мужчинами, что не мешало ему мечтать о большом твёрдом члене в своей заднице и грязном, развратном действе, вытекающем из сего пассажа – вот что вымораживало по-настоящему. Он даже перестал ездить с Харви в одном лифте. Просто потому что однажды не удержался и понюхал его, когда они поднимались в одной кабине. Майк был на полкорпуса позади, привстал на цыпочки, вдохнул и чуть не ткнулся носом в его шею, потому что увидел в отражении на панели, как Харви внимательно наблюдает за ним. Чтобы не выдать себя, он начал сопеть громче и недоумённо осведомился, как называется ядерный парфюм, которым Харви щедро оросил ворот пиджака. Харви скосил на помощника глаза и заявил, что ему стоит знать лишь одно: флакон этих духов равен по стоимости россовой квартире. Оставшиеся пару этажей Майк проехал, пытаясь отогнать подальше крайне неприличное видение, завязкой которого был резкий удар по кнопке с надписью «Stop», кульминацией – приспущенные брюки и приглушённые широкой ладонью стоны, а развязкой… что ж, вариантов было множество, но все они были связаны с одновременной эякуляцией и безнадёжно испорченными костюмами. В общем, Майку нравилось подчиняться Харви, и он хотел усилить это ощущение. Харви ревностно оградил Майка от посягательств Луиса, с некоторой горделивостью выставлял его напоказ, как породистую лошадь, неоднократно давая понять всем окружающим: моё, не тронь. Это льстило. Это подкупало. Это превратилось в навязчивую идею. Иногда, когда Харви увлечённо рассказывал подчинённому о хитром финте, выданном им на процессе, Майк зависал, загипнотизированный его губами, повторяя в уме "пожалуйста, сделай меня своим, Харви, я очень хочу быть твоим, сделай меня своим". А потом пугался, потому что Харви улавливал, что его не слушают, замолкал и с любопытством смотрел на Майка, восхищённый его наглостью не внимать мистеру Спектеру - оратору от бога, гению слова, снизошедшему до жалкого недотёпы. И Майку в такие моменты казалось, что Харви умеет читать мысли, вдруг, вдруг он правда умеет читать мысли, это же Харви в конце концов, чёрт знает, какими супер-силами он обладает. Майк часто засиживался до поздней ночи в офисе, копаясь в архивах, шерстя документы, судебную практику, договоры, отчёты, иногда даже изучая чью-то интимную переписку - на войне все средства хороши. Что ответчику смерть, то представителю истца прибавка к зарплате, а то и собственный кабинет со стеклянной дверью и серебристыми буквами на ней. Очухивался от пугающей тишины - все давно разошлись, даже самым заядлые трудоголикам нужно спать. Очухивался, быстро собирался, кидал нужные бумажки в худенький дипломат и убегал, обязательно заглянув в кабинет Харви - вдруг начальство тоже бдит, погружённое с головой в особенно щекотливое дельце. Обычно Харви не было. Но Майк всё равно проверял, так, для проформы. Сегодня он тоже отсутствовал. Майк заглянул в кабинет сквозь стеклянную перегородку, с чистой совестью и некоторым облегчением выдохнул, развернулся, чтобы уйти, но что-то его остановило. Что-то такое тёмное, извращённое, оно подтолкнуло его к двери и буквально заставило зайти внутрь. Майк испуганно замер, медленно оглядел кабинет, буквально ожидая, как Харви сейчас материализуется в своём кресле с немым вопросом: какого чёрта ты забыл в моём кабинете, Росс. Но время шло, Харви всё не появлялся, и Майк понемногу осмелел. Подошёл к столу, провёл кончиками пальцем по кромке столешницы, прошёл мимо мячей, суеверно надавил подушечкой указательного пальца на уголок конверта с пластинкой - в темноте не разобрать, какой именно. Наконец обернулся к дивану и судорожно вздохнул. Он огладил ладонями прохладную спинку, медленно обошёл диван сбоку и осторожно опустился. Кожа вкусно скрипнула, заставив Майка вздрогнуть от внезапно пробежавших по спине мурашек. Он каждый день по двадцать раз присаживается на этот диван, но сегодня всё было как-то по-другому. Сегодня был заговорщицкий