Внеурочная анатомия

Как-то неожиданно отвоевала свои права осень. Нечаянно разлила свинец по небу, заставляя позолоченные верхушки деревьев склониться под его тяжестью. Нагнала мелкие неприятные дожди, орошающие не только асфальт и серые смиренные дома, но и прохожих, теперь вечно занятых и куда-то стремящихся. Холодными руками ветра зарывалась в волосы, трогала одежду и щипала за щеки. Но в воздухе еще пахло летом, а на душе все равно стало по-осеннему промозгло. Возможно, это лишь от того, что Алеся не любила это время года. Для нее это не просто унылая пора очей очарования, но и пора надоедливого кашля, непроходимого насморка и температуры. К счастью, этот осенний комплект её не трогает, но нещадно атакует одноклассников, заставляя одного за другим отправляться домой на несколько недель лечиться. Не то чтобы ее это сильно беспокоило, но так как ряды класса стремительно пустеют, оставляя на уроках не самых грамотных и умных учеников, процентная вероятность быть спрошенной неуловимо растёт. Именно осенью ее беспокоят дальнейшие перспективы, нехорошие мысли о будущем и гноящиеся вопросы: кем она станет, когда вырастет, что ей сдавать, куда поступать? Всё-таки, уже десятый класс, пора подойти к этим вопросам серьезно и отвечать на них более внятно, чем закатыванием глаз и смешками. К несчастью, проблем с новым учебным годом стало только больше. К примеру, в школу пришли работать новые учителя, только что выпущенные из педагогических вузов. Суть неприятности заключалась в том, что эти малолетки только начали играть в преподавателей и норовят быть строгими, требовательными и всеми возможными способами стараются навеять на учеников страх и ужас, стараются изо всех сил, чтобы их заметили. Таким образом, на уроках биологии напряжение царит такое, что лопаются стекла. Напряжение, похожее на скрежет металла, контактирует с каждым входящим в кабинет, пронизывает все клеточки тела, что только способствует его нарастанию. Причем, родителем его является сам учитель. Козлов Никита Андреевич. К слову, он явно был в восторге от своих познаний и от того, насколько предмет был всеобъемлющ и разносторонен. Но от учеников был не в восторге, что было заметно по строгому недовольному лицу, по безапелляционному ледяному тону, по самому отношению. Любые отговорки были бесполезны: учеба есть учеба. — Никифорова, будьте любезны ответить на мой вопрос, — облокотившись на спинку рабочего кресла, изрёк Никита Андреевич, вперив взгляд в мечтательницу. Нахлынувшие мысли унесли ученицу далеко за пределы просторного кабинета, создавая вокруг нее непроницаемый вакуум. Как назло, это изменение в силе почувствовал биолог и безошибочно определил источник. Поднявшись из-за парты, девушка потупила взгляд. Волнение захлестнуло ее, ведь она не только не слышала вопроса, но и вообще не представляла, о чем сейчас шел разговор. Биология не была предметом, хоть сколько-нибудь интересовавшим ее, даже когда уроки вела добродушная учительница, ушедшая в декретный отпуск. Конечно, она готовилась к занятиям, активно отвечала, но это все было лишь для галочки, для получения необходимой для красного аттестата отметки. — Никифорова? — вопросительно изогнул бровь биолог. — Какие-то проблемы с речевым аппаратом? — Простите, можете повторить вопрос? — К сожалению, нет. Я просил быть внимательными на занятиях. Садитесь. Неуд. Покачав головой, резко, в своей обычной манере, бросил учитель. Зафиксировав отметку в электронном журнале, он продолжил называть фамилии из списка, надеясь услышать внятный ответ. Кровь отлила от лица, придавая ему мертвенно-бледный оттенок. Кто бы мог подумать, что двойку Алеся схлопочет впервые в десятом классе. Причем, такую обидную двойку. Не веря в реальность происходящего, девушка решила остаться после урока и уточнить, нельзя