Станция мёртвых сердец

«Мой номер у вас есть»… Ретт зло посмотрел на визитку, скрывшуюся в кармане у Джереми. Если бы это было так… Или если бы по этому номеру кто-то отвечал… Настроение, и без того не слишком радужное, стремительно падало. Ретт не хотел быть тут. Вечеринка была вне сферы его интересов — здесь собралась в основном богема, представители прессы и телезвёзды. Его эти люди не интересовали, а тех из гостей, кто мог быть полезен, он знал и так. — Ретт… — позвал Джереми обеспокоенно, но Ретт только дёрнул плечом. Джереми затащил его сюда, и обсуждать с ним что-то сейчас абсолютно не хотелось. Ретт опустился на стул, сложил руки на груди и сосредоточился на сцене. В то время, как сам он заметно постарел и обзавёлся парой седых прядей, чёртов Эссекс за прошедшие два года только расцвёл. Нет, расцвёл, пожалуй, было не совсем то слово. Он ещё больше вытянулся и окреп. Теперь уже даже Дуглас не смог бы назвать его мальчиком — что-то властное и холодное застряло в серых глазах. Прежняя ломкость движений больше не вызывала мыслей о хрупкости, скорее Артур походил на молодого хищника, крадущегося к цели. Это расстраивало. Ретту было жаль расставаться с тем образом, который сложился у него в голове, но он не мог не признать, что стеклянная скорлупа дала трещину давным-давно, являя на свет что-то новое и незнакомое. И как тогда Ретту было почти всё равно, потому что он давно уже привык выглядывать эту смутную тень под хрупким доспехом, так и сейчас он смотрел куда-то на дно дымчатых глаз, где, несмотря на напускную холодность, таился пожар, когда они смотрели в глаза друг другу. Ретт так и не понял, что произошло два года назад. Он много думал — в основном тогда, когда стало ясно, что Артур ушёл окончательно. Иногда ему казалось, что он был слишком жесток. Иногда — что Артур сам стремился пробудить в душе Ретта всё самое тёмное и неуправляемое. Никто не мог вызвать в нём такой ярости. Даже сейчас, когда Эссекс откровенно флиртовал с его любовником, Ретт не чувствовал такой ревности по отношению к Джереми. Джереми был приходящим. С ним было хорошо, но Ретт абсолютно не боялся его потерять. А вот тот факт, что Эссекс на его глазах соблазняет другого мальчишку, будил злость, которую с трудом удавалось удерживать в рамках. Когда он увидел Артура за одним столом с Джереми, первым желанием было просто выдернуть Эссекса из-за стола, прижать к стене и хорошенько приложить затылком об эту самую стену. Если бы не десятки журналистов вокруг, он, скорее всего, так бы и сделал. Чёртов Эссекс отлично знал, какие границы Ретт не перейдёт. Выяснение отношений на публике стало для них табу в тот самый день, когда Ретт приказал охране удерживать Артура. Они не говорили об этом, но после на Ретта будто выплеснули ведро холодной воды. Он слишком хорошо понимал, чего боится Артур на самом деле. И сейчас, глядя на молодого мужчину, рассказывавшего со сцены о концепции нового издания, Ретт пытался понять — остался ли в его глазах тот же страх? Сейчас Ретту казалось, что нет. Артура больше не интересовало, что скажут люди. Он сам вёл их за собой. От этой мысли в душе Ретта просыпалась странная гордость, хоть Артур давно уже не был ему близок. Или всё-таки был? Как бы он ни изменился, сейчас, когда Ретт увидел его снова, ему казалось, что прошло не больше одного дня. Будто они и не расставались. Все чувства, которые казались давно умершими, стремительно занимали в его сердце прежние позиции, и от этого ярость становилась только сильнее. Весь остаток вечера он вглядывался в Артура, мелькавшего тут и там, пытаясь поймать его взгляд и всё-таки понять — только ли он до сих пор помнит о том, кем они были друг для друга? Но Артур не посмотрел на него ни разу — не