полумрак, и не было вездесущей Донны, не спускавшей по своему обыкновению с Харви взгляда. Харви, к слову сказать, тоже не было, но Майк живо представил его напротив, ироничного и всезнающего, который смотрит так снисходительно, приказывает и гонит прочь после важных вестей. И тут в его голову пришла абсолютно кощунственная мысль. От этой мысли в паху сделалось жарко, пульс подскочил, а рука сама потянулась к ширинке. Пальцы сомкнулись на замке и застыли. На секунду здравый смысл возобладал, Майк замер, обливаясь потом. "Что ты делаешь. Господи, что ты собираешься сделать, Майк?". Мысленный ответ на собственный мысленный же вопрос выбил из него тихий короткий стон, пальцы ожили, потянули замок вниз, торопливо нырнули под резинку трусов и сомкнулись на твёрдом члене. Пальцы тут же стали мокрыми от смазки. Майк осознавал, как жалко он сейчас выглядит со стороны, - маленький, несчастный человечек, стыдливо дёргающий свой член в кабинете босса, без конца облизывающий губы и борющийся с желанием засунуть себе в задницу палец. Всхлипывая и шмыгая носом, он судорожно ласкал себя, крепко зажмурив глаза, представлял рот Харви вместо своих рук, неловко набирал в кулак его волосы, жёсткие от геля, поддавал бёдрами навстречу, бормотал просьбы, невнятные, но всё-таки однозначные. - Глубже, - шептал он, зажмурив глаза, чтобы легче было рисовать сладкую картину, - возьми его глубже. Возьми... Харви в его воображении послушно брал глубже, заглатывал много и часто, ласкал нежную кожу на яичках и смотрел снизу вверх. Майк уверенно приближался к финалу, двигал рукой быстрее, резче, чуть приоткрыв рот и изо всех сил вцепившись пальцами в край дивана. В мыслях Харви поставил его раком на этом самом диване и обрабатывал по полной программе, двигаясь без лишней суеты, деловито, как в тех гейских порно фильмах, где новенький сотрудник фирмы приходит в кабинет босса, и тот даёт ему понять, что у него в меню отсос на ланч и добротная ёбля на обед, а новенькому предстоит выступить в роли официанта и шеф-повара одновременно. И хотя член у Харви был огромный, он легко протиснулся в Майка, заполнил его полностью, затопил жаром, и в паху вот-вот рванёт... - Гхм. Спорю, вы никогда не задумывались о том, что обычное "гхм" может стать причиной инфаркта. Сердце Майка пропустило удар, другой, после чего рвануло с бешеной скоростью, явно пытаясь разбиться всмятку об грудную клетку. Он распахнул глаза, но никак не мог сфокусировать взгляд, пьяно уставившись в сторону, из которой, как ему показалось, донёсся звук, судорожно запихивая своё добро в трусы и безрезультатно пытаясь ухватиться дрожащими руками за собачку. - Ты продолжай, продолжай. Я за документами заскочил, возьму нужные и сразу уйду. Майк, наконец, проморгался, но рассматривать того, кто со снайперской точностью сшиб его с вершины блаженства, необходимости не было. Уж этот голос точно не спутаешь с другим. Хотя в ушах гудело так, как будто в пяти метрах от него рванул фугас. - Проблемы с Рейчел? - Харви невозмутимо подошёл к столу и поставил на него дипломат. - Ч...что?.. - Ну-у, ты, твоя рука и член, зажатый в ней секунду назад, прямо-таки кричат о сексуальной фрустрации. Скажи только, почему тебе приспичило дрочить в моём кабинете? А если бы вместо меня сюда сунулся Льюис? Харви смотрел Майку прямо в глаза. С привычной усмешкой и лёгким недоумением. Майк молчал. Молчал и смотрел в ответ без всякого выражения. - Ладно. Твоя половая жизнь меня ни коим боком не касается. И увольняю я тебя не потому что ты онанировал, а потому что ты онанировал на МОЁМ ДИВАНЕ. Два последних слова прогремели весьма выразительно, и Майк очнулся, наконец, от своего оцепенения. Он вскочил и выбежал прочь. Молча. Давясь стыдом, перекрывшим доступ кислорода в агонизирующие лёгкие, иссушившим горло и прорвавшимся слезами только дома. На работу он, конечно, не вышел. Ни завтра, ни послезавтра. Посчитал, что уволить