Станция мёртвых сердец

По возвращении из Швейцарии чуда не произошло — Артур оставался так же холоден. Лишь стал более задумчив, и язвительность его приобрела какую-то особенно острую и в то же время отчаянную форму. Если поначалу всё это могло сойти за игру, то теперь Дэвид видел откровенное неприятие, которое лишь усиливалось, когда тот пытался подобраться к Артуру поближе. Гарднер по-прежнему приглашал его, когда работал или читал, но удовольствия это приносило всё меньше. Он мог бы потерпеть отсутствие постельных отношений. В конце концов, ему давно уже было не семнадцать. Но когда он представлял себе, как Эссекс будет сидеть рядом с ним, в его фантазиях кабинет должен был наполняться уютом. Камин, полки со старыми книгами… И хрупкий мальчик, сидящий на диване и глядящий в огонь. Ещё в начале весны он был уверен, что однажды увидит это, и подготовил всё — гостевую спальню, костюмы… Немалого труда стоило узнать точные мерки у портного с Астории, который шил для Эссекса, но Дэвид хотел, чтобы всё было безупречно. Он знал, что просто роскошью избалованного маленького аристократа не поразишь. По крайней мере, в этом он относительно Эссекса не ошибся — он в самом деле был капризным отпрыском старинного рода, не желавшим признавать, что мир изменился. Он не уловил чего-то ещё, и Дэвид никак не мог понять, чего именно. С его точки зрения операция по захвату была произведена предельно красиво. Любой юнец, привыкший к вниманию со стороны мужчин, должен был оценить масштабы и изящество — а Артур, безусловно, принимал подарки и отказывал поклонникам не в первый раз. Это Дэвид видел в каждом отточенном движении его рук. Самым сложным было подгадать момент с перекупкой особняка. В какой-то момент Дэвид всерьез начал опасаться, что Дуглас достаточно безумен, чтобы грохнуть в это дело все свои деньги — однако друзья в «Дуглас корп» вовремя сообщили о переформатировании производства, снизив тем самым риск. И всё равно Дуглас напоследок выжал его по максимуму. Гарднер с трудом мог поверить, что противник в самом деле готов бросить на это дело всё, — но всё же решил перестраховаться с последней ставкой. Дуглас то ли окончательно спятил, то ли упёрся в своём вечном кредо никогда не отступать. Никогда не отступать… это было глупо. Дуглас не мог не знать, что они в разных весовых категориях. Недостаточно одного поколения хоть сколько удачливых дельцов, чтобы сколотить такое состояние, как-то, что собирали Гарднеры на протяжении двух веков. И всё равно он хотел драться. Гарднер, сидевший за своим дубовым столом и упорно пытавшийся сосредоточиться на свежей газете, повёл плечом и поднял взгляд на своё приобретение. Артур в самом деле хорошо смотрелся в уголке у камина. Фантазия Дэвида ничуть не подвела. Только смотрел он не на своего покровителя, а куда-то за окно, на небо. Ещё одним обстоятельством, сбивавшим Гарднера с толку, было то, что Артур до сих пор не заговорил об особняке. Будто бы ему вовсе было безразлично, кто выиграл этот аукцион. Дэвид не хотел поднимать эту тему первым, потому что не решил ещё, как лучше разыграть эту карту. Безусловно, Эссекс хотел бы вернуть поместье себе. Но стоило вернуть ему документы, как он мог бы попытаться сбежать или сотворить ещё какую-то глупость. В возможностях своей охраны Гарднер не сомневался, но рисковать лишний раз не хотел — в конце концов Дуглас наверняка так же был уверен в своих ребятах. Гарднер размышлял о том, чтобы оговорить какой-то срок. Например, полгода — столько времени ему вполне хватило бы, чтобы наиграться с новой игрушкой. А потом… Если бы ему вдруг захотелось продолжения, всегда