Станция мёртвых сердец

Проснулся Ретт в абсолютном раздрае. За окном медленно падали снежинки. Огни города ещё не погасли — они вообще почти не гасли теперь, когда в Астории стоял сумрачный декабрь и солнце появлялось на небосклоне лишь для того, чтобы мелькнуть ненадолго и снова исчезнуть. Свет его был так слаб, что почти не отражался от металлических крыш. Ретт никогда не реагировал на смену времён года — ритм его жизни был таким, что зачастую он попросту не замечал, лежит ли за стенами офиса снег или распускаются первые почки. Только последние две недели настроение его на удивление совпадало с серостью зимнего города, до сих пор не облёкшегося белыми одеждами снегопада. Две недели прошло с тех пор, как закончился симпозиум глав судостроительных корпораций. Две недели прошло с тех пор, как он последний раз говорил с Артуром. Ретт был уверен, что-то, что могло болеть, давно уж отболело, но Артур на удивление талантливо нашёл способ всадить ещё одну иголку в его истерзанную душу. Если бы они не встретились на презентации, если бы затем Артур не согласился дать ему шанс — тогда, быть может, Ретт никогда бы и не вспомнил уже о том, что существует такая боль. Но Артур всегда проникал глубоко до предела и только затем наносил удар — в самую цель. Ретт лежал какое-то время, силясь вернуться в мир живых и разобраться с чем-то, что навязчиво пульсировало на грани сознания, не давая ему снова утонуть в сером мареве сна, пока не осознал, что это звонок телефона, номер которого знало всего три человека. Ритмичный марш пульсировал в воздухе, давая знать, что звонил Танака. Ретт резко сел и взял трубку. — Капитан, где вы? Танака редко называл его подобный образом. Вернее сказать — почти никогда. Разве что что-то будило в нём воспоминания времён войны. — Дома… В пентхаусе…, а что? Танака молчал пару секунд. — Наши счета заморожены. Сейчас к тебе придут из АНБ. — У тебя уже были? — перебил его Ретт. — Да. Ночью был переворот в Эрхане. Ты знаешь при чём тут… — Да. Догадываюсь. — Плохо. Я не знаю почти ничего, о чём и сказал им, но теперь не уверен, что не наговорил лишнего. Ретт потёр висок. Он не успел сформулировать ответ, потому что тишину разорвал звонок другого телефона. На экране высветился номер Мартина. — Сидзу… — Я слышу. — Поговорим позднее. — Мне приехать? — Да, только осторожно. Жду. Ретт повесил трубку и тут же ответил на другой вызов. — Да. — Мистер Дуглас… Ретт… — Да, Карлос. — К вам…. посетители. Простите, что отвлекаю, но… — Я вас понял. Это из АНБ, да? — Да. После секундного молчания он добавил: — Я могу чем-нибудь помочь? Ретт опустил веки и свободной рукой с силой надавил на глазные яблоки. — Я пока не уверен. — Мистер Дуглас… по крайней мере, вы знаете… Из-за чего это? Ретт ответил не сразу. — Да, Карлос, я знаю. — Я могу чем-то помочь? Ретт колебался. — Не знаю, — сказал он наконец. — Скорее всего, эта история закончится плохо. Если всё равно хотите помочь — приходите ко мне через час. — Хорошо. Мартин нажал отбой сам. *** Ретт не стал торопиться. По опыту он знал, что перед казнью вполне уместно принять душ и хорошенько позавтракать — торопить никто не решится. Поэтому он сделал яичницу с кофе, выпил и съел и то, и другое, затем привёл себя в порядок, тщательно выбрился и, выбрав среди висевших в шкафу костюмов достаточно официальный, но не слишком торжественный, стал спускаться вниз. На верхних этажах царил хаос. Незнакомые молодые люди в голубых рубашках с чёрными галстуками, с нашивками АНБ на правом рукаве, потрошили ящики и письменные столы. Ретт испытал почти неудержимое желание взять за шкирку первого же из них и приложить мордой об стену, попутно напомнив о неприкосновенности частной собственности, а затем то же самое неплохо было бы сделать и с начальником охраны, который допустил их в офис. Он однако отлично понимал бесперспективность борьбы с ветряными мельницами и потому просто прошёл в свой кабинет. Сандберг