можно и без непосредственного присутствия. Той ночью Майк долго не мог уснуть, а когда уснул, ему приснилось, что он сидит привязанный к креслу, а Льюис накалывает ему на лоб слово "онанист". Проснувшись, первым делом кинулся в ванну, убедиться, что со лбом всё в порядке. К ноутбуку Майк не прикасался, телефон валялся у стены, разбитый вдребезги, а сам Майк, разбитый не менее, лежал на диване в трусах, футболке и наркотическом оцепенении. Слишком много травки. В огромных наушниках страдал вместе с ним Кобейн, призывая зарядить пушки и позвать друзей, а порой разражаясь и вовсе лишённой смысла тарабарщиной. Майка это вполне устраивало. Второй альбом "Нирваны" стоял на репите, и плеер изрыгал его уже в десятый, должно быть, раз. От дыма его слегка мутило. Сизое облако окутало маленькую квартирку, так что под кайфом вместе с Майком должны были находиться все ближайшие соседи. Зато не получается думать. Мысли лениво обтекают голову, и от этого легче, проще утонуть в мире собственных нереализованных фантазий. Тех, в которых Харви открывает дверь квартиры собственными ключами. В которых смотрит на обдолбанного Майка со смесью брезгливости и снисхождения, цыкает и подходит ближе, аккуратно повесив пиджак на спинку стула (пиджак брендовый, пошит на заказ, и Харви не готов порывисто швырнуть его в сторону, будь он хоть сто раз выдуманным, нет, сэр, даже выдуманный Харви остаётся самим собой). И Майк смотрит на этого ненастоящего Харви, удивительно чёткого в его мутной расплывающейся реальности. Смотрит с дивана, лёжа на животе, свесив с края правые руку и ногу, с трудом оторвав от подушки тяжёлую голову. На подушке мокрое пятно от слюны. Майк смотрит не долго, потому что как бы ни приятно было видеть обеспокоенного босса, голова перевешивает, и Росс снова утыкается лицом в подушку, и думает, что его давно уже так не вштыривало. Стояк упирается в диван сквозь трусы, но дрочить слишком лениво. Хорошо слишком, чтобы портить приход дрочкой. "Ладно", - говорит несуществующий Харви. "Допустим", - говорит несуществующий Харви. "I'm so happy, cause today I found my friends, they're in my head", - говорит несуществующий Харви. А может и не говорит, потому что в наушниках Кобейн, а звук выкручен на максимум. В ослабевших пальцах дотлевает косячок. Горячий пепел падает прямо на ковёр. Майк поворачивает голову набок и смотрит, как несуществующий Харви ставит стул рядом, садится, наклоняется, вынимает из его пальцев косячок и затягивается, разглядывая Майка с нехорошим прищуром. Майк поднимает руку, которая весит целую тонну, и пытается ухватить Харви за галстук, но ловит только пустоту. Потому что никакого Харви тут нет. На стуле никого. И Майку кажется, будто он слышит, как хлопнула входная дверь. Но и этого не может быть, потому что в наушниках всё ещё Кобейн, а звук всё ещё выкручен на максимум. И Майк снова растворяется в сладковатом дыму и заунывном нытье. Что сказала бы Рейчел. Спустя вечность Майк чувствует, как его тянут и переворачивают на спину. Чувствует в заднице что-то мокрое и холодное. Чувствует, как мокрое и холодное сменяется мокрым и горячим. И огромным, Господи, чем-то нереально огромным. Это больно. Чертовски больно. Майк вяло сопротивляется и хнычет. "Даже так?" - спрашивает кто-то невидимый за опущенными веками. Майк тихонько поскуливает и упирается руками, близоруко щурится. Разве в грёзах бывает больно? Раньше не было. Раньше было только сладко. Какая-то неправильная фантазия. Или, наоборот, слишком правильная. Ненастоящий Харви зло скалит ровные белые зубы и толкается вперёд. Так, что у Майка дыхание спирает, а из глаз брызгают слёзы. Ненастоящий Харви замирает, губы двигаются без звука, и Майк читает по этим губам всё, что Харви о нём думает. И даже больше. Наплевав на боль, Майк хватает ненастоящего Харви за шею. На этот раз руки, действительно, чувствуют. Видимо, галлюцинации прогрессируют. С каких пор марихуана