можно было найти новый способ привязать Эссекса к себе. Да и тратить больше времени на человека, не отвечавшего и толикой взаимности, Гарднеру не очень хотелось. Достаточно было просто установить своё господство — но именно это сделать не получалось никак. Эссекс продолжал смотреть за окно, в то время как должен был смотреть на него. — Вам скучно? — спросил Гарднер, устав наблюдать за этой неподвижной статуэткой из хрусталя. Артур повёл плечом. — Признаюсь, я привык к более содержательному времяпрепровождению. — Вам нравилось работать в «Дуглас корп»? Артур посмотрел на Гарднера, и тому почудилось презрение. — Вы считаете, что Дуглас дал мне эту работу, чтобы я не скучал? — спросил он. — Не вижу других причин. Артур поджал губы и отвернулся к окну. — Может быть. Дэвид тут же почувствовал, как добыча уходит с линии выстрела. — Каких развлечений вам бы хотелось? — спросил он, поспешно переводя разговор в другое русло. Артур пожал плечами и перевёл взгляд на своего нового покровителя. На сей раз лицо его было задумчивым, и таким он нравился Гарднеру куда больше. — Не знаю, — сказал Артур без привычной язвительности, — я никогда особо не любил шумные мероприятия, будь то приёмы или посиделки в клубах. Вообще не люблю шум. В этом смысле мне нравится у вас. С другой стороны, у меня никогда и не было особого выбора. Так что основное моё развлечение — книги. А этого здесь, кажется, выше крыши, — Артур усмехнулся и окинул взглядом стройные ряды стеллажей. — Да нет, Дэвид, мне не скучно. Дело в чём-то другом. И уж простите, я не знаю в чём. Гарднер поджал губы и снова уткнулся носом в газету. Артур несколько секунд наблюдал за ним. Он начинал привыкать к этому мужчине, в быту оказавшемуся куда менее страшным, чем в бизнесе. В каком-то смысле ему даже было жаль Дэвида с его спокойной и терпеливой одержимостью. Но это ничего не меняло. Его руки были чужими. Артур встал и прошёлся по библиотеке. Обычно он не позволял себе подобного, не желая отвлекать Гарднера от работы лишний раз, но сейчас сидеть в поле его зрения было особенно тяжело. Остановившись у одной из застеклённых полок, он пару минут разглядывал коллекцию фарфоровых статуэток, а потом опустил взгляд ниже — на ряд фотографий. Здесь была супруга Гарднера. Артур знал, что она умерла шесть лет назад, не оставив мужу наследников. Родители — также покойные. Клан Гарднеров некогда был большим, но, как и многие аристократические дома, сильно поредел в годы войны. На одной из фотографий он увидел девушку с тёмными, почти чёрными волосами и карими глазами — такими же тёплыми, как у самого Дэвида. Что-то общее было и в широких скулах, и в спокойной улыбке человека, привыкшего владеть своей жизнью. — Кто это? — спросил Артур, потому что это было единственное лицо, которого он не знал не из газет, не из базы данных «Дуглас корп». За спиной резко хлопнула газета, и, обернувшись на звук, Артур увидел, что Гарднер встал. Лицо его исказили ярость и страх. — Отойдите оттуда, — приказал он. Артур помедлил, не до конца понимая, что только что произошло. — Я сказал, отойдите! Артур поднял вверх руки, будто показывал их взбесившемуся псу. — Всё хорошо, я уже отхожу. Даже сейчас страха не было. Только лёгкое удивление внезапной вспышкой ярости. Гарднер медленно успокаивался. Ярость уже ушла из его взгляда, и только ноздри продолжали раздуваться. Артур сел на своё место и, наугад взяв с полки книгу, уткнулся носом в неё. Он почти физически ощущал, что Дэвид по прежнему буравит его взглядом. — Двадцатого августа будет день рождения моей сестры, — сказал он наконец, печатая слог, — на этом