считая, разве что, торжествующего взгляда, которым он обвёл зал во время выступления. Всё это время Джереми пытался о чём-то говорить с самим Реттом, но Дуглас смог сосредоточиться на его голосе только поздно вечером, когда оба уже сидели в лимузине. — Ретт! — позвал Джереми явно не в первый раз и давно уже без всякой надежды. Ретт сосредоточил на нём мутный взгляд, но Джереми никогда не был достаточно проницателен, чтобы определить настроение Ретта по глазам. Джереми понял лишь, что внимание спутника наконец сосредоточилось на нём. — Ретт, ты возьмёшь меня на Фобос? Ретт отвернулся к окну. Ежегодный симпозиум должен был в этом году проходить на Фобосе, и Джереми не в первый раз просил взять его с собой, однако Ретт не был уверен, что личным связям место на таком мероприятии. Одно дело — приёмы и торжества, туда Джереми можно было взять без особого стеснения. Юноша отлично смотрелся в компании светских львов и львиц. Другое — деловые переговоры. — Я подумаю, — сказал Ретт привычно и обернулся к Джереми, — о чём с тобой говорил Эссекс? В глазах Джереми отразилось беспокойство. — Он… просто предложил мне сняться для открыток. Ты против, Ретт? — Не знаю, — Ретт опять отвернулся, — но я не хочу, чтобы ты общался с ним. Чтобы ты вообще общался с кем-то в моё отсутствие. — Хорошо, — сказал Джереми. — Я отвезу тебя домой. Мальчик выглядел расстроенным, но Ретт решил сделать вид, что ничего не заметил. Подбросив его до квартиры, которую снимал ему Ретт, сам Дуглас попросил водителя повернуть к офису. Однако, когда аэромобиль остановился, долго не мог решить, стоит ли выходить. С некоторых пор он ненавидел проводить ночи в пентхаусе. Ничего лучше, чем постель Джереми, он придумать тем не менее не мог, но сейчас не хотелось видеть и его. Ретт взял в руки мобильный с непонятным чувством, сам не осознавая до конца, что хочет сделать, но заранее чувствуя, что желаемое получить невозможно. Некоторое время он просто разглядывал экранчик, пытаясь осознать, чего же не хватает, а потом вошёл в «сообщения» и набрал номер Эссекса. Он сделал это раньше, чем вспомнил, что номер давно удалён. Цифры всплывали в памяти сами, и Ретт тут же понял, как наивно было думать, что простое отсутствие номера в памяти телефона остановит его, когда желание поговорить с Эссексом станет невыносимым. «Ты испортил мне вечер», — набрал он и нажал отправить. Затем, не выпуская телефона из рук, отвернулся к окну. Ответа он не ждал, однако телефон пиликнул через несколько секунд. «Я старался». Ретт скрипнул зубами, справляясь с желанием разбить телефон. «Зачем?» — спросил он вместо этого. Ответа не последовало, но Ретт не сомневался, что сообщение доставлено. Он нажал на кнопку вызова и, поднеся телефон к уху некоторое время слушал длинные гудки, пока на другом конце линии не дали отбой. Ретт вернулся в раздел смсок и набрал другое сообщение: «Поговорим?». Молчание было долгим, но Ретт не переставал ждать. Минут через десять пришёл ответ: «Фобос. Симпозиум». Ретт резко выдохнул. Оставалось объяснить Джереми, что тот никуда не летит. Впрочем, это нужно было сделать в любом случае. *** У Артура настроение было приподнятое. Весь остаток вечера ему казалось, что у него выросли крылья. Даже в те дни, когда его работоспособность была на пределе, он не чувствовал себя настолько легко. Причина была проста — он ощущал её то затылком, то плечом. Ретт смотрел на него. Вернулось то давно забытое ощущение, когда он знал, что что бы ни сделал, Дуглас проконтролирует и подстрахует, исправит любую его ошибку. И хотя умом он понимал, что сейчас он сам по себе, избавиться от этого чувства было непросто — да и не слишком то хотелось. Вечер немного подпортил Дэрек, управляемый абсолютно неожиданным приступом