стала галлюциногеном, кстати? Наушники сползают с одного уха, и Майк слышит раздражённый, колючий голос: - Ненавижу девственников. "Хорошо, что я не девственник", - думает Майк, пока в его задницу методично вколачивают раскалённый металлический штифт. - "Не хочу, чтобы Харви меня ненавидел. Даже выдуманный". Вопреки ситуации, член по-прежнему стоит. Трётся об твёрдый живот под поплиновой рубашкой, пачкает дорогую ткань смазкой. И Майк постепенно теряется между двумя, казалось бы, взаимоисключающими ощущениями, прикусывает крепко пахнущую духами кожу на шее. Ненастоящий Харви дёргается и шипит, как змея, но позволяет. Харви Великодушный. Харви Всепрощающий. Штифт распирает кишку и пульсирует. Майк сглатывает, отпускает шею, вместо неё вцепляется ногтями в широкие плечи, заглядывает в тут же образовавшийся просвет между телами, видит трахающий его член и кончает, потому что гипофиз окончательно расплавился от этой картины. Визуализация - страшная сила. Ненастоящий Харви изящно матерится по поводу испорченной рубашки. "Куда?", - рычит, не хуже пса, когда Майк пытается соскочить. - "Я с тобой ещё не закончил". А Майку совсем худо. Он устал и хочет спать. Без снов. Без всех этих ярких болезненных фантазий. Вот только задница болит всё сильнее, ненастоящий член продолжает вколачиваться внутрь, как долбанный отбойный молоток. И всё это так гадко, что тянет блевать. А, может, блевать тянет от опустошённой наполовину бутылки виски, крышка от которой закатилась под диван. - Я тебя засужу, - хрипит Майк, вяло отбрыкиваясь. Ненастоящий Харви презрительно фыркает, даже и не думая пугаться. Задницу дерёт уже совсем нестерпимо, у Майка даже пальцы на ногах сводит. - Харви-и-и, - тянет жалобно. "Зачем ты так со мной", - думает, потому что говорить не получается. Язык сухой и распухший, страшно хочется пить. "Да, пожалуйста", - думает сразу после. Ненастоящий Харви, наконец, притормаживает. Смотрит на искажённое страданием лицо и закатывает глаза. "Да ты издеваешься". В заднице вдруг делается пусто, и Майк с облегчением стонет, но почему-то в подушку. Странно. Только что лежал на спине. Натёртую кишку заполняет что-то прохладное, и это почти приятно. А потом сверху наваливается нематериальное, но очень тяжёлое тело. И пытка продолжается. Подушка пришлась очень кстати, в неё можно впиться зубами, от этого, кажется, немножко легче. "Я, наверное, очень болен", - решает Майк, пытаясь расслабить мышцы. - "Наверное, нужно позвонить доктору". Только мобильник со вчерашнего дня лежит разбитый вдребезги. Майк находит взглядом осколки и обречённо всхлипывает. "Только попробуй разреветься, Росс". Майк не решается. Ему не хочется злить и без того злобного, как сто чертей, ненастоящего Харви. Он кусает подушку, утыкается в неё лицом изо всех сил так, что становится почти невозможно дышать. Борьба организма с нехваткой кислорода позволяет отвлечься от пылающего зада. В висках пульс стучит синхронно с Дэйвом Гролом. Майк начинает уплывать, и в этот момент всё заканчивается. Ну, что-то точно заканчивается. А что-то начинается. "Джисус, больше никогда не буду пить", - такой была первая мысль, посетившая Майка Росса, едва он продрал глаза. Обычная мысль с тремя восклицательными знаками, ярко-красным баннером повисшая перед внутренним взором. Каждый второй начинал хоть раз в жизни утро с этим сомнительным обещанием на пересохших губах. Мутному взгляду открылся выжженный кружок ворса на коврике с окурком посередине, очень напоминающий тонзуру монаха. "И курить", - уже не так уверенно подумал Майк. И пошевелился. Прострелило его знатно. От ягодиц до лопаток. Вытаращив глаза, Майк пощупал тыл рукой, уверенный, что из него, по меньшей мере, кишка торчит. Не нащупав ничего однозначного, Майк свалился с дивана. Полежав несколько секунд, встал на четвереньки. Задрал зад кверху, как спринтер на низком старте. Передумал. Сел на корточки и, придерживаясь за