сидел за письменным столом и был на удивление спокоен. Его рабочее место никто не тронул. Трое мужчин — один с офицерскими нашивками и двое рядовых — сидели на диване в приёмной. Сражение явно осталось за секретарём. — Спасибо, — кивнул ему Ретт и, небрежным движением достав из кармана ключ, отпер дверь, — господа, вы ко мне? — Мистер Дуглас? Старший из особистов поднялся. — Капитан второго ранга Ретт Дуглас, — напомнил Ретт, внимательно разглядывая погоны. — В запасе, — ответил гость в тон ему, — моё имя Фольфган Гайер. Полковник внутренней безопасности. Ретт пожал протянутую руку. — Это ваши люди сейчас вторгаются на мою частную собственность? Надеюсь, у вас есть ордер на обыск? — Само собой. У нас многое есть, и я предпочёл бы обсудить всё это у вас в кабинете. Ретт хмыкнул и повернулся к Сандбергу. — Кофе, будьте добры. Мне и моим гостям. — Мы воздержимся, — прервал его Гайер. Ретт пожал плечами. — Тогда кофе только мне. Как обычно. Сандберг кивнул и направился на кухню, а Ретт прошёл в кабинет и опустился за стол. Начинать разговор он не спешил. Полковник тоже лишь неторопливо передвигался по кабинету и разглядывал мелкие детали интерьера. Ретт внимательно следил, чтобы тот не касался ничего руками. — Интересная модель, — Гайер указал на висевшую в небольшой нише в стене модель звездолёта. Ретт промолчал. Только когда на столе перед Дугласом появился кофе, он сделал глоток и произнёс: — Я вас слушаю. Гайер покосился на него. Достал из нагрудного кармана фотографию и опустил её на стол перед Дугласом. Ретт опустил глаза и сделал вид, что внимательно разглядывает сгоревший остов истребителя. — Вам требуется консультация военного техника? — спросил он. — Я не специалист, но думаю, это М-7. — Произведённый на вашем заводе. Дуглас откинулся на спинку кресла и посмотрел на него. — Во-первых, — сказал он, — я не понимаю, из чего это следует. Во-вторых, если вдруг эта модель в самом деле сошла с наших верфей — что маловероятно, потому как я помню почти все виды нашей продукции — то я не понимаю, почему это интересует вас? — Потому что этот корабль был сбит в полутора парсеках от границы Эрхана. — Допустим. И что? — Мистер Дуглас, вы знакомы с законом о научных и исторических ценностях? Ретт пожал плечами. — Я полагаю знакомы, — ответил Гайер за него, — а если нет, то ваши юристы легко его обнаружат. Вы продаёте земные технологии на Эрхан. Ретт фыркнул, едва Гайер закончил фразу. — Ваши обвинения смешны. Я не меньше вашего понимаю насколько ценны для Земли военные технологии. — И тем не менее, вы продаёте земные технологии на Эрхан. Ретт внимательно посмотрел в глаза гостю. — Полковник Гайер, простым упорством вы ничего не добьётесь. Меня не в первый раз пытаются обвинить во всех несчастьях нашей больной Федерации. Где доказательства? На стол перед Дугласом легло ещё одно фото. — Вы хотите, чтобы я что-то здесь разглядел? — Вы всё видите, — ответил Гайер, — это мотор сбитого истребителя. А это, — он ткнул пальцем в самый угол, — серийный номер. Первые четыре цифры совпадают с номерами ваших последних изделий. Ретт фыркнул и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. — Очень слабые улики. Гайер наградил его насмешливым взглядом. — Достаточные. Но мы достанем ещё. Всё же просто, мистер Дуглас. Вы вряд ли провернули эту сделку в одиночку. Тем более, что эрханцы никогда не испытывали к вам любви. Нам нужны имена тех, кто был вашими посредниками. И вы можете рассчитывать на снисходительность закона. Ретт смотрел на него с деланным равнодушием. — Вы всё сказали? — Пока да. — Уберите своих прихвостней из моего офиса. — Вы не в том положении, чтобы требовать. — Если предположить на секунду, что вы правы, — то я именно в том положении, чтобы требовать. Потому что без меня вы никогда не найдёте виновных. Гайер тоже скрестил руки на груди и некоторое время задумчиво смотрел на Ретта. — Я мог бы дать вам отсрочку, но за это время