мероприятии вы будете сопровождать меня. — Дуглас… — Мне плевать на Дугласа! — обрезал Гарднер, и Артур промолчал. — Вы свободны, — добавил он, успокаиваясь, — если понадобитесь — я позову. *** К этому вечеру Артур был готов. В сущности, ничего особенного не намечалось — он попросту снова должен был появиться в свете в качестве штатной проститутки. В последнее время их отношения с Дугласом позволяли думать, что эти приёмы означают нечто большее. Даже стоя в отдалении от своего спутника, Артур всегда ощущал невидимую нить, протянувшуюся между ними. Ретт помнил о нём, а возможно — и видел. И сам он не был букетом цветов в руках у красавицы или новенькими запонками на рукаве юного денди. Он чувствовал, что каждое слово, произнесённое им, что-то меняет в жизни Дугласа и в его деле. Может быть, самую капельку, но всё же. Оглаживая полы пиджака, Артур невольно вспоминал, как в такие минуты Ретт мог подойти к нему со спины, обнять за пояс и измять к чёртовой матери с таким трудом подобранный костюм, а то и оторвать пару пуговиц. Теперь этого не было. Почему-то с абсолютной ясностью внезапно подступило осознание, что он сам разрушил всё. Рука дрогнула, роняя запонку с бриллиантом. Артур зажмурился и затряс головой, пытаясь отогнать воспоминания об одном из их последних разговоров. «Сколько я стою, Ретт?» Собственные слова резали грудь больнее всего, что говорил ему за эти два года Ретт. Сейчас Артур не мог понять толком, что нашло на него тогда. Мартин… Да, это он ещё мог припомнить. Ощущение того, что Ретт не принадлежит ему, было в тот момент таким ярким, что хотелось выть… Но теперь он будто со стороны видел всё. Целую ночь Ретт принадлежал Мартину. Одну ночь из более чем шестисот ночей, которые они провели вдвоём. Даже когда Ретта не было рядом, Артур ощущал, как тот наблюдает за ним, и совсем недавно от этого на душе разливалось тепло. Смотрит ли Ретт теперь? Рука невольно потянулась к телефону, и тут же Артур вспомнил о том, что сам просил Гарднера выделить ему помещения без камер. Артур с трудом подавил желание ударить по стеклу, отразившему его холёное лицо и чуть растрёпанные волнистые пряди волос. Сердце стучало отбойным молотком, и пальцы сами сжались в кулаки. — Ретт… — выдохнул он и вздрогнул, когда дверь за спиной открылась. — Артур? Артур закрыл глаза и медленно выдохнул. — С вами всё в порядке? — Да, Дэвид, — он развернулся и выдавил улыбку такую вежливую, какой не смог изобразить за все прошедшие недели. — Я готов. — Хорошо. Гарднер протянул ему руку. Он снова был спокоен, будто и не было того срыва в библиотеке. Артур подошёл и взял его за локоть. Он собирался выйти, но Гарднер чуть развернул его, заставляя взглянуть в зеркало. — Мы прекрасно смотримся вместе, — сказал он. Это было правдой. На Артуре — по настойчивому совету Элис — был надет белый летний костюм, на Гарднере — серый с лёгким металлическим блеском, выгодно подчёркивавший глаза Артура. Юноша заподозрил, что эта перекличка не случайна, и хотел было спросить, что именно подбиралось к чему: он к костюму или наоборот? Сделав над собой усилие, он промолчал, снова улыбнулся и ответил: — Да. *** Торжество начиналось едва за полдень. Ретт редко брал его с собой на подобные мероприятия, да и сам не слишком их любил. Исключение составлял, пожалуй, лишь тот вечер, когда он нарочно пригласил Артура в особняк де Мортен. Артур же, напротив, в подобном обществе чувствовал себя куда более уверенно, чем среди акул большого бизнеса. Собиравшаяся на таких мероприятиях публика ограничивалась сплетнями и косыми взглядами. Артур по собственной семье знал, что они не