диван рукой, медленно поднялся. Приволакивая сразу обе ноги, Майк добрался до ванной, выдвинул ящик из тумбочки, нашёл бабушкино зеркальце с резной ручкой и неровной походкой вернулся обратно. Стоя над диваном, Майк вдруг подумал, что садиться ему очень не хочется. С другой стороны, очень хочется узнать, не затолкал ли он себе вчера в жопу гранату с выдернутой чекой. Приняв нелёгкое решение, Майк закусил губу и медленно опустился на подушку копчиком. Широко расставив ноги для устойчивости и, чего уж юлить, лучшего обзора, свободной рукой он подобрал повыше гениталии. Зеркало в другой подрагивало, но не критично. Задержав дыхание, Майк выбрал нужный угол и уставился в отражение. В принципе, всё в порядке. Припухло чуток и покраснело. Майк выдохнул, положил зеркальце рядом и повернул голову вбок. Мозг как клещами сжало. Ойкнув, Майк зажмурил глаза и посидел так минуту-другую, ожидая, когда червь синьки прекратит копошиться в его сером веществе. Пока сидел, вслепую пошарил под покрывалом, надеясь найти давешнего любовника. "Только б не огурец", - грустно думал он, чувствуя, как голову понемногу отпускает. Огурца не обнаружилось. Вообще ничего не обнаружилось, кроме скомканных боксеров и плеера. Это настораживало. Не мог же он себя так рукой отделать. Или мог? Ему, конечно, доводилось пихать в себя палец. Ладно, даже два. Но что-то крутоват дамаг от двух пальцев, не? К членовредительству Майк склонности никогда не имел. Лёгкие наркотики не в счёт. Удручённый неясностями, Майк напялил трусы, дотопал до кухни, налил полную кружку воды из-под крана и жадно вылакал. Налил ещё. Выпил половину чуть помедленней. И немного ожил, словно политый после продолжительных новогодних выходных офисный фикус. Вкусовые рецепторы на смоченном языке заработали, и Майк почувствовал острую необходимость почистить зубы, но до ванной добраться не успел - зазвонил телефон. На подступах к столику, Майк наступил на что-то острое и чуть не грохнулся оземь. Матерясь и подвывая, он, не глядя, хватанул вибрирующий мобильник. - Да? - придерживая телефон плечом, Майк нагнулся и поднял с пола запонку, коварно впившуюся в ступню. - Живой? Росс недоверчиво посмотрел на экран. Номер был ему не знаком. - Кто это? - раздражённо буркнул он, снова приставив смартфон к уху, и перевёл взгляд на квадратную серебристую блестяшку, недоумевая, откуда она взялась в его доме. - Совсем обалдел? Тебе что, коноплёй уши забило? - Хар..., - воспоминания о кожаном диванчике, расстёгнутых брюках, руке в трусах и лицезреющем это безобразие начальнике взорвались в голове с эффектом небольшой ядерной бомбы, - ви?.. - Давай на работу дуй, Шерлок, пока я тебя не уволил. Майк закрыл глаза ладонью и молчал. Пространство между висками снова превратилось в моток колючей проволоки. - Сопишь в трубку, как маньяк. "Не пойду. Не могу. Не хочу". Харви в телефонной трубке вдруг тяжело вздохнул. - Не будь ты ребёнком, Росс, - запнувшись, он помолчал немного и добавил: - Ладно. Сегодня ты мне не нужен. Так и быть, продляю твой административный ещё на сутки. Но завтра с утра чтобы раньше технички пришёл, ясно? Не слышу ответа. - Я... ясно, - кое-как выдавил Майк. - Отлично. И телефон мой не забудь. - Твой телефон? - Господи, Майк, проснись, сходи в душ, я не знаю, похмелись. И будь добр, все входящие переведи на этот номер. Харви отключился. Майк потёр наморщенный лоб и, забывшись, плюхнулся на диван. Мысленно прооравшись от незамедлительно отозвавшейся болью задницы, он слезящимися глазами уставился на потемневший экранчик. - Какого хрена-то, а? - грустно спросил он у смартфона, который, действительно, выглядел один-в-один, как мобильник Харви. Потом глянул на запонку. И тут его прошиб пот. Резко обдало жаром. В наполненной битым стеклом голове мелькали какие-то бредовые полуобразы, которые явно не имели ничего общего с действительностью. Не могли иметь. Мочевой пузырь деликатно напомнил о собственном