вы обрежете все концы. Ретт пожал плечами. — Поступим так. Офис будет опечатан. У вас сутки на то, чтобы принять решение. Нам нужна вся цепочка и ваши показания. — Вас не смущает, что я здесь живу? — Снимете номер в гостинице. В прочем, не думаю, что он вам понадобится. — Почему арестованы мои счета? — По той же причине, что и ваш офис. Нам не нужны необдуманные поступки. Ретт со свистом выдохнул. — Вы понимаете, что-то, что вы делаете — незаконно? — Не нервничайте, мистер Дуглас. Мы знаем закон не хуже вас. Итак… сутки? Или стоит сразу задержать вас для допроса? — Сутки, — процедил Ретт. — Тогда прошу, — Гайер указал одной рукой на выход, — я прикрою дверь. *** Оказавшись на улице, Ретт тут же набрал Танаке, а затем Мартину и предложил сменить место встречи, а через полчаса они сидели в городском офисе Сидзуити. Мартин с любопытством разглядывал японца. Танака был равнодушен как всегда, и только пальцы барабанившие по столу выдавали его мнение о происходящем. И хотя оба были по своему причастны к случившемуся, полную картину увидели только сейчас. — Истребители, — произнёс Мартин задумчиво, дослушав Ретта до конца. — Бёлер, — заметил Танака коротко. — Если это проект на Верене, то его ведь курировал Эссекс? — спросил Мартин, и Ретт, вздрогнув, посмотрел на Танаку. — Думаю, — ответил Сидзуити за него, — что вариант сдать Эссекса Ретт не рассматривает. — Как и Бёлера. Танака дёрнул плечами. — Кого-то из них тебе придётся сдать, или пойдёшь на дно сам. — Я думал о Сальваторе. У него есть связи в спецслужбах. Танака покачал головой. — Он получил своё. Больше от него помощи не жди. Ретт обошёл диван и сел в кресло, стоявшее между Мартином и Танакой. — Я за то, чтобы решить вопрос деньгами, — вклинился Мартин, — можно подкупить следователя, прокурора… Всех, кого нужно. — Счета заморожены, — бросил Ретт, откидываясь на спинку кресла. — Но не все. Вы так и не довели до ума обратное слияние. Ретт вздохнул и, прикрыв глаза, провёл по ним пальцами. — Это сейчас не важно. У Эссекса я ничего не возьму. А Бёлер… Бёлер… Ретт поднял взгляд на стоявший посреди комнаты стол. — Бёлер ведь и деньги не отдаёт. — И ты всё равно не станешь его сдавать, — заметил Танака. — Я не могу. — Даже если будешь точно знать, что он попросту кинул тебя? Ретт вздохнул. — Я ведь этого не знаю. Думаю, прежде, чем принимать радикальные решения, нужно переговорить с ним самим. Возможно, он уже влип также, как и мы. Ретт потянулся за телефоном, но Танака перехватил его запястье. — Ретт… подумай, что ты делаешь. — Я подумал, — Ретт посмотрел на него в упор, — даже если он предатель, ниточка ведёт к нему. А значит, без разговора с ним не обойтись. — Я могу провести своё расследование… — За сутки? — оборвал его Ретт. — Ты копаешь под него несколько лет и до сих пор ничего не нашёл. Танака убрал руку. Ретт набрал на телефоне номер Бёлера. Некоторое время шли гудки, а затем раздался встревоженный голос Клауса: — Ретт? — Я. У тебя всё в порядке? Бёлер колебался с ответом, а потом произнёс: — Да. А у тебя? — А у меня не очень. Ко мне приходили… — Тихо. Тебя слушают? — Не думаю. Но точно сказать не могу. — Нам нужно поговорить. — Да. — Только не в офисе. Как насчёт кафе, где мы встречали новый год, помнишь, тогда… — Помню. Хорошо. Через полчаса. Он уже собирался нажать отбой, когда Бёлер остановил его: — Ретт… Только пожалуйста, не светись своей тележкой из охраны. Тебе уже всё равно, а я пока ещё хочу жить. — Хорошо. Скоро буду. Ретт повесил трубку и посмотрел на Танаку. — Даже не думай, — сказал тот. — Он прав. Если будет хвост, его заметят и наши друзья из Агентства. Танака покачал головой. — Хвоста не будет, — сказал он мрачно. Ретт кивнул. — Тогда я пошёл. — А что делать мне? — остановил его Мартин, когда Ретт уже подходил к двери. — Поищи способы спасти хоть что-то из моих денег. Может, какие-то неучтённые счета или… — Я понял, — Мартин кивнул, и Ретт вышел за дверь.