способны причинить серьёзный вред. Дельцы были опаснее, потому что интересы их заходили куда дальше обсуждения чужих постельных забав. Именно к этому они были абсолютно равнодушны, зато каждое слово там следовало взвешивать и измерять несколько раз, чтобы оно не оказалось использовано против него самого и «Дуглас корп». С самого порога он оглядел зал, оценивая сколько знакомых увидит здесь. Почти всех он знал или видел мельком. — Как вы собираетесь меня представить? — спросил Артур с любопытством. Гарднер пожал плечами. — Как моего спутника. Я никому не обязан ничего объяснять. Артур хмыкнул. Пока что иной опасности, кроме как быть раскрытым, он не видел — подбросить хвороста в костры чужих сплетен было бы даже забавно. Гарднер не слишком старался поздороваться со всеми присутствующими, как это делал обычно Ретт. Судя по всему, на большинство гостей ему вообще было плевать — его интересовали только Кэрол Гарднер и её ближайшее окружение. Кэрол Артур знал по газетным статьям, хотя мелькала она там и нечасто. Это была красивая, хоть и не молодая женщина. Супруг её, Отто Орош, был моложе на пятнадцать лет и, судя по всему, голоса в семье не имел. Он сопровождал её в течение всего празднества, однако Кэрол, ничуть не смущаясь, оказывала знаки внимания и другим мужчинам. Разговор её с Дэвидом был недолгим. Они обсудили нескольких общих знакомых. Кэрол окинула любопытным взглядом Артура, но вопроса не задала. — Как дела у Шенны? Ты давно с ней виделся? — спросила она вместо этого. Гарднер ощутимо напрягся, и в голове Артура проскочила мгновенная догадка. — Всё хорошо. — Смотри, девушки в её возрасте требуют особого внимания. — Кэрол, не сейчас! — оборвал её Гарднер, и Артур снова увидел в его глазах уже знакомую ярость. Дэвид покосился на спутника, Кэрол проследила за его взглядом и понимающе кивнула. Артуру оставалось лишь сдержать усмешку. Похоже, его в самом деле принимали за статуэтку — слепую, глухую и безмозглую. — Тебя искал Клаус, — быстро перевела Кэрол разговор на другую тему. — Кажется, я видела его в саду. Он хотел обсудить какие-то дела. Артур вздрогнул, но промолчал. Всякое желание смеяться как рукой сняло. — Спасибо. Пойду, поищу его. Кэрол кивнула и исчезла в толпе гостей. Гарднер же в самом деле направился в сторону выхода. Клаус Бёлер в самом деле обнаружился в парке у фонтана. Увидев Артура, он высоко приподнял брови и усмехнулся. — Дэвид, — мужчины пожали друг другу руки, но взгляд Бёлера по-прежнему был устремлён на него. — Клаус… Ты меня искал? Бёлер замешкался. — У меня одно дело, но его вряд ли стоит обсуждать в такой обстановке. Переговорим позднее в кабинете? — взгляд его всё ещё был устремлён на Артура. — Как скажешь. Тебя что-то удивляет? — Нет… — Бёлер отвернулся, но не смог сдержать усмешку, — проклятие, Дэвид… поверить не могу, как ты это сделал? Артур прокашлялся, чувствуя, что этот разговор уж точно имеет к нему прямое отношение. Он толком не общался с Бёлером полгода. Едва начавшие налаживаться отношения с треском рухнули после неудачной попытки перекупить Эссекса под рождество. — Поверить не могу… мальчик Дугласа у тебя. Артур вздрогнул, но лишь наградил Бёлера тяжёлым взглядом. К его удивлению так же точно напряглась и рука Гарднера. Артур подумал, что будь на его месте Ретт, он сам стиснул бы сейчас локоть спутника — и этот момент они пережили бы вместе; но даже теперь он не чувствовал Гарднера, хотя слова Бёлера и нанесли удар им обоим. — Твоя непосредственность до добра не доведёт, — сообщил Гарднер со спокойной улыбкой. — Ну да… само собой, — Клаус хмыкнул, — ладно, не буду подвергать себя