ли исправить недоразумение и напомнить, что она вообще-то отличница. Напрягая слух, чтобы ещё раз не попасться в ловушку, Алеся все равно не могла сконцентрировать внимание на предмете. Очевидно, ставить седьмым уроком биологию, да ещё и с таким преподом, было не лучшим решением. В принципе, ставить биологию с таким преподом было отвратительным решением. Прошло всего лишь три недели с первого сентября, а журнал уже пестрел отметками. Самостоятельные и контрольные давали по всем пустячковым предметам. Многие можно было с легкостью списать, некоторые решить без подготовки, но биология не входила ни в одну из этих категорий. Конечно же, дело было только в учителе. Этот преподаватель уже три недели тиранил школу, заставляя абсолютно все классы, в которых он ведёт уроки, говорить только о его предмете и о том, как хотя бы четвёрку в четверти выбить. Вечно опрятный и аккуратный Никита Андреевич был слишком требователен к ученикам, видимо, горя желанием вбить в головы отличия голосеменных от покрытосеменных. Не то чтобы ученикам было это неинтересно… бесспорно, учитель умел заинтересовать аудиторию рассказом, но он предпочитал больше спрашивать домашнее задание, проводить контрольные и самостоятельные, чем объяснять материал. Особенно ярко это выражалось в старших классах. Долгожданный звонок с урока спас многих одноклассников, но, к глубочайшему сожалению, не Алесю. За считанные секунды верные товарищи, с большей частью из которых она вместе уже десять лет, быстренько покинули кабинет. — Никита Андреевич, прошу прощения, могу ли я как-нибудь исправить оценку? Девушка подошла к столу преподавателя, вбивающего в систему домашнее задание. Ей было неловко и боязно спрашивать что-либо у него, ведь она не слушала его совершенно и даже не могла сказать, что они сегодня проходили. Кажется, что-то про эволюцию… Козлов, заполнив все необходимое, встал, возвысившись на полголовы над ученицей. С первого взгляда она производила благоприятное впечатление: в отличие от некоторых слишком рано и, естественно, наигранно повзрослевших учениц, Никифорова понимала, что находится в школе. Осветленные волосы, вьющиеся, видимо, от природы пышными кудрями, были убраны в высокий хвостик, из макияжа только тушь на ресницах, обрамляющих большие светло-голубые глаза… Алеся смотрела на преподавателя с некоторой опаской, надеясь, что он не начнет опрашивать ее. В противном случае, неудов станет еще больше. Ответил он практически сразу, но ей показалось, что молчание длилось, если не вечность, то прилично долго. Взгляд его грязно-изумрудных глаз был несколько более дружелюбен, чем на занятии, но всё равно достаточно холоден, чтобы заморозить насквозь. — Тебе достаточно быть внимательнее на уроках. Например, слушать, а не мечтать, отвечать, а не веселиться с соседкой по парте. Очень жаль, что в старшей школе ученики еще не осознают всю ответственность своего возраста. Ему не хотелось быть ни мягким, ни грубым с ученицей, ведь таких прилежных школьников хорошо, если хотя бы один на класс. Мягкость их излишне расслабит, а грубость отвратит от предмета. Но достаточной заинтересованности она не проявляла. — Простите, что я отвлеклась на несколько минут… — закусив губу, Алеся подумала, что не нужно было говорить последние слова, поэтому тут же продолжила. — Я бы не хотела получать неудовлетворительные оценки по предмету, которому посвящаю достаточное количество времени. Она надеялась, что ее маленькая ложь не раскроется. Биологии в последнее время она посвящала ровно столько же времени, сколько и исследованию миграции южноафриканских пчел в Месопотамию. Словом, нисколько. Но она определенно знала больше, чем кто-либо из её класса хотя бы потому, что ее мама работает врачом и ежедневно делится некоторыми интересными фактами о нарушениях в