неблагодарности. Он мрачно молчал всю дорогу до дома, предоставив Артуру озвучивать свои планы о грядущем выступлении на ТВ, а когда они наконец оказались в спальне, вместо бурного секса, которым Артур собирался поднять настроение им обоим, заявил: — Не хочу. Артур нахмурился, но настаивать не стал. — Устал? — спросил он только. — Не очень. Происходило что-то странное, но у Артура не было настроения разбираться, что именно. Он принял душ и, вернувшись в постель, взял в руки ноутбук, чтобы в последний раз просмотреть почту. Пиликнул телефон. Взяв его в руки Артур некоторое время с недоумением в душе и глупой улыбкой на лице разглядывал номер, которого не видел два года. Затем открыл сообщение. «Ты испортил мне вечер». Артуру захотелось подпрыгнуть на постели и расхохотаться, но он покосился на мрачного Дэрека, лежавшего к нему спиной, и заставил себя успокоиться. «Я старался». Артур отложил телефон в сторону и тут же краем глаза перехватил внимательный взгляд Адамса, следивший за ним. — Что? — спросил Артур, снова поворачиваясь к ноутбуку. — Ничего, — Дэрек отвернулся к противоположной стене. Телефон пиликнул ещё раз, но, покосившись на Дэрека, Артур решил не провоцировать того и сосредоточился на почте. Бегло пролистал рекламу, остановился на письме с извинениями от Франца, но отвечать не стал. Затем открыл приглашение на ежегодный симпозиум судостроительных компаний. Он не знал, приходит ли ему рассылка автоматически, или дело в его причастности к «Дуглас корп», но приглашение он ежегодно вежливо отклонял. Сейчас же это было ближайшее выездное событие, и оно могло лишний раз послужить поводом вывести Дэрека в свет, а заодно и прозондировать реакцию воротил на его появление в «Forbes». — Дэрек, поедешь на Фобос? — спросил Артур, не оборачиваясь. — Нет. Артур повернулся к нему и удивлённо приподнял бровь. Дэрек помолчал, а затем тоже повернул голову к любовнику. — Там ты тоже будешь трепаться со смазливыми мальчишками и бывшими любовниками? Бровь Артура поползла ещё дальше вверх. Ничего подобного Дэрек до сих пор себе не позволял. «Кто бы говорил», — крутилось в голове, но на язык выползло другое: — Буду, Дэрек, — сказал он спокойно и ядовито, — буду говорить с теми, с кем захочу. И не тебе мне запрещать. Дэрек поджал губы. — Имей хотя бы совесть не делать этого когда… — снова пиликнул телефон, — чёрт, Артур, ответь уже, или твой Дуглас так и не даст мне уснуть. — С чего это ты решил, что это он? — Не помню, чтобы ты вёл себя как идиот с кем-то другим. Они уставились друг на друга и какое-то время молчали. — Ну, — поторопил его Дэрек, — или мне уйти в другую спальню, чтобы не мешать вашему интиму? Артур молча взял телефон и вышел в коридор. Спустился в гостиную, замотался в плед и, устроившись на диване у камина, просмотрел пришедшие сообщения. «Фобос. Симпозиум», — набрал он и, перевернувшись на бок, стал смотреть, как трепещет в камине огонь. *** За две недели до встречи Артур успел трижды пожалеть о своём решении. Он уже думал о том, чтобы вовсе никуда не ехать, тем более, что Дэрек продолжал смотреть на него волком, что раздражало Артура лишь сильней. Он пробовал ещё раз предложить Адамсу поехать с ним, но тот отказался наотрез. Не жалел Артур лишь об одном — о том, что чётко дал Дэреку понять, что тот не будет принимать решения за него. В том, что он не хочет снова оказаться на коротком поводке, Артур был уверен на сто процентов. Именно поэтому идея встретиться с Дугласом казалась ему всё более глупой, а секундное тепло, в которое Артур упал, оказавшись рядом с Реттом — всего лишь новым наваждением. В конце концов он решил, что не поехать — будет ещё более глупо, чем приехать, потому как так он однозначно покажет Ретту свой страх. Симпозиум