риску. А поговорить правда стоит… Потом. Гарднер развернулся и пошёл прочь, почти что силой утаскивая Артура за собой. Артур чувствовал его ярость, но почему-то от этого ощущения хотелось смеяться. «Если сейчас он утащит меня в лифт и даст пощечину, я не выдержу», — подумал Артур, но лифта в трёхэтажном особняке не было, и Дэвид потащил его к лестнице. — Мистер Гарднер, — начал было он, когда оба уже оказались наверху. — Молчать, — Гарднер толкнул его в грудь и, шагнув назад, Артур обнаружил, что оказался в какой-то спальне для гостей. Секунда, и дверь за спиной Гарднера закрылась. — Дэвид, вы в своём уме? А как же мой костюм, который так подходил к вашим запонкам? Рука Гарднера промелькнула в воздухе и врезалась бы в его щёку, но Артур перехватил запястье на полпути. — Вот стало быть, чего вы хотели? Простите, но насилия нет в моём прайс-листе. — А что в нём есть? — Гарднер вырвал руку, но попытки ударить не повторил. — Вы не можете ни быть моим компаньоном дома, ни сопровождать меня на приёме. Вы хоть что-то умеете, а, Эссекс? Артур вздрогнул. При звуке собственной фамилии он ощутил, что его окунули головой в ледяную воду. — Ездить верхом, — ответил он спокойно, — извините, в моей семье не учили ублажать мужчин. — Так зачем вы мне нужны? Гарднер буравил его яростным взглядом несколько секунд, но Артур молчал. — Если больше вы ни на что не способны, то надеюсь, хоть в постели от вас будет толк. Не дожидаясь ответа, Гарднер поймал его за плечи и, притянув к себе, грубо поцеловал. Улучив момент, Артур сильно укусил его за губу так, что Гарднер отшатнулся — и тут же вырвался из рук мужчины. Отступив на два шага назад, он тяжело дышал. — Вы обещали, — сказал Гарднер, так же переводя дух. — Я обещал, что дам вам шанс. — Хватит пудрить мне мозги! Артур отступил ещё чуть-чуть, выигрывая пространство для манёвра. — Хорошо, — сказал он после долгой паузы. — Бежать мне некуда. Сегодня вечером я приду к вам и расплачусь. Гарднер обмяк, будто спущенный воздушный шарик. Ярость в глазах сменилась усталостью. — Вы будете моим, Эссекс. — Я приду к вам. *** Ночевать остались в доме Кэрол. Гарднер отпустил Артура ближе к десяти, а сам отправился на встречу с Бёлером. Оставшись в одиночестве, Артур освободился от надоевшего костюма, принял душ, и теперь, закутавшись в белый махровый халат, сидел на кровати. Предстоящая ночь оставалась за гранью его понимания. Умом он понимал, что и как нужно сделать, но просто встать с постели и пройти десяток метров до спальни Гарднера было выше его сил. Артур долго крутил в руках мобильный. Набрать номер хотелось до безумия, до дрожи в пальцах. Он оттягивал этот момент сколько мог, а потом просто обнаружил, что на экране уже мигает знак вызова и нажимать отбой поздно — да и не хочется совсем. Он приложил трубку к уху и закрыв глаза долго слушал гудки. Оставалась надежда, что Ретт не подойдёт… Надежда — потому что представить, что он должен сказать, Артур не мог. — Да… — голос Ретта был хриплым, будто он долго пил или два дня не спал, и от этой хрипотцы по телу пробежала жаркая дрожь, а низ живота наполнился тянущим теплом. Артур облизнул губы. — Ретт… — Где ты? Артур зажмурился. Ответить не было сил. — Ретт, я люблю тебя. Я много чего натворил в последнее время… Но пожалуйста, прости меня. Я сам себя ненавижу за то, что сделал. Шумный выдох в трубке. — Где ты? — тише и мягче, чем в первый раз. — Ретт… Я у Гарднера. Тихо. Я хотел сказать… у него, кажется, есть дочь. Шенна. — При чём тут… — Ретт замолчал. — Он заставил тебя? — Ничего не было, Ретт. Я клянусь. Я… Дверь скрипнула, и он торопливо нажал «отбой».