Какое проблемное травоядное....

      Тсунаёши не понимал утренней выходки Хибари, поэтому, когда он пришёл в себя, то первым же делом хотел высказать всё, что думает о нём, однако невольно стал свидетелем сцены, которая его задержала. - Хватит ходить за зверьком по пятам, травоядное, ещё раз увижу - останешься без обеда, - пригрозил Хибари, зло посмотрев на брата. - Ты не имеешь права запрещать общаться мне с братиком! Он всё равно никогда тебя не полюбит! – крикнул Рен, зло сверкая глазами. Сейчас он был чем-то похож на своего старшего брата. - Это мы ещё посмотрим, а теперь марш делать уроки, - сказал Хибари, резким движение руки показывая мальчику наверх.       Тсуне стало не по себе. Впервые из-за него у кого-то так сильно ухудшились отношения. Тсуне было очень совестно, что из-за него теперь страдает мальчик, который просто боится надуманных чудищ и темноты. Он короткими перебежками добежал до своей комнаты, чтобы переодеться.       Накинув первые попавшиеся джинсы и футболку, Савада пошёл в комнату Рена. Однако стоило ему лишь зайти, как он увидел, что мальчик сидит на полу и судорожно пытается заглушить слёзы, которые предательски текли по мраморным щекам. Вдруг Тсуне стало реально не по себе, он резко бросился к мальчику и, обняв его, начал шептать какие-то успокаивающие фразы, обещать невозможные вещи, словом, делал всё, лишь бы мальчик перестал плакать. - И-Извини, Тсуна. Если бы не я, то…,-начал было говорить мальчик, захлёбываясь. Но Савада его перебил. - Нет, это ты прости меня, Рен-чан. Если бы я проявил хотя бы чуточку твёрдости, то этого бы не произошло. Ты не в чём не виноват. Так что не извиняйся, - сказал Тсунаёши, улыбнувшись, - А теперь одевайся. - Куда? – спросил мальчик, посмотрев на Тсуну. - Туда, куда точно не пойдёт твой брат - в парк аттракционов, конечно! – воскликнул Тсуна, увидев, как на лице мальчика появляется широкая улыбка, а в серебряных глазах зажигается огонёк. - Хорошо! – крикнул мальчик, подбегая к шкафу и начиная выбирать одежду. Мальчишки довольно быстро собрались, но когда уже почти подошли к двери, стальной голос спросил. - Ну и куда это вы собрались? – спросил Хибари, зло посмотрев на парней. - В парк аттракционов! А что, нам уже и погулять нельзя, Хибари-сан? – спросил Тсунаеши, отталкивая плечом Кею в сторону. Кёя же удивлённо смотрел на своего зверька, он не узнавал его. В обычно нерешительных карамельных глазах сейчас горела ярость, а утреннее предупреждение, видимо, было пропущено сквозь уши. «Неужели это маленькое зазнавшееся создание думает, что я отпущу их одних?» - подумал Хибари, с нехорошей полуулыбкой смотря на своего зверька. - Хмм, нет, - ответил Кея. Тсуна был рад такому ответу, ведь это значит, что Хибари не пойдёт с ними в качестве надзирателя. - Однако вы пойдете вместе со мной, - произнес Кея, наблюдая за тем, как только появившаяся робкая улыбка тут же гаснет.       До парка аттракционов было не далеко идти, компания шла не спеша. Дойдя до нужного им места, Тсуна вместе с Реном попытались незаметно ретироваться, но провести сильнейшего хранителя Вонголы "а-ля мы за сахарной ватой" им не удалось. Потому Кёя, купив всем троим билет на Колесо Обозрения, весьма недвусмысленно взял Тсунаёши за руку, намекая на то, что тот будет сидеть с ним, только вот с другой стороны то же самое сделал Рен. - Слушай, мелкое травоядное, немедленно отпусти зверька, иначе я не посмотрю, что ты мой брат, загрызу, - практически прошипел Хибари. - Бегу и спотыкаюсь, - ответил Рен, потянув Саваду на себя. И кто знает, сколько бы это продолжалось, пока побледневший Тсуна не сказал тихим голосом: - Пожалуйста, можно я не пойду на Колесо? - Это ещё почему, травоядное?- спросил Кея, вопросительно посмотрев на зверька. - Что случилось, братик? – спросил Рен, обеспокоенно посмотрев на Тсуну. - Я высоты боюсь, - стыдливо признался Тсуна, заливаясь краской. - Значит, будем лечить,- по-садистки ухмыльнулся Кёя. - О чём вы говорите, Хибари-саааа..., - хотел было сказать Тсуна, но его перебил Кея, который покрепче сжал руку мальчика и потянул в кабинку. За ними хвостиком нырнул Рен. Затем Кея посадил залившегося краской мальчика к себе на колени и сказал: - А теперь можно ехать.