существовании. Майк добрался до санузла, приспустил трусы, одновременно приподнимая крышку унитаза, и замер. В сливном отверстии сиротливо плавал поюзаный презерватив. В том, что его оставили сознательно, дабы Майк и думать не смел списать вчерашнее на галлюцинации, можно было не сомневаться. Харви без причины улик не оставляет. По-маленькому больше не хотелось, но Майк так и стоял, стискивая член в руке и пялясь на гандон. Телефон снова вибрировал. Майк очнулся, вышел из ванной и ответил на вызов. - Кажется, я просил звонки перевести, - раздалось из динамика. - Зачем? - Затем, что это мой рабочий номер, идио... - Зачем сделал это? - Что сделал? Учти, тебе никто не поверит. У меня есть алиби на прошлый вечер. - Твоё алиби плавает в моём толчке. Зачем, Харви? - Затем, что мне так захотелось. - А о том, что мне НЕ хотелось, ты не думал? - Вот только не надо строить из себя обиженную выпускницу. Мы с тобой оба прекрасно знаем, кто... Так. Я не собираюсь оправдываться. И тем более, не собираюсь обсуждать это по телефону. - Тогда приезжай. У меня появилась острая потребность надавать тебе по морде. - Вот ещё. Я, в отличие от некоторых бездельников, занятой человек. - Тогда я сам приеду. Пообщаемся в твоём кабинете. - Только сцен в офисе мне не хватает. Донна будет в восторге. Какое-то время в трубке было тихо. Майк даже решил, что Харви вырубил телефон, но на экране высвечивалось соединение. - Хорошо, Майк. Заеду. Вечером. Звонок в дверь Майк воспринял спокойно. Почти не вздрогнул. - У тебя же есть ключи, - он посторонился, пропуская Харви в квартиру. - Я решил проявить немного такта. Харви прошёл прямо к дивану, расстегнул пуговицы на пиджаке и сел, сложив ногу на ногу и по-хозяйски вытянув руку вдоль спинки. Майк подошёл ближе и протянул ему телефон. - Я купил новый. Харви кивнул, сунул мобильник в нагрудный карман и выжидающе уставился на Майка с раздражающе вежливой улыбкой. - Помнится, кто-то хотел надавать мне по мор... Удар пришёлся ровнёхонько по скуле. Пока Харви возмущённо кудахтал, Майк уселся на него сверху, схватил за отвороты и от души встряхнул. - Ты ублюдок, Харви. Я знаю, ты это в свой адрес каждый божий день слышишь, и, тем не менее: ты ублюдок. То, что ты сделал, - Майк задохнулся от хлынувших через край эмоций, закрыл на секунду глаза и продолжил тихим злым голосом: - То, что ты сделал, это низко. И жестоко. Харви успел прийти в себя после встряски и вернул на лицо прежнее нейтрально улыбчивое выражение. И это бесило сильнее всего. - Скажи, что тебе жаль, - Майк поборол желание двинуть ему ещё разок и уткнулся взглядом в свои руки, вцепившиеся в пиджак. - Мне жаль, - послушно повторил Харви. - Скажи, что сожалеешь о том, что вёл себя, как свинья. - Сожалею, что вёл себя как свинья. - Скажи..., - Майк сглотнул. - Скажи, что этого никогда больше не повториться. - Я категорически против служебных романов. Поэтому да, Майк, этого никогда больше не повторится. И в груди вдруг так сдавило что-то. Так горько стало. Майк отпустил смятые лацканы и машинально пригладил их пальцами. - Хорошо. Он слез с тёплых колен, взял со столика лист бумаги. - Моё заявление. Листок перекочевал к Харви. Он бегло пробежался по содержимому, проигнорировал протянутую ручку и вынул из кармана "паркер". Порыскав глазами, дотянулся до книги, устроил заявление на твёрдой обложке и аккуратно подписал. Вернув и книгу, и документ Майку, Харви сложил пальцы домиком. - Мы закончили с формальностями? - Да. Майк положил всё на столик и нерешительно переступил с ноги на ногу, потому что Харви явно не торопился уходить. - Кофе? - неуверенно предложил Росс, стараясь на него не смотреть. После того, как волна ярости схлынула, вернулся стыд. Удушливый, как воздух в раскалённой пустыне. - Нет, спасибо. От растворимых помоев, которые ты гордо именуешь кофе, у меня несварение. - Зануда. Чаю, может? - Может, займёмся сексом? Сердце Майка пропустило