функционировании эндокринных желез организма. Какое-то неприятное волнение поселилось в груди. Вернее, усилилось настолько, чтобы мешать ученице вести себя разумно. Ей резко захотелось расплакаться из-за заслуженной двойки, умолять убрать оценку или же накричать на преподавателя, не замечавшего ее нуждаемости в золотой медали. — Никифорова, я бы хотел, чтобы каждый из вас всё же уделял больше времени биологии. Вы даже не интересуетесь информацией, не включенной в материал параграфа. Вот ты знаешь, например, какие механизмы обуславливают то, что понравившаяся нам песня постоянно играет в нашей голове? — Нет. На выдохе произнесла Алеся, из-за чего это «нет» звучало каким-то усталым и надломленным. Она не хотела опаздывать на алгебру, с которой у нее тоже были проблемы. Но больше всего она не хотела, чтобы стоящие за дверью Артем и Настя потом расспрашивали, что же настолько задержало ее в кабинете невыносимого биолога. — Нейроны, передающие импульсы, в которых закодирована прослушанная песня, во время передачи возбуждения в нужные структуры мозга могут попасть в так называемую нейронную ловушку. Это явление, когда импульсы циркулируют по одним и тем же нейронам по замкнутому кругу. Также это называется реверберацией возбуждений. И когда песня перестает играть в нашей голове, это всего лишь означает, что медиатор, поддерживающий нейроны в возбужденном состоянии, закончился. — Очень много новых слов. Вежливо улыбнулась Алеся, совершенно не впечатленная этой информацией. Нет, конечно, преподаватель произвел впечатление, она в очередной раз убедилась в том, что он умный и знает огромное количество замысловатых слов, но толку от этого было всего ничего. — В том-то и дело, Никифорова, что интересных фактов о нашем теле и, в принципе, обо всем мире очень много. К сожалению, не все находят время и желание узнать что-то, что прольет свет на механизм возникновения подобных феноменов. — Я постараюсь найти на это время, Никита Андреевич. И все же. Я бы хотела исправить свою оценку. Дело в том, что меня не устроит ни тройка, ни четверка в четверти… Козлов не дал девушке договорить, настолько громким был его смешок. Если бы было желание, он мог бы его с легкостью подавить, но не посчитал нужным слушать дальше. Это маниакальное желание получить золотую медаль, а не настоящие знания, было настолько уморительным, что не переставало забавлять мужчину. — Да, ваша классная руководительница уже сказала мне, кому из класса нельзя ставить не пятерки. Но, к сожалению, у меня есть своё мнение на этот счет. Когда вы все будете отвечать тем требованиям, которым соответствует отметка «отлично», тогда вы и получите ее. Сейчас же ваш входной уровень знаний чуть больше, чем никакой. Стоит отметить, что Алеся хоть и была прилежной отличницей, послушной дочерью, любительницей посидеть дома с книжечкой в руках, милой и веселой девушкой, но такие очаровательные недостатки, как излишняя импульсивность, гордость и эгоизм, невозможно было искоренить. Нервные окончания воспламенялись так же быстро, как и сухое дерево, щедро политое керосином. — Никита Андреевич, если бы вы нас нормально учили, нормально объясняли материал, то и классная руководительница не ходила бы и не указывала, кому нельзя ставить не пять. На одном дыхании выпалила Алеся, сверкая злобой так же ярко, как и солнце, неожиданно выглянувшее из облаков. Сразу же пожалев о сказанном, браня себя за несдержанность и откровенное хамство, она не собиралась извиняться, а лишь переменилась с ноги на ногу и продолжила слишком прямо смотреть в его глаза. Никита Андреевич же не счел нужным отвечать грубостью на грубость и лишь нацепил на лицо наигранно вежливую и милую улыбку. — Что-то ещё? — елейно до зубного скрежета. — Нет. До свидания, — бросила Никифорова, тут же направляясь к выходу.