оказался таким же нудным, каким Артур запомнил его по работе в «Дуглас корп». Делать тут в одиночестве ему было абсолютно нечего, да и тому, что Дэрек сюда не поехал, Артур был только рад. Он снова увидел людей, с которыми давно уже не пересекался и не стремился пересечься когда-нибудь. Были здесь и Клаус Бёлер, не обративший, к счастью, на Артура никакого внимания, и Дэвид Гарднер, который пытался завязать лёгкий приятный разговор. Не получилось, потому как глядя ему в глаза Артур продолжал гадать, не он ли стоял за похищением, произошедшим два с половиной года назад. Был здесь даже Клиффорд Уэйд, о мимолётном знакомстве с которым Артур успел забыть напрочь. Интерес его к Артуру заметно подувял, и во время недолгого формального разговора Артур несколько раз ловил его взгляд, прилипший к длинной полоске шрама. Сталкиваясь с такими взглядами, Артур обычно улыбался. Шрам отлично отсеивал тех, кто смотрел на него как на куклу, потому что для этих людей он всегда становился камнем преткновения. Как бы ни были они вежливы, их взгляды так и ползли по направлению к шраму, будто собеседники пытались оценить — насколько портит эта полоска внешность симпатичного в остальном молодого человека. Он был приятно удивлён, обнаружив, что Гарднер не взглянул на шрам ни разу. Впрочем, причиной тому могло быть безупречное воспитание или что-то ещё — например, уверенность в том, что сломанную игрушку можно починить. Ретт на шрам смотрел. Они виделись недолго, но в тот раз на презентации взгляд его в первые секунды задержался на щеке Артура, только в глазах отразилось не желание определить цену, а затаённая боль. И от этого взгляда по телу Артура тоже пробежали мурашки. Разговор с Уэйдом закончился, когда плечо Артура стиснула знакомая уверенная рука. Артур спрятал улыбку в бокале шампанского, позволяя двум бывшим коллегам поздороваться и наблюдая со стороны за реакцией Ретта, однако тот, на удивление, не отреагировал на Уэйда никак. — Мне нужно с вами поговорить, — сообщил он ровно, глядя только на Артура, и тот, сдаваясь, вежливо попрощался с Уйэдом и направился за Реттом. Покинув зал, где проходил фуршет, зашли в лифт. На секунду Артуру показалось, что стены давят на него со всех сторон. Воспоминания о прошлом навалились с новой силой, и образы, проплывавшие в голове, были не самыми приятными. А потом Ретт толкнул его к стене и впился в его губы, не давая возможности ни отказаться, ни отстраниться, и после секундного промедления Артур ответил на поцелуй. Тело его обмякло в горячих руках, а губы приоткрылись, пропуская язык Ретта внутрь. Он давно не целовался так — отдаваясь. Поцелуи Дэрека были нежными, но Артур никогда не впускал его в себя, предпочитая вести игру на чужой территории. Ретт определял правила сам. Этот закон был незыблем, как гранит, и именно осознание этого заставило Артура недовольно замычать и оттолкнуть Дугласа. Тяжело дыша, он нажал на кнопку остановки лифта, уже некоторое время едущего вверх, и тут же скрестил руки на груди, заслоняясь от Дугласа этой призрачной защитой. — Что ты творишь? — выдохнул он, чувствуя, как голос предаёт его. — Нет, что творишь ты?! Ретт смотрел с яростью, от которой Артуру снова захотелось улыбаться. Он не ответил, всё ещё пытаясь справиться с дыханием, и Ретт продолжил сам. — Артур, я не знаю, что творится в твоей дурной голове, но если тебе нужен я — говори со мной. А если нет — убирайся из моей жизни и дай мне всё забыть. Артур криво усмехнулся. — Неужели ты совсем не допускаешь мысли, что мне нужен Джереми? Он такой симпатичный мальчик, а я мог бы кое-что ему дать. Лицо Ретта дрогнуло, и Артур понял, что Ретт всё-таки допускал. Он боялся. Всё так же боялся, что Артур захочет кого-то молодого и смазливого, а