пару ударов, совсем как тогда, в офисе. - Очень смешно. Если не будешь, катись давай, - он развернулся, чтобы открыть Харви дверь, но тот вдруг сграбастал его сзади и вместе с ним уселся на диван. Майк замер, утонув на мгновение в тепле чужого тела и остром запахе парфюма. - Ты же обещал так не делать, - тоскливо сказал он, даже не пытаясь встать. - Я ничего не обещал. Просто повторял твои слова. Как ты и просил. Руки скользнули под футболку. Майк вцепился в них через ткань. - Ты мне больно делаешь. - Да я даже не... А. Ты в этом смысле. Тогда давай разбираться, - Харви легонько поцеловал Майка за ухом, прекрасно ощутив, как того при этом тряхнуло. - Ты фантазировал обо мне... сколько? Последние полгода точно. Представлял в интересных позах. Мечтал о сотнях смущающих вещей. Настолько прогнулся под весом собственных пошлых мыслишек, что имел наглость подрочить в моём кабинете. Так? Хватка Майка значительно ослабла. Харви высвободил правую руку и просунул её под мягкую резинку домашних штанов. Майк, откинув голову Харви на плечо, тяжело дышал и смотрел, как эта рука деловито шурует в его штанах. - Я исключительно по душевной доброте навестил тебя и даже реализовал пару твоих мокрых фантазий. Так? Рука в штанах наконец прекратила беспокойно елозить и ухватилась за нужное. - Сейчас, вместо того, чтобы ужинать в "Бернардине" с потенциальным клиентом, я сижу у тебя дома с твоим членом в моей руке, ты сидишь на мне и... и, поправь, если ошибаюсь, выглядишь вполне довольным жизнью. Так? Ладонь сжалась сильнее. Харви размазал большим пальцем по головке выступившую капельку. - А теперь объясни-ка мне, дружок, чем же я тебе делаю больно? Майк молчал и смотрел, чуть прикрыв глаза, на движущийся под мягким хлопком бугорок. Снизу упиралось твёрдое, и он не знал даже, от какого ощущения его кроет больше. Здравый смысл отъехал на задний план и стыдливо затерялся на фоне обретших форму фантазий. Харви спустил штаны ниже, освобождая себе место для манёвра. При виде собственного оголившегося члена, болезненно напрягшегося в его руке, Майк коротко мяукнул и тут же прикусил язык, сгорая от смущения и похоти. - Кстати, да. Мне понравилось, как ты вчера скулил, - Харви прикусил краешек отчаянно краснеющего уха. Ладонь мучительно медленно скользила по стволу, очень хотелось поддать навстречу, но Майк не шевелился. Боялся спугнуть наваждение. Боялся, что всё это очень злая, некрасивая шутка. Знал, что совсем не в духе Харви шутить такими вещами, но боялся всё равно. Поэтому замер, покрытый мурашками с головы до ног, и покорно ждал, когда Харви надоест его дразнить. И Харви смилостивился. Рука заработала поршнем, движения обрели ритмичность, звуки - вульгарность. Майк тёк так, что вопрос о подручных средствах отпал, не успев народиться. Харви дрочил, как по учебнику. Знал, куда надавить, а на что лишний раз не отвлекаться. Майк развёл ноги шире. Резинка на поясе штанов натянулась, больно врезавшись под мошонку, и Харви тут же оттянул её свободной рукой. Впрочем, Майку бы она никак не помешала. Ему бы сейчас и влетевший в окно коктейль Молотова не помешал. Он чуть прогнулся в спине, вжался затылком в плечо, пальцы судорожно стиснули обшивку дивана. В голове стучало, картинка перед глазами сделалась мутной, вышла из фокуса, потому что Майк не решался даже моргнуть. В ягодицу настойчиво тыкался стояк, и ему, несмотря на непроходящую боль в тылу, хотелось, чтобы Харви был сейчас внутри, образ этот мягко вторгся в происходящее, гармонично дополнил его, и Майк не удержался от стона. Харви шумно втянул воздух, движения его замедлились, и тут же кулак заходил быстрее. Зубы легонько впились в прикрытое футболкой плечо. Майк вскинул руку, вцепился Харви в шею, выгнулся и кончил, пачкая обнимающие его член пальцы. Он тяжело дышал, и даже воздух был вкуснее, чем обычно. Майк жадно глотал его ртом, ощущая на языке привкус мускуса, пота и духов, нежился