***

Стоит ли говорить о том подавленном состоянии, в котором Алеся вышла из кабинета, перекинулась парочкой слов с друзьями и направилась на последний урок алгебры, который был заменен учительницей на классный час. Сразу после урока последовало третье по счету занятие с репетитором по обществознанию, который, к величайшему облегчению девушки, преподавал в ее же школе. Мама Алеси работала эндокринологом, поэтому она ни за что не хотела, чтобы ее дочь тоже пошла в медицину. Папа же был пилотом самолетов гражданской авиации и уж тем более не хотел, чтобы дочь шла по его стопам. Младший брат же — Даня — в семье вообще ничего не решал, так как его одиннадцатилетний опыт не позволял ему здраво рассуждать о таких важных вещах. Поэтому пока что Наталия Ивановна была уверена, что лучшей профессией для дочери будет учитель, желательно, русского языка и литературы. К сожалению, Алеся не была уверена в этом совершенно. Возможно, мнительность, а, возможно, и отсутствие собственного мнения, какого-либо желания или серьезного увлечения мешали Никифоровой самостоятельно выбрать себе занятие по душе и на всю жизнь, но из всех предложенных мамой вариантов приемлемый был только тот, на котором они в итоге-то и остановились. Алеся любила читать, не испытывала проблем с русским языком и при необходимости могла включить свои ораторские способности, но душа к этой профессии у нее не лежала.

***

Придя домой, Алеся поплакала у мамы на плече, сетуя на всестороннее непонимание и узколобость. Затем они отужинали в теплой семейной обстановке невероятно вкусными блюдами маминого приготовления и разбрелись по комнатам. Сделав письменные уроки и не удосужившись открыть устные, ведь перемены на них будет достаточно, Алеся легла на кровать в позе звезды и позвонила лучшей подруге, Марине, обсудить насущные проблемы. — Да, я о том же, спросил какую-то бредятину и влепил двойку, — наверное, Алесе никогда не надоест обсуждать с окружающими свою единственную проблему и выслушивать всестороннее осуждение, направленное, естественно, не в её сторону. Разговор неожиданно принял иной оборот, и от столь неприятной темы они отошли. Тщательного обсуждения требовали иные проблемы повседневной жизни, например, почему Марина в очередной раз поссорилась с Сережей или почему Артем никак не может перестать шутить свои непристойные шуточки. А в скором времени они вовсе распрощались. — Мам, а что такое реверберация возбуждений? Оторвав взгляд от ноутбука и смотря на дочь поверх очков в дорогой леопардовой оправе, Наталия Ивановна чуть было не выронила своё удивление. Откуда дочь могла набраться таких сложных словосочетаний?.. К слову, Наталия Ивановна была чересчур воспитанной и интеллигентной женщиной, но не лишенной экстравагантности. Она так же, как дочка, любила осветлять волосы до нежно-карамельного блонда, но с ее кофейно-карими глазами цвет смотрелся благороднее, чем с бледно-голубыми, будто бы выцветшими, дочерними. — Аля, где ты услышала такое выражение? Поднимаясь с кресла и поставив на тумбочку ноутбук, женщина поправила пояс атласного халата и сняла очки. — Биолог пытался заинтересовать нас своим предметом, своими интересными фактиками. Облокотившись плечом о дверной косяк, Никифорова наблюдала за тем, как мама достает из верхнего ящика изящного комода расческу и запускает ее в пышную прическу, на которую каждое утро тратила по несколько десятков минут. Словом, оно того стоит. Красивые завитки волос выпрямлялись под натиском мамы, локоны послушно падали на хрупкие плечи, обрамляли спину. Вытаскивая шпильки из волос, женщина неторопливо начала: — Что ж, это связано с кратковременной памятью. Вернее, это одна из теорий. — А он сказал, что из-за этого у нас песня в голове играет, которая понравилась. Алеся оттянула края тканевой маски, проверяя, не пора ли снимать ее, а то кожу щипало уже нещадно. Мелкие единичные прыщики, хаотично рассеянные по лицу, и без того щедро расцелованному веснушками, не давали девушке покоя, поэтому полки косметических магазинов пустели одномоментно, стоило ей туда заглянуть «просто посмотреть». — А, ну это практически то же самое. Механизм один и тот же. — Еще, мам, если правда подумать, могу ли я стать учителем биологии? — неожиданно не только для матери, но и для самой себя, спросила Алеся. — Дорогуша, не говори глупостей.