это значило… что доверия не будет. Как не было его никогда. Снова будут бесконечные ссоры, ревность, пощёчины и насилие. Впрочем, при мысли о последнем у Артура потяжелело в паху, и, чёрт бы его побрал, Ретт это явно заметил. Он притиснулся ближе и опустил руки на стену по обе стороны от головы Артура, создавая иллюзию, что тому некуда деться, но оба отлично знали, что Артур может ускользнуть — и всегда мог. Однако тяжесть в паху от этого лишь увеличилась. Теперь запах Ретта обволакивал его с ног до головы, заставляя задыхаться и едва не терять сознание. Артур до боли прикусил губу, заставляя мозги встать на место. — Мне не стоило этого делать, — сказал он тихо, не отводя взгляда от глаз Ретта, и тут же разглядел промелькнувшее в них разочарование. — Я был прав. Всё на зло мне. — Конечно, — Артур слабо улыбнулся. — Зачем? За что ты так ненавидишь меня? Артур пожал плечами. Он и сам не знал ответа. Он вообще предпочёл бы сейчас не говорить, а просто раствориться в этом запахе и в этом тепле. «Я тебя люблю» — промелькнуло в голове и наверняка отразилось в глазах, потому что Ретт наклонился, собираясь поцеловать его. Руки Дугласа скользнули ниже, легко забираясь под пиджак и оглаживая бока Артура сквозь тонкую рубашку. Жар в паху стал нестерпимым, Артур подался навстречу, вжимаясь в Ретта всем телом и ощущая у бедра такую же напряжённую плоть. Секунду он просто наслаждался этим чувством обоюдной нужности, а затем закрыл глаза и отвернулся раньше, чем губы Ретта коснулись его губ. Наваждение стремительно таяло, а на смену ему приходило то самое состояние неразрешившегося возбуждения и кристальной ясности ума, которое бывало утром после снов о Дугласе. — Ретт, — позвал Артур тихо. Открыл глаза и вгляделся в усталое лицо Дугласа. Глаза его тоже были закрыты, и сейчас Артуру казалось, что он по своему обыкновению не спал несколько дней. Артур поднял руку и осторожно погладил Дугласа по волосам. Тот на секунду рванулся навстречу его ладони и тут же замер, открыл глаза и в упор посмотрел на Артура. — Ретт, — повторил Артур тихо, — я могу сдаться. У нас с тобой будет такой секс, которого не было уже три года. Но когда ты проснёшься утром, меня не будет. Ты хочешь этого? Дуглас секунду просто смотрел на него. — Нет, — голос Ретта слегка охрип, и Артуру показалось, что слова даются ему с трудом. — Я не могу быть с тобой. Ты всё так же поглощаешь меня. Ты берёшь всё, что можешь взять, а я не смогу сопротивляться тебе. Я боюсь тебя. Нет, не тебя… Того, что ты делаешь со мной. Я слишком многого хочу, а если мы будем вместе, мне придётся отказаться от всего и снова быть просто твоим мальчиком. Я не могу так. И за это я ненавижу тебя. За то, что мне приходится выбирать. За то, что мы не можем быть просто счастливы. И за то, что я всё равно тебя люблю. Артур опустил голову и уткнулся лбом в плечо Дугласу. Они долго стояли так. Ни один не хотел шевелиться. Ни один не хотел выходить из этого транса, в котором не было ничего, разделявшего их. Только шумное дыхание и биение сердец совсем близко друг от друга. — Отпусти меня, — попросил Артур тихо. Ретт зажмурился. — Я давно тебя отпустил. Они снова замолчали, а потом Ретт приподнял лицо Артура, заставляя того посмотреть себе в глаза и добавил. — Я никогда тебя не держал. Артур сглотнул. — Прости, — сказал он и выскользнул из этого подобия объятий, чтобы стремительно нажать кнопку первого этажа. Две минуты, пока лифт трогался с места и спускался вниз, Артур не оглядывался и не смотрел на Ретта. Он стоял, прислонившись лбом к двери, а потом выскользнул так же молча и направился к выходу из отеля. Ретт остался один. Артур мог уехать, что он и делал сейчас скорее всего. Ретт должен был выдержать симпозиум до конца.