в этом тёплом облаке, может быть, даже глупо улыбался. Харви не торопил его, и Майк бесхитростно пользовался его великодушием. - Ты же против романов с сослуживцами, - пробормотал он, глядя, как на красивых пальцах с наманикюренными ногтями стынет его сперма. - Во-первых, ты не мой сослуживец. Ты мой подчинённый. Во-вторых, мы с тобой минут десять как не состоим в трудовых отношениях, забыл? Ссадив Майка на диван, Харви удалился в ванную. Майк, не заботясь о судьбе белья, натянул штаны. Когда Харви вернулся, он сидел, согнув спину и обхватив голову руками. - Что дальше? - Майк посмотрел на Харви сквозь пальцы. - Дальше я пойду домой. - А как же секс? - Сегодня я забыл прихватить лубрикант, так что нет. - Я могу рукой. Или ртом. - Рукой я и сам могу. А получить минет от неопытного мальчишки - удовольствие сомнительное, - Харви взялся за ручку двери, твёрдый в своём намерении покинуть квартиру. - Что это было вообще, а? Ты вот так просто уйдёшь, да? Без объяснений? Это всё из... - Если ты назовёшь это сексом из жалости, я тебе врежу. Я никому не даю из жалости. Благотворительность - не моё. - Тогда почему?! - терпение у Майка наконец-то лопнуло. Он подскочил к Харви, впечатал ладони в дверь по обе стороны от него и злобно уставился снизу вверх. - Ты мне ответишь, или клянусь Богом, я... Майк осёкся, проследив за резким движением кадыка. У Харви взмокли виски. У Харви на шее быстро билась жилка. Улыбка на его губах была такая же естественная, как ароматизатор в клубничной жвачке. А в глазах у Харви был страх. Великий и Ужасный Харви Спектер прокололся. Доказательства, в прямом смысле, на лицо. Дело закрыто. Майк с мстительным удовольствием рассматривал эту чудовищно нехарактерную пантомиму ещё несколько секунд, а потом уткнулся лбом ему в грудь. - Ты не находил мою запонку? - выдавил Харви, не выдержав резко воцарившейся тишины. - Серебряную? С фианитами? - С фианитами? Ха. Это бриллианты. Находил, значит? - Нет, - Майк поднял голову и посмотрел на Харви честными глазами, заметив, как нервно дёрнулся уголок его рта. Росс закинул руки ему на шею. - Э-э...Что ты делаешь? - Ничего. Майк мягко ткнулся губами в гладко выбритый подбородок. - Прекрати. Серьёзно. Жуть берёт. - Впервые вижу испуганного мистера Спектера. От поцелуя в губы Харви попытался уклониться, но Майк крепко вцепился в его затылок и удержал голову на месте. - Майк. - Ага. Ещё раз. - Уволю. - Уже. И ещё. - Ты... - Знаю. На четвёртом заходе Харви сдался и послушно открыл рот. Поцелуй затянулся. Харви неловко обнял Майка за талию и притянул к себе, запустив пятерню в мягкие волосы. - Что-то у нас всё не по порядку. Следуя логике, завтра я должен пригласить тебя в кино. - Идёт. Мне нравятся триллеры, если что. - Правда? Мне почему-то казалось, что ты фанат "Американского пирога". Оба умолкли, не зная, куда деть глаза. Харви откашлялся в кулак. - Хочу прояснить: на работе я тебе никаких поблажек не дам. Он убрал руку, и Майк не без сожаления отступил на шаг. - Предложение выпить кофе ещё в силе? Росс улыбнулся и кивнул. - Ладно. Тащи свою бурду. От раздавшегося звонка подпрыгнули оба. Майк посмотрел в глазок и слегка позеленел. - Это Рейчел, - прошептал он, нервно попятившись. - А что, у тебя только две чашки? - в тон ему отозвался Харви и тоже зачем-то отошёл от двери на полшага. - Чашек у меня много, а жизнь одна! - Майк беспомощно переводил взгляд от двери к боссу и обратно. - Что-то кончается, что-то начинается, - не к месту пробормотал Харви и решительно дёрнул за ручку. - Привет, Рейчел. И да, Майк. Чтобы ты знал. Я жуткий собственник. Харви вылетел из квартиры со скоростью реактивного самолёта - Рейчел едва посторониться успела. - Трус! - крикнул ему вслед Майк, не удержав порыва. Рейчел недоумённо вскинула бровь. - У тебя телефон недоступен. Что-то случилось? Майк вздохнул. Тоскливо заглянул во встревоженные карие глаза. - Кофе